Люди не умеют летать.

Снег быстро передвигался за окном едущего автомобиля. Фонарные столбы с остальными машинами и гирляндами, в честь приближающегося нового года, освещали всю затемнённую улицу и вселяли в душу то детское чувство праздника, заставляя забыть о всех заботах, и только смотреть на мерцающие огни на зелёных иголках, блестящие переливающиеся шары и чувствовать запах того самого новогоднего оливье, кисло-сладких мандаринов, которые, почему-то, в ночь с тридцать первого на первое пахнули особенно приятно. Рука Эдуарда почти всю дорогу поглаживала бедро Антона с внутренней стороны, на душе у Шастуна было приятно и спокойно. Он не думал ни о кино, ни о режиссёрах, ни о театре, он думал лишь о том, что сейчас рядом с ним сидит человек, с которым он проведёт остаток этого года, и весь следующий. — с вас семьсот. - Таксист плавно остановил автомобиль у главного входа в Большой театр. Эд протянул тысячную купюру и сказал, что сдачи не надо. Большой театр - это довольно массивное здание, которое многим внушает восхищение, особенно тем, кто ценит культуру и искусство. В связи с предстоящим праздником, колонны были обмотаны длинными гирляндами белого цвета, что выглядело не слишком вычурно, но и не очень минималистично. Парни вошли в здание. Первое, что бросилось в глаза, были большие двери, которые вели в сам театральный зал, но Шастун был тут не в первый раз, поэтому он прошёл мимо них, не обращая никакого внимания, а вот Эдуарду они, можно сказать, впечатались в память, вряд ли ещё где то увидишь такой дорогой вход. Пройдя вдоль по коридору, ступая на красный ковёр из вельвета, Шастун с Выграновским оказались около ещё одних дверей, которые были гораздо меньше предыдущих. На них была вывеска с надписью "Буфет". Поправив свою чёлку, длинный повернул ручку двери и вошёл в зал, Выграновский вошёл следом. Благо, Павел предупредил их о том, что нужно выглядеть официально, и парни успели съездить до своих домов и переодеться, иначе, в этой куче людей в пиджаках и платьях, они выглядели бы нелепо. Зал был довольно светлым. В середине потолка висела хрустальная люстра, которая, казалось, занимало всё помещение, но нет, всё помещение занимал длинный фуршетный стол, на котором было много закусок и пирамида из бокалов шампанского, которую никто не смел трогать. Эта башня всегда казалось загадкой для Антона: "для чего же она тут стоит, если никто не берёт эти чёртовы бокалы и не пьёт из них шампанское? Столько алкоголя пропадает зря. Наверное, организаторы оставляют всё себе." Конечно же, гости не оставались без напитков. Официанты плавно передвигались по буфету с подносами и предлагали разные вариации алкоголя, как раз один из них сейчас стоял рядом с Павлом и слушал уже пьяную и весёлую речь о том, что он будет делать ближайший год, слушал о его любимой пьесе, которая с каждым разом разбивала ему сердце, и его любимом ученике, Антоне. —...И что ты мог подумать? Он стал примером, для всех! Он стал кумиром, для людей, стал тем, кем я могу гордиться. Ты можешь себе это представить? - Официант стоял, и лишь вежливо улыбался на то, что Добровольский приобнимал его за плечо и часто похлопывал по нему, как старого друга, с которым, будто, часто сидел так за бокалом вина и обсуждал насущные проблемы. — О, а вот и он! Моя звезда! - Антон успел лишь только попасться на глаза Павлу, но уже был расцелован в обе щёки. — Ты-ж мой актёрчик! Антон мог лишь только также вежливо улыбаться, как и официант, и думать о том, когда же Паша перестанет так нагло целовать его и держать обеими руками за шею при Выграновском. Эд чувствовал себя некомфортно. Внутри всё сжималось, всё раздражало. Ему хотелось прямо сейчас испортить праздник, повалить Павла на стол и оставить пару синяков на его лице, но