Better Than You

Первым, кого заметил Чонсон, когда только пришёл в компанию, был Хисын. Ли был тем самым трейни, которого хвалили больше и чаще всех, которым восхищались и которому завидовали все остальные трейни. Старший поражал своими навыками, как в вокале, так и в танцах. Абсолютно все равнялись на него. Кроме того, Хисын был ко всем без исключения добр. Когда его просили о помощи младшие, он с радостью помогал им. И если у тех не получалось ни с первого, ни с десятого раза правильно сделать движение в танце, он показывал его снова и снова, пока у тех не получится. Ли был смешным, с его шуток всегда все смеялись. Он отлично умел поднимать всем настроения, даже тогда, когда, казалось бы, не до веселья. И Хисын умел поддерживать. Он находил всегда нужные и правильные слова, в какой бы ситуации ни находился человек. Именно поэтому Чонсон решил с ним подружиться. Тоже, как и все, захотел быть таким же крутым. Пак равнялся на него, подражал, чтобы стать способным дебютировать. Но, как бы ни старался Чонсон, Хисын из раза в раз отвергал его. Когда младший просил помощи у Ли, тот либо игнорировал, либо говорил: «Спроси у других». А после этого к нему подходил другой трейни за помощью, и тот с радостью соглашался, хлопая по плечу и улыбаясь широкой улыбкой. Младшему по-настоящему было обидно из-за этого. Чем он отличался от остальных? Ведь он так же, как и все, пришёл сюда набраться опыта, научиться танцевать и петь, чтобы потом дебютировать и выступать на сцене перед фанатами. Чонсон так сильно мечтал писать песни, танцевать перед миллионной аудиторией и чтобы люди вместе с ним подпевали музыке. Пак правда ничего не понимал. — Хисын-хён, а что ты думаешь о Джее-хёне? — услышал случайно однажды Чонсон голос Ким Сону, одного из трейни в их компании. Тот пришёл в компанию только месяц назад, но за это время полюбился всем трейни и учителям. Сону был милым парнем, который излучал бесконечный позитив и рвение к своей мечте. Паку он очень нравился. — Джей-то, — усмехнулся Хисын, и Чонсон увидел эту усмешку, полную презрения. От неё по спине младшего пробежали мурашки. — Выпендрёжник, вот он кто. Всем советы направо и налево даёт, а сам танцевать не умеет и уж тем более петь. Попал за деньги родителей в компанию и теперь строит из себя непонятно кого. Чонсон слышал последние слова Ли, как будто он находился под водой. Ноги, почему-то, стали ватными и не держали его. Он всеми силами пытался держаться и не падать, облокотившись одной рукой о стену, а другую сильно сжимая в кулак, так, что короткие ногти впивались в кожу. Сону посмотрел в сторону двери в репетиционную, и Пак тут же спрятался, надеясь, что тот его не увидел. К глазам подступили предательские слёзы, и Чонсон, не в силах их сдержать, ушёл, так и не дослушав разговор парней. Он забежал в одну из репетиционных, в которой никого не оказалось. Даже не включив свет, Чонсон упал посреди комнаты и начал плакать. Слёзы лились, не переставая, из его глаз, и он рукой закрыл рот, чтобы не было слышно всхлипов. В груди невыносимо саднило, хотелось вырвать сердце, чтобы оно не болело так сильно и дало успокоиться. Но оно болело, так, словно в него воткнули тысячи ножей. Чонсон был не в силах справиться с этой болью, удержать солёные слёзы и жалкие всхлипы. Ведь он ничего плохого не сделал. Он всего лишь хотел подружиться с Хисыном, учиться у него, чтобы так же потрясающе танцевать и петь. Пак просто хотел, чтобы его тоже хвалили учителя, чтобы заметили его талант, а потом бы он дебютировал вместе с Ли. Они бы вместе создавали музыку, писали тексты к песням, танцевали и пели на одной сцене. Чонсон думал об этом, и в этот момент он так сильно ненавидел Хисына, как никого прежде. Ненавидел за его несправедливые слова, за то, что тот так сильно обидел его. Пак смахнул последние слёзы и сжал руки в кулак. Он видел, как пальцы белеют, и чувствовал, как ногти больно впиваются в кожу. Но Чонсону было абсолютно плевать. Потому что теперь он никогда не даст себя в обиду. Он станет намного лучше Хисына и докажет ему, что тот никогда так не ошибался, как сейчас. После того дня Чонсон тренировался как проклятый. Утром и ночью, днём и вечером. Его наконец-то начали замечать учителя, хвалили его больше и чаще Ли. Пак невероятно был рад этому. Но Хисын неожиданно заинтересовался им, начал всё время подходить и пробовать заговорить. Чонсон искренне не понимал его, игнорировал и старался не находиться со старшим в одном помещении. Но Ли словил его выходящим из репетиционной, когда Чонсон решил сделать перерыв и пообедать. — Почему ты постоянно игнорируешь меня? — спросил Хисын, глядя Джею прямо в глаза. Пак почувствовал, как сердце начало биться быстрее, и волнение охватило его. Он всеми силами пытался держать спокойное лицо, чтобы старший ничего не понял. — Потому что я не намерен дружить с тобой, Ли Хисын. Я собираюсь стать намного лучше и круче тебя. С этого дня мы соперники, запомни это. И отпусти меня наконец, мне нужно идти репетировать, — Джей выдернул руку из хватки старшего и вернулся обратно в репетиционный зал. Только тогда, когда он услышал удаляющиеся шаги старшего, Чонсон упал коленями на пол и опёрся на руки. Редкие слёзы начали литься из глаз, и парень с силой зажмурился. Он станет лучше Ли Хисына. Разобьётся насмерть, но докажет ему, что он был неправ.