Люди не умеют летать.

Мир не был жесток так с Антоном никогда, как сегодня. Пройдя пробы на очередную роль в фильме, он так и не дождался звонка со студии, и это его опечалило. Быть известным и востребованным актёром трудно, но в то же время легко, как ударить два пальца об асфальт, но даже это преимущество Антона не сыграло на руку, ведь его любимейший режиссёр, к которому он всегда мечтал попасть в фильм хотя бы на второстепенную роль, не утвердил его, и вообще отозвался о нём довольно не этично. — Да подумаешь, не такие уж у него и хорошие фильмы, да ведь? - Шастун старался скрыть обиженность в своём голосе и делать вид, что он презирает своего любимого режиссёра, но его друг Дима знал, что это не так, но проще всего было согласиться, чем начать спорить и случайно, в процессе конфликта, задеть эго Шастуна. — Да, Шаст, я тоже так думаю. - Тяжело вздохнув сказал Позов, после чего выдохнул воздух через губы с характерным звуком, что слышалось как "пу-пу-пу..". Порой, парня это раздражало, даже сейчас, через мобильный телефон. — Ты что, опять со мной не согласен? - Шастун затянулся сигаретой уже в который раз, из за переизбытка убитых нервных клеток, и внимательно желал слушать Диму дальше, точнее его оправдания, но их не последовало. — Антон, не начинай! - Взбесился Дима. - Я, вон, вообще-то, ищу тебе кастинг. Антон тут же отбросил хмурые брови вверх и удовлетворительно промычал, втягивая в себя никотин, который в последствии сразу же выдохнул и выкинул окурок в открытое окно своей студии, в которой он жил. — И как.. успешно? - Порадовался уже Шастун, заулыбался, но на том конце провода послышалось цоканье и вздох, что означало - нет. Шастун непроизвольно закатил глаза, и начал бродить вокруг своего дивана. - Ну и зачем ты меня снова огорчаешь? Знаешь же, что я и так весь как на иголках. - Антон повалился на диван, запрокинул голову на спинку и прикрыл глаза. Всё, чего сейчас хотелось, так это принять тёплый душ и наконец уже лечь спать, а не слушать томное и думающее молчание Димы. Антон снимался во многих фильмах. Пару раз он был главным героем в криминальной драме, был главным героем в сериале, а точнее парнем с неразделённой любовью, либо же ему доставались роли друга главного героя, но и там он не оставался без внимания. Сыграть он мог всегда кого угодно, и делал это души, от сердца, хоть его характер и оставлял всегда желать лучшего. — Антон, ты ещё здесь? - Аккуратно спросил друг, кликая мышкой на один из кастингов. Шастун же устало зевнул и открыл глаза, что бы продолжить разговор. — Да, здесь. — Ну, смотри.. Есть один кастинг, на краю Москвы, снимают фильм "Шевели руками" и ищут человека на главную роль. - Секундное молчание. Позов сделал это для того, что бы услышать, вдруг Антон сразу же возразит и откажется от этого предложения, но Шаст продолжил слушать. - Фильм про баскетбол.. Блять... баскетбол.. Как я ненавижу баскетбол... Из за высокого роста, Шастуна в детстве, в подростковом возрасте и даже сейчас стебут, спрашивают, ходит ли он на баскетбол, удобно ли ему лежать в ванной, хватает ли ему одеяла ночью, и это раздражало. Уже 25 лет раздражало. Порой казалось, что будет проще опустить руки: принимать эти шутки в свою сторону, принимать себя, принимать свой рост, свой характер, и вообще всё вокруг. Но каждый чёртов раз, когда такая мысль проскальзывала у Антона в голове, то он мысленно пинал себя под зад и заставлял брать себя обратно в руки, язвить и заставлять этих шутников почувствовать себя некомфортно, давая понять, что Антон не тот человек, над которым можно пошутить. — Нахер этот баскетбол, Поз... - Шастун махнул рукой и сполз по дивану вниз, тем самым полностью на нём разложившись. — Нахер этот баскетбол, Шаст. - Повторил Дима, подтверждая слова Антона, вспоминая те самые, на первый взгляд, безобидные шутки, но ведь правда, порой это доходило до крайностей. Некоторые люди просто не видят границ и плывут по течению своего непонятного и индивидуального юмора. Молчание прервала вторая линия на трубке Шастуна, и тот попросил Позова немного подождать, после чего повесил его на удержание, а сам ответил человеку, записаному у него в контактах как "Паша Театр". — Ало, Шаст, привет. - Особого энтузиазма в голосе Паши не было, слышно было только как он чем то занят и над чем то трудиться, ведь он что-то держал зубами. — Да, Паша, что-то хотел? - Добровольский никогда просто так поболтать не звонил. Для Шастуна всегда была какая то особенная задача на ближайшее время, если ему позвонил Паша. — Почему сразу "что-то хотел"? Может я так звоню.. поболтать? - Добровольский сам уже было удивился своим словам, но как только Антон открыл рот, что бы ответить на это нелепое враньё, Паша его перебил. — Так вот, звоню сказать, что сегодня ты играешь в пьесе, помнишь? Конечно же, Антон не помнил, потому что слышал об этом в первый раз, точно также как и Паша сообщал об этом впервые. — Сегодня в шесть приходи, Надеюсь помнишь где Театр находится? - Павел усмехнулся. — Всё, давай, целую в обе щёки! Антон ни сказал ни одного слова, да и это было бы лишним. Паша никогда не спрашивал, хочет ли длинный, в какой-то определённый день, играть в пьесе, которую знает наизусть, "от" и "до". Антон всегда был согласен и вновь доволен тем, что его позвали, хоть и не показывал этого. Звонок вновь переключился на Диму. — Кто звонил? - Дима подал голос первым, любопытство взяло над ним верх. — Угадай, какой человек может позвонить, говорить с самим собой в течение двадцати секунд , но при этом донести всю информацию. - Антон удивлялся тому, как он общается с Павлом уже более 7-ми лет, со своим то характером. Позов усмехнулся. — Значит кое-кто сегодня играет в своей любимой пьесе, я прав? - Было слышно, как Дима улыбается и насмехается над другом. Антон закатил глаза, стараясь не обращать на это внимания. -Да-да, прав. - Шастун посмотрел на наручные часы, где короткая стрелка показывала на цифру пять, а длинная на один. — Потом созвонимся, ехать нужно.

