Paradise

Солнце медленно возникает размытым пятном на горизонте. Яркая звезда пробуждается, и нежным желто-оранжевым светом подымает с постели жителей Лондона. Лиам, прикрыв глаза, смиренно лежит на коленях у Шерлока. Холмс нежно поглаживает Мориарти по голове, бормоча что-то себе под нос. Не взирая на бушующий внутри ураган, сейчас между этими двумя полная гармония и идиллия, чего нельзя сказать о них же, страстных и возбужденных, ещё пару часов назад. Хаос и мания ночью, покой и умиротворение утром — только так привыкли жить мужчины, пренебрегая всеми общественными нормами и переодически сбегая от надоедливой городской суеты. Их закаты всегда насыщенны и блистательны, а восходы наоборот — нежны и мягки. Совсем скоро люди, пробужденные солнечным светом, начнут заполнять улочки звонкими голосами и торопливыми шагами. Тогда Холмсу и Мориарти прийдется покинуть полюбившийся мост, уступить место горожанам и горячему солнцу, которое начинает подниматься, отправляя нежную Луну в воду. Рассвет стремительно приближается. — Лиам, почему ты выбрал именно это место? — Не знаю. Ну конечно же он врет. Шерлок даже не догадывается о благородных вначале, и печальных в конце, планах Мориарти. Ему просто хорошо с Лиамом, он не стремится выведать сокровенные тайны и далекие надежды Уильяма. Чтобы увидеть его горюющую душу, нужно либо самому испытать то же, либо иметь ключ, которого нет даже у самого Мориарти. Чтобы понять, что чувствует Уилл, надо быть загнанным в угол, из которого уже нет возможности выбраться. Поэтому, пока Шерлок наслаждается последними минутами со своим любимым, Уильям тонет в себе. Опускается все ниже и уже почти касается дна, как вдруг, где-то высоко над водной гладью звенит до дрожи знакомый голос: «О чем ты думаешь, Лиам?» — Не знаю, о всяком. Мориарти поспешно отворачивается, чтобы скрыть глупую улыбку. А в голове все крутится это обнадеживающее: «Will you save me, mr Holmes?» Уильям думает, озвучивать ли внезапно пришедшие в голову мысли. Не решается. Он не уверен, что это соответствует его идеалам и укоренившимся принципам. Уилл всегда был перфекционистом. Его идеально выглаженный костюм, на котором даже при огромном упорстве не удастся разглядеть ни одну складку, всегда чистый и опрятный дом, идеально уложенные волосы — все в Мориарти кажется безупречным. Но свет не может существовать без тьмы, добро не может существовать без зла — а идиллии не бывает без хаоса. Поэтому Уильям идеален во всем, что касается внешнего мира, и хаотичен во всем, что хоть чуть-чуть затрагивает душевные и сердечные темы. Нет, он не лишён чувств и испытывает их так же, как и все. Его проблема в том, что он не умеет их проявлять. Мориарти все время о чём-то думает. Старается не давать мозгу расслабится, из-за страха снова погрязнуть в терзающих сердце мыслях. Поэтому, как только находится минутка думать о чём-то душевном, Уильям уходит в себя абсолютно. Не замечая ничего вокруг, бродит по пыльным закоулкам своей души, пытаясь найти ответы на вопросы, которые интересуют его гораздо больше революции. И каждый раз, не находя ответов, он снова возвращается из хаотичных мыслей в идеальную реальность, стараясь утешится хотя бы тем, что тут у него все хорошо. Потому что идиллия все равно лучше хаоса. А реальность всяко лучше мечтаний. — Шерли, что ты думаешь обо мне? Холмс поднимает со своих колен его бледное лицо и встречается взглядом с бесконечно печальными глазами. Недолго думая обнимает Лиама. — Я думаю, что ты — мой дорогой друг, — Холмс аккуратно целует тыльную сторону его ладони, а затем оставляет лёгкий, совсем немного дружеский поцелуй в самом уголке губ. Холмс снова угадывает желания Лиама и покорно их выполняет. Как бы не пытался