только подумав об этом, Добровольский выпустил Антона из объятий. — В честь чего мероприятие? - Поинтересовался Шастун, взяв бокал шампанского с подноса официанта, который только что подошёл к ним, и тут же обратно скрылся в толпе, продолжая предлагать всем выпить. — Как это, "в честь чего"? Ты будто не знаешь. - Павел усмехнулся и сделал глоток из своего фужера. — Сегодня мой последний день в Москве, завтра утром у меня самолёт в США. Мне предложили продолжить свою работу там, и я буду мастером в Вашингтоне, учить, таких как ты, когда-то, культуре театра! Антон изменился в лице. Если оно и было улыбчивым, хотя бы, вежливо, то сейчас вежливости там не прочтёшь. Как это, человек, который был с ним бок о бок несколько лет, научил его всему, научил его жить и чувствовать себя человеком, которым он сейчас является, уезжает в Америку навсегда? С одной стороны его сжирало недовольство, хотелось высказаться, было неприятно, что Павел не предупредил парня раньше, но что это могло бы изменить? С другой стороны, Антон понимал, что Павел явно об этом долго мечтал, и долго к этому готовился, ведь стоять на одном месте тоже не нужно, нужно выходить на новые уровни и двигаться дальше. Добровольскому, видимо показалось, что он завершил своё дело в России, этим делом был Антон. — Я рад за тебя. - Антон сжал зубы и желваки задвигались на скулах парня, он понимал, что для Павла это важно. Не мог же он удержать его здесь и сказать, что бы тот никуда не летел, что бы не оставлял Антона здесь, потому что Паша всегда был опорой и поддержкой для Шастуна во всём. Он улыбнулся, преодолевая себя в очередной раз. — Ещё бы ты был не рад, Антон! - Павел повернул голову к небольшой сцене, где стоял организатор и подзывал его к себе жестом руки. — Ну, ладно, мне нужно идти, а вы отдыхайте тут, наслаждайтесь моментом. - Он весело улыбнулся, поднял бокал, и уверенно пошёл к организатору. — Да уж, я думал, ещё чуть-чуть, и он тебя разденет прямо здесь и при всех оттрахает. - Выграновский нервно усмехнулся и повернулся к Антону, который выбирал себе закуску. — Да ладно тебе, это же Паша, ты будто его не знаешь. - Шастун взял небольшую шпажку с фруктами и съел с её кончика маленький кубик яблока, не поворачиваясь к Эду, продолжая смотреть на стол. — Я то его знаю, но ты же знаешь, что ты только мой. - Выграновский положил руку на пояс Антону и тут же ловко проникнул под заправленную в брюки чёрную водолазку, и притянул парня ближе к себе, от чего Антон совершенно забыл о закусках, и всё его внимание переключилось на Эда. Смотря в его голубые, будто из воска, блестящие глаза, парень прильнул к его губам, и Шастун заулыбался сквозь поцелуй. Ему всегда нравился напористый нрав Выграновского, и на этом мероприятии он был не лишним. И парней совсем не волновало то, что на них могли смотреть люди, и осуждать их за это. — Ладно, вечером тебе покажу то, о чём я сейчас думаю. - Эд отстранился с довольной улыбкой и продолжал держать Антона за спину рядом с собой. Шастуну было в кайф, от страстной натуры Выграновского. Он мечтает о нём каждый день, и каждый день его мечта сбывается. — Добрый вечер. Вы, Антон, верно? - К парням подошёл мужчина, лет тридцати, с ещё более яркими голубыми глазами, гораздо ярче, чем у Эдуарда, которые были спрятаны за стеклянными очками для улучшения зрения, казалось, там прошла снежная буря на льду. Тёмная волнистая чёлка была аккуратно уложена на правую часть лба, и это сбавляло ему возраст. Ростом он был примерно с Антона, но немного ниже на пару-тройку сантиметров. Парень был опрятно одет, чёрная рубашка, такой же чёрный пиджак, такие же выглаженные брюки без стрелок и контрастные белые кроссовки с короткими носками. Молодёжно для него. Ему идёт. — Да, это я, Антон. Вы что-то