***

— Да не туда надо ставить, немного правее.. ещё правее.. да-да! И боком поверни немного.. да, вот так. - Добровольский стоял и командовал актёрами, которые расставляет реквизит, а точнее огромный кухонный стол, который никак не могли правильно поставить так, что бы со всех сторон партера его было видно хорошо. В зал забежал запыхавшйися Шастун, и Павел почувствовал его присутствие. — две минуты седьмого, Шастун, опять опаздываешь. - Не поворачиваясь отрезал Паша, который, к слову, после звонка, сразу потерял весь свой энтузиазм. — Неужели пробки? Шастун поставил руки над коленными чашечками и наклонился, пытаясь отдышаться. Курение дало о себе знать. Шастун старался никогда не опаздывать к Павлу, ведь если это происходило, то Антона ждали потом очень большие неприятности, ведь, как говорил Павел: - "опаздываешь на репетиции, значит опоздаешь и на спектакль, и твоя роль сразу же улетит." Шастун много раз опаздывал, но Павел слишком любил этого парнишу, чтобы отнимать у него роль. — Да, типа того... пробки.. - Наконец-то Добровольский повернулся. — Сейчас эта пробка знаешь где у тебя окажется? Быстро переодевайся, репетируй, и сыграй так, что бы я подумал, что тебе жаль за своё опоздание. Из всего своего круга общения, Антон умудрялся подчиняться только Паше, ведь это он построил ему такое будущее, ведь благодаря ему он сыграл во многих фильмах и сериалах, и чтобы Шастун не зазнавался, тот периодически приглашал его на любимую пьесу дабы вспомнить старые времена и сыграть как раньше. Антон выпрямился и почти бегом побежал в гримёрку, чтобы переодеться. — Привет, я думал ты приедешь позже. Глаза Антона загорелись и не успев ничего сказать, Эдуард подошёл к парню и оставил мокрый след на его губах, приобняв за талию Шастуна. Грудь Антона стала горячее и в помещении будто бы стало жарко, а в животе у Шастуна стало приятно покалывать. — Паша бы рассердился. - Длинный тепло улыбнулся, впервые за две недели отсутствия Выграновского, потому что наконец увидел его. — Как давно ты приехал в город? Я скучал, а ты почти не пис... - Эд прервал недовольства Антона ещё одним поцелуем, уже более насыщенным и Долгим. Антон сразу же забыл то, о чём говорил, потому что он наконец то с любимым. Он был без любви и ласки целых две недели, вряд ли он смог продержаться бы дольше. Теперь он будет менее злым, ведь счастье прямо перед ним и целует его мягкие розовые губы и, касаясь языком, мягко обжигает. — Мне нужно идти репетировать.. - Сквозь губы сказал Антон держа руки на груди Эда и тот темп поцелуя тут же замедлился, останавливая его вовсе. Выграновский приложил свой лоб ко лбу Антона и пытался отдышаться, после чего смакнул свои губы и потёр своим носом нос длинного. Антон уже было прикрыл глаза от наслаждения Эдуардом, но его руки тут же отпустили торс Антона и он отошёл за спину Шастуна, к двери. — Я буду сидеть в зале, после спектакля поедем ко мне. - Эд держал ручку двери и посмотрел на только что повернувшегося на его словах парня. —Ладно. - Эд кивнул головой. Казалось, что между ними проскочила какая-то неловкость. Он вышел за дверь и оставил Антона одного. Антон влюблён в Эда до беспамятства. С ним он становится совершенно другим человеком. Агрессия растворяется вместе с холодным и чутким разумом, ему нравится с ним целоваться, трогать его, ласкать, подчиняться и чувствовать его руки на себе, абсолютно в любых местах Москвы и своего тела. Хочется ощущать жар его тела каждый раз, после виски с колой, в кровати Антона, хочется думать о нём, и не хочется, что бы мысли угасали.