Мориарти скрыть свои чувства, Шерлок все равно знает. Как никто другой понимает его. И однажды, он признается ему в этом, возможно и не при самых лучших обстоятельствах, но все же, Уильям и не надеется на счастливый финал. Занавес опустится и под восторженные взгляды публики, спектакль закончится смертью главного героя. Уверенный в правильности своих суждений, Уилл никогда не скажет Холмсу ничего лишнего. Как бы он не ценил и не любил его, Мориарти знает, что Шерлоку не нужно говорить все хотя бы потому, что он все равно узнаёт о том, что Уильям тщательно скрывает даже от самого себя. Лиам решил, что больше не скажет Холмсу, как он ему дорог. Но слова так и лезут из горла, царапая лёгкие и удушая сознание. — Шерлок… Обнимая Лиама, Холмс невыносимо мучается. Наверное, очень страшно смотреть ему в глаза, понимая, что уже не сможешь ничем помочь, а слова сделают только хуже. Именно поэтому Шерлок просто молча обнимает, больше не стараясь спасти его. Он просто умрет вместе с ним, не это ли самое простое решение? Прийдя к такому выводу, Шерлок наконец понял — Уильям вскружил ему голову окончательно. Но ничего с этим сделать он теперь, увы, не сможет. Остаётся только продолжать жить с осознанием своей зависимости и оправдываться тем, что перед Лиамом иногда просто невозможно устоять. Особенно, когда он, сидя напротив, произносит это сладкое: «Будь только моим сегодня, дорогой детектив» Шерлок прикрывает глаза, взывая к сердцу вновь позволить ему увидеть редкие моменты, когда он был счастлив наедине с Лиамом. В сознании возникают дорогие душе картинки и губы Холмса неконтролируемо ползут вверх. Как же красиво играл свет на радужках алых глаз, когда он впервые произнёс это, до сих пор волнующее Шерлока: «Поймай меня, если сможешь, мистер Холмс». А как же он был счастлив впервые услышать из уст Лиама нежным голосом изречённое: «Шерлок…». А что уж говорить про тот день, когда незнакомец, ехидно улыбнувшись и медленно выговаривая, словно рисуя, певуче произнёс: «Почему вы решили, что я математик?» Ну и конечно, как забыть прошедшую ночь, когда кружась в вальсе Мориарти наклонился к его уху и нашептывал комплименты, будто желая завладеть своим ночным партнером полностью и забрав всю его любовь без остатка, наконец отдаться ему. Однако сейчас это явно было лишним. Потому что открыв глаза, Холмс увидел перед собой нависшего всем телом над ним Уильяма. Не ожидая такого страстного манёвра, Шерлок поддаётся ему и уперевшись обеими руками в мост, откланяется чуть назад. Лиам видит замешательство Холмса, но желание владеть им сейчас берет верх и он наклоняется ещё ближе, заставляя детектива находится всего в нескольких сантиметрах от деревянной поверхности. Холмс застывает в неудобной позе, стараясь даже не дышать. Самые длинные локоны волос Лиама небрежно касаются его лица, аккуратно укладываясь на румяных щеках. Медленное и размеренное дыхание щекочет мягкую кожу шеи, а холодные руки крепко придерживают Шерлока за талию. Их лица находятся в нескольких сантиметрах, но никто не решается сократить это расстояние. Они предпочитают дразнить друг друга горящими взглядами и наслаждаться этим практически не существующим расстоянием, как единственным из всего дозволенного. — Ты ниспослан мне Богом, мой неукротимый и чуткий ангел хранитель, — шепчут розовые губы Лиама, пока пальцы непокорно блуждают по чужой шее. Шерлок опять закрывает глаза, только теперь, чтобы насладится не воспоминаниями, а нежными руками, которые прямо сейчас скользят по его телу. Они ещё не раз встретятся на этом мосту, чтобы провести время вместе. Им всегда будет интересно в обществе друг друга. Два гения родились в одном веке, в одной стране, если это не судьба, то что?