Какой?

— Ах, Берлин, мой любимый город. — восторженно произнёс 2, выходя из аэропорта, где как оказалось, его уже ждала машина с водителем. Союз прошел следом за ним оставаясь холоднокровных. — Наконец-то я дома. — СССР устало посмотрел на довольного немца, но затем огляделся. Когда сел в машину и в окне начали мелькать разбитые улицы, беспокойство заставило его говорить. — Что тут произошло? — спокойно спросил он. — Революция. — сладко произнёс 2. — Я же вроде говорил, что я долго готовился. — Как ты мог готовится? — обернулся на него Советы. — Германия вычищал свою страну полностью. Также руководство ООН выявляла нацистские организации. От твоих махинаций не должно было остаться и следа. — А тебе все расскажу да покажи. — щёлкнул по носу блондину 2. — С тех пор как ты не сидишь в ООН, они работают сквозь рукава. Да честно, мировое сообщество стало пропускать много дыр в своей системе, с моей стороны глупо было ими не воспользоваться. Хоть Германия и вычистил свою страну, в другие он к моему счастью не лез. — Но как, ты ведь даже не появлялся… — серьёзно посмотрел на него СССР. — Ой, единственный кто был мной обеспокоен все эти годы, это ты. — пожал плечами немец. — Я не появлялся пока ты встречался с Рейхом, но пока на его месте был Нелиал, я появлялся. Иногда, уже ближе к твоей пенсии. За мной особо никто не следил, ведь все внимание было на новое поколение стран, а также новую экономическую систему и другие насущние деле. Я долго подготавливал почву для своего возвращения. — Зачем ты вернулся? — отвернулся к окну Советы. — Конечно же сеять хаос. — усмехнулся 2. — Ты всегда отвечаешь по разному на этот вопрос. — устало выдохнул Союз. В глазах все плыло. — Ты убьёшь меня? — Как ты мог подумать о таком. — резко схватил его за подбородок немец и повернул к себе лицом. — Я не могу убить своего возлюбленного. — Ты никого не любишь. — холодно проговорил блондин, но нацист продолжил улыбаться, лукаво рассматривая ледяные золотые глаза. — Но я не буду убивать тебя. — выдохнул 2. — Я хочу, чтобы ты всегда оставался рядом со мной, иначе… — он наклонился к уху русского. — Я буду медленно и мучительно убивать каждого, кто тебе дорог, пока ты не останешься совсем один, понятно? — Да. — после недолгого молчания сухо ответил Советы. — Вот и славно. — снова улыбнулся немец. — Рад, что ты все понял. --- Выйдя из машины, СССР огляделся. Вокруг главного здания были военные, но если зайти вглубь, то можно было наткнуться только на прислугу. Он ненадолго остановился. Наверное, его уже сочли предателем и теперь, когда все это закончится, его убьют. Вероятнее, так и будет, но это даже к лучшему. С прошлой ночи он раздумывал о том, что произошло. Его старший сын убит его же любовью, которая скоро объявит всем войну и начнет свою тиранию. Он здесь не гость, а пленник, которому 2 придумает лучшие развлечения в своем арсенале, так что, конец будет недолгим, по крайней мере он так надеется на это. Единственное, о чём он жалеет, так это о том, что не успел ни с кем толком попрощаться, но сейчас уже поздно об этом говорить. — Пойдём любовь моя, я покажу тебе нашу комнату. — ласково произнёс 2, подхватив Союза за пояс и проведя его внутрь. Они вдвоем прошли за дверь. Пока немец легко раскидывал дела Германии по своим полочкам, готовясь к войне, указывая что-то кому-то по телефону. Союз осматривался. — На право. — проговорил 2. Советы покорно повернул на право. Здание было будто холодным. Внутри было не сильно светло из-за темных цветов стен и общего интерьера, однако окна пропускали яркий свет. Багровые и зелёные тона смешивались у СССР в глазах. Изыскано, строго, будто 2 был аристократом. Самому же коммунисту это не нравилось. Признаемся честно, ему вообще здесь не нравилось. Ни дом, ни 2, ни ситуация. Но деваться уже было некуда, он сам согласился поехать сюда вместе с ним. С правой стороны были двери, что с двух сторон открывались внутрь. СССР быстро открыл их и зашёл внутрь вновь оглядевшись. — Это наша спальня. — оторвался от телефонного разговора немец. Спальня была оформлена в том же стиле, что собственно и само поместье. В основном, ничего лишнего тут не было. Большая роскошная кровать, стоящая на ступеньке. Белые простыни и много подушек. Стены были увешаны картинами, давно знакомыми СССР. Их рисовал Рейх. — Честно признаться, он мой любимый художник. — блондин недовольно поглядел на 2. В остальном интерьере у кровати стояла тумбочка, стена размещала на себе маленькие пустые полочки, а рядом с окном был небольшой письменный стол из дерева. — Тебе нравится? — Нет. — тут же отрезал Союз. — Так и знал. — улыбнувшись, пожал плечами нацист. — Люблю тебя за твою честность. Но другой спальни у меня для тебя нет. Зато есть одежда. Её скоро принесут, наденешь её. — 2 развернулся. — Я вечером приду, а пока меня ждёт работа. — ушел так же быстро как и пришел. А дверь закрыл на замок. Советы выдохнул, подойдя к постели и плюхнувшись на неё. Надо было осмотреть здесь все. Немного полежав, он всё же встал. По итогу его осмотра обнаружилось, что в тумбочках лежит пара листов бумаги и мягкий грифель. Из окна было видно столицу, этаж был высокий, так что спрыгнуть не получится, если только насмерть, но это оставить на самый последний вариант. Под