хотите? - Эдуард отпустил от себя парня и Шастун оценивающе посмотрел на подошедшего мужчину с ног до головы. Ему всегда важен был внешний вид человека при знакомствах и встречах. Выграновский стоял не двигаясь, и даже не смотрел на одежду парня, он смотрел ему в глаза, которые были устремлены на Антона, и оценивал каждую его эмоцию и каждое его действие, что бы тот не делал ничего лишнего и даже не смел флиртовать с Антоном. Если он подошёл, значит он явно видел, что они целовались, и его это ни капельки не смутило. — Я Арсений Попов, режиссёр. - Он протянул руку Антону и тот её пожал. — Я собираюсь снимать новый фильм и хотел бы вас пригласить сыграть главную роль. Если у вас будут какие-то вопросы, то мы можем их с вами обсудить, вот мои контакты. - Мужчина протянул Шастуну белую визитку с номером телефона и социальными сетями Арсения. — Своё решение можете огласить позже. - Попов вежливо улыбнулся, посмотрел на Выграновского, кивнув головой, и удалился, стараясь больше никак не мешать парням. Диалог с Арсением был точно таким же как с Павлом. Шастун не сказал ни слова, но при этом услышал всю важную информацию. — До встречи.. - сказал уже ушедшему режиссёру Шастун и сунул белую визитку в карман пиджака, после чего повернулся к Эду, на лице которого в очередной раз вырисовывался слой ревности. — Что? - Антону стало не по себе, неужели что-то случилось, или тот что-то успел натворить? — О, я тебе скажу "что" . Ничего. Может в следующий раз твой агент будет заниматься вопросами о твоих ролях? Где он? - В глазах Эдуарда читалось недоверие и злость. Неужели Антон согласится на роль в фильме, где этот... Смазливый режиссёришка..? Шастун прищурил глаза, пытаясь разглядеть эмоции Эда, и это у него как раз таки хорошо получилось. — Ты меня к нему приревновал? - Длинный усмехнулся, не поверив. —Ты мне не доверяешь? - Антон уже почти расстроился. — Доверяю, конечно, но.. конечно, нет. — Вот и всё. - Шастун уже было рассердился, но тут же умерил свой пыл, и посмотрел в глаза Выграновского, положив правую руку ему на шею. — Тебе не о чем беспокоиться. Я люблю только тебя. Мне больше никто не нужен. - Антон говорил это искренне, от всей души, и никогда не хотел держать зла на Эдуарда, особенно из-за какой то глупости. — Я тоже тебя люблю. - Выграновский сглотнул и мысли о не верности парня его покинули. Он понял, что Антон его никогда не бросит и действительно будет рядом с ним всегда, и всегда его будет любить. На мобильный Эдуарда пришло уведомление. Он залез в карман брюк, продолжая смотреть в глаза Антона, который уже убрал руку с его шеи, достал телефон и прочитал сообщение. Его ранее нахмуренные брови расслабились, и он вдруг заусетился. — Антон, у моей сестры ЧП, мне нужно ехать. - Он немедля поцеловал парня в уголок губ и скрылся. Будто его здесь никогда и не было. — Езжай конечно.. - Длинный посмотрел парню вслед и взял новый бокал с алкоголем, поставив пустой на тот же поднос, который тут же унёс официант. Отлично провели вечер. Круче не бывает. Он опустошил содержимое фужера также быстро, как Выграновский убежал помогать сестре. "И чего это он вдруг. Неужели с его сестрой и правда что-то случилось? Мог бы и в другой раз ей помочь. Мы столько не виделись, а он.. " Антон собрался с мыслями. Он осмотрел весь зал и остановил свой взгляд на знакомой фигуре, которая ему как раз таки и была нужна. Он направился к нему, скорее всего, на зло Эду, хоть и понимал, что сейчас это будет довольно безрассудно и потом, вероятнее всего, он будет об этом жалеть, но он все таки подошёл к парню, стоящему спиной напротив к нему, который с кем-то вёл диалог. —Арсений. - Брюнет повернулся к Шастуну и тут же улыбнулся, увидев такого же довольного, своими же действиями, парня. — Я согласен.