***

Финальная сцена. Антон сидит привязанный на стуле с многочисленными синяками и кровью на лице. Сейчас он не актёр, не Антон Шастун, а любящий отец, который всего навсего ищет свою дочь, которую похитили. И сейчас его избивает барыга, что бы узнать, что он здесь ищет, и не из ФБР ли он. В один момент, бандит уходит, и отец остаётся один, с опущенной вниз головой и со стекающей по подбородку крови. Зачёсанные назад ранее волосы были уже взъерошены и одна прядь свисала на лоб. Пот стекал по лбу и спине, как настоящий так и искусственный. Руки болели от туго завязанной верёвки и никого не существовало кроме Антона и сцены. Он совершенно забыл о том, что играет, ведь он не играет, он переживает судьбу своего персонажа. Было ощущение, что в зале никто не сидит, за кулисами не стоят актёры. Темнота. Дым. Занавес. После занавеса, Антон не сразу опомнился, что всё закончилось. Актёр выбежал из-за кулис, чтобы развязать руки Шастуну и только тогда тот понял, что он опять не играл, а жил. Иногда он был рад этой своей способности отключения от реальности, но иногда это было неуместно. Иногда это происходило в самые не подходящие моменты и пугало. Все актёры выстроились в ряд и взялись за руки. Занавес открылся, они поклонились. Из зала раздавались восторженные крики "браво" и куча аплодисментов, кто-то даже свистнул. Множество людей встало со своих мест и они подошли к самой сцене, что бы подарить цветы актёрам и сфотографироваться. Выграновский тоже встал со своего места и подошёл к Антону. Тот спустился со сцены и вновь поцеловал его, ничего не говоря, но долгим этот поцелуй нельзя было назвать, ведь почти сразу же подошёл Добровольский. — Антон, как обычно, - показалось, что Павел его сейчас наругает - превосходно сыграно! - Паша схватил парня за плечо и притянул к себе чтобы обнять друга. Он долго того не отпускал, хлопал по плечу, а Выграновский стоял и чуть было не выпрыгивал из штанов от ревности, ведь ему не дают насладиться его Антоном. — Да-да, спасибо. - Антон стеснительно улыбнулся и отстранился, после чего аккуратно посмотрел на Эда, у которого уже пар из ушей шёл. — Слушай, может сейчас поедем на мероприятие одно? Там сегодня много режиссёров будет, даже познакомлю тебя с одним, если ты понимаешь о чём я. - Паша усмехнулся и вновь похлопал парня по плечу. - И друга своего можешь взять. Он поднятой рукой указал на Выграновского, который стоял вплотную к Шастуну и обнимал того за пояс. — Да, конечно, мы поедем. - Антон вновь улыбнулся и Павел ушёл, сделав жест двумя пальцами от головы, прощаясь. Не успел Эд ничего сделать, как Антон остановил его. — Я сейчас смою грим и поедем. После мероприятия сразу к тебе. - Антон оставил мокрый след у Выграновского на лбу и убежал в гримёрку.