кроватью было большое ничего, стены покрашены и едва ли где-то поцарапаны. Дверь плотно закрыта. Долго ему интересно тут сидеть. Хотя, спешить ему всё равно больше некуда. От мыслей его отвлёк скрежет в замочной скважине. В помещение зашёл блондин с голубыми глазами, лицо сухое. Он принес комплект одежды и видимо завтрак. Положив белье на постель, мужчина разместил поднос с едой на письменном столике. Только сейчас СССР резко вспомнил, что голоден. Однако, это чувство голода разбивалось об безумное чувство отчаяния, что с головой захлестывало русского. Прислуга 2 видимо уходить никуда не собиралась, поэтому плюнув на это, СССР приступил к трапезе. Надо было заставить себя хоть немного поесть. Самой малости хватило, поэтому отложив еду, Советы посмотрел на одежду. Классика начала двадцатого века. Какой ужас. Он такую одежду не носил со времён правления своего отца, она ему и там не очень нравилась. Мужчина вздохнул, он обернулся на непрошенного гостя своей комнаты и нахмурился. — Если ты так и будешь тут стоять, то хотя бы отвернись. — спокойно проговорил блонлин. Никакой реакции не последовало. Прислуга вел себя так, будто он безжизненная кукла. Пришлось с этим смириться. Сняв с себя штаны, Союз поежился, но все же надел брюки с высокой талией, затем последовали ботинки, зауженные на концах. С комплектом из жилетку рубашки и пиджака русский решил повременить. 2 знает его с детства, поэтому нарочно выдал рубашку без пуговиц, точно определив, что СССР не наденет жилетку и пиджак, останавливая свой выбор только на белой мягкой первой части комплекта. Надев её, Союз расправил рукава, что тоже оказались достаточно широкими. Стоячий ворот немного душил, но ничего страшного. С воротника спускался шелковый белый платок. Неловко, он очень давно не ходил в такой официальной одежде. Он хоть и носит рубашки, но обычно это что-то проще, что то, что сейчас не на нем. Хотя, какая разница, вся эта одежда навряд ли выдержит 2. --- — Выглядишь шикарно. — проговорил немец. Он вернулся поздним вечером, и Союз дождался его. По правде говоря на фоне всех своих мыслей он просто не смог сомкнуть глаз, хоть и не спал всю предыдущую ночь. — Впрочем, как я и предполагал. — Зачем ты одеваешь меня как куклу? — прямо спросил Советы встав со стула. — Хочу. — пожал плечами 2. — Мне кто-то здесь запретит? — коммунист нахмурился. — Тем более, в такой одежде ты не выглядишь крупным и устрашающим, меньше свитеров, пальто и ушанок, больше классики. — нацист подошёл ближе, проведя большим пальцем по щеке злого блондина. — Лучше скажи, как давно ты не спал? — С прошлой ночи. — тут же ответил СССР. — Ты знаешь, что от недостатка сна и переутомления можно и умереть. — виновато улыбнулся 2. Советы опасливо взглянул на него. От виноватого лица 2 не осталось и следа, как бы он не хотел, от СССР он не мог скрыть свою садистскую натуру. В его глазах промелькнул кровавый огонь. Эта личность Рейха и правда была самой страшной. Её Советы не смог понять даже чер такое большое количество времени. Каждая из личностей Рейха боролась с самим Рейхом, Нелиал, Адам, Нолан, все он выхватывали тело, как только предоставлялась возможность. А когда были в теле, каждый пытался выполнить свои хотелки и какие-то цели. Которые Советы быстро узнавал и понимал. Но 2, 2 был совсем другим. Он мог не появляться, когда его зовёшь, а затем резко прийти, когда его не ждут. Он распоряжался телом тогда, когда сам хотел, полностью ощущая его своим, а что до его желания, то СССР не смог его понять. У 2 нет эмоций, у него нет желаний, он никогда не показывал и не озвучивал что-то подобное, единственное, что он делал, это сеял раздор и хаос, однако и тут избирательно, словно действуя какому-то своему плану, который опять же известен только ему. Что у него на уме, не ясно. Зачем ему все это, тоже не ясно. Сколько бы Союз не спрашивал, никогда не получал ответ. Вернее, он получил слишком много ответов на этот вопрос, позволяя немцу издеваться над собой. — Что если ты и сегодня спать не будешь? — Что я буду делать? — серьёзно спросил Советы. — Танец. — внезапно предложил 2. Отказ тут не принимался, поэтому пришлось согласиться. Поставив музыку, немец взял блондина за пояс и легко покачиваясь, начал медленно кружить того в танце. Шаг за шагом. Они долго танцевали в молчании, пока 2 все же не заговорил. — Слушай, Союз, — тихо наклонился он к уху русского. — ты и сам все понимаешь. Какой бы выход отсюда не был, ты не сбежишь. — он усмехнулся. — Твой старший сын мертв, дети ненавидят тебя, а мировое сообщество казнит, как только убедится, что ты со мной по доброй воле. Ты один и никому не нужен. Разве не всегда так было? — СССР чуть плотнее сжал руки. — Я прав. Ты знаешь, что будет если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы уйти от меня. Они все умрут и ты все равно останешься здесь. Я единственный, кого хоть чуть чуть волнует твоя жалкая жизнь. Бежать больше некуда. — Что я буду делать этой ночью? — блонлин все понимал и бежать не собирался, даже если никого не осталось, он не сдастся хотя бы самому себе, поэтому он проигнорировал слова немца. — Ты всегда был самым упертым из всех, кого я знал. — устало выдохнул 2. — Надеюсь, со временем, это пройдет. — коварно улыбнулся он.