Better Than You

Когда Чонсон заходит в здание компании, он тут же останавливается и озирается вокруг. На улице стояла хорошая погода и солнце даже грело, несмотря на то, что на календаре был январь. Пак проснулся с хорошим настроением и с предвкушением ждал приезда на работу, чтобы дальше работать над альбомом. Но, когда он вошёл через главный вход компании, всё изменилось. На душе появилось странное чувство, будто бы что-то не так, будто случится что-то плохое. У парня была развитая интуиция и та его никогда не подводила, поэтому он с замиранием сердца пошёл в свою студию. Чонсону нужно было положить свои вещи, а потом явиться к директору в его личную студию. Тот позвонил ему, когда Пак ещё был дома и собирался. Парень был весьма удивлён услышать звонок телефона в такое время, а когда увидел кто звонит, удивился ещё больше. — Алло? — Джей, мальчик мой, доброе утро! — мужчина на том конце линии задорно смеётся, и Пак, даже через телефон, может увидеть его улыбку. — Доброе, директор. Как Ваше здоровье? Почему Вы звоните мне в такое время и лично? — У меня всё хорошо, Джей-я, — мужчина снова хихикает, и парень, против воли, улыбается. — Звоню, чтобы узнать, как идут твои дела. — PD-ним, не врите. Вы никогда не позвонили бы мне лично, чтобы просто узнать, как у меня дела. Что-то случилось? — Чонсон становится серьёзнее, ведь директор правда никогда сам ему не звонит. У того много дел и забот, а если ему правда что-то надо от Пака, то его помощник звонит ему и просит зайти. Поэтому где-то на подсознательном уровне парень уже тогда чувствовал, что что-то тут не так. — Ты меня раскусил, — тон мужчины был расслабленным, из-за чего Пак думал, что ничего серьёзного не случилось. Но директор хорошо умел держать лицо, поэтому расслабляться было рано. — По правде говоря, я просто хотел тебя попросить зайти ко мне в студию, когда ты будешь в компании. Ты же заглянешь? — Да, конечно, я зайду, — отвечает Чонсон удивлённо. Вся ситуация всё ещё выглядит странно, но он расслабляется, предполагая, что мужчина правда решил увидеться с ним и поговорить. Возможно, он позвонил сам, потому что помощник был занят. Или директор решил обойтись без его помощи. Как бы там ни было, парень расслабился и, ещё немного поболтав с мужчиной, закончил разговор. Подойдя к нужной двери, Джей стучит и ждёт, когда ему откроют. Все студии компании были на замках с кодом, поэтому войти он никак не мог. Замок можно было отключить, если того хотел владелец, именно так Хисын пару дней назад попал в его студию. Пак просто забыл заблокировать дверь, чтобы его никто не беспокоил. Если людям надо было, они звонили или писали парню. Не факт, конечно, что он сразу им отвечал, потому что, когда он сосредотачивается над написанием песни, он будто отключается и приходит в себя только тогда, когда в дверь громко-громко стучат. Но именно тогда Чонсон забыл про дверь и Ли Хисын вошёл. Пак обещает себе, что впредь всегда будет блокировать дверь. Через пару секунд студия открывается и перед Джеем появляется высокий мужчина, на вид которому даже не дашь сорока, но именно столько было директору Ким Намджуну. Это был мудрый и начитанный мужчина, который всю свою юность посвятил музыке. Когда-то он тоже был просто трейни, а потом и артистом компании Джея. Он состоял в группе, которая приобрела мировую известность, несмотря на то, что компания тогда была маленькая. Благодаря ним компания расширилась и позволила себе принимать множество трейни, чтобы исполнить их мечту. Когда-то именно история Ким Намджуна вдохновила Чонсона стать певцом и прийти в эту компанию. — О, Джей, ты пришёл, — мужчина улыбается и Пак не может сдержать улыбку в ответ. — Ещё раз здравствуйте, директор, — здоровается парень и заходит в комнату. Студия Ким Намджуна была большой, по сравнению с крохотной комнаткой Джея. Возможно, она была самой большой во всей компании. Тут стоял широкий стол с огромным экраном, на котором выводилось изображение с ноутбука, сам ноутбук, микшеры, огромные колонки по бокам экрана, синтезатор, микрофон и наушники. Глядя на этот стол, сразу понимаешь, кто главный продюсер компании. Так же в студии находились стеллажи, на которых были книги, коллекционные фигурки, кожаный диван, который был больше, чем у Джея в студии, и кофейный столик. Пак был в этой студии всего пару раз, но каждый раз у него дух захватывало от всего этого зрелища в виде лучшей аппаратуры для создания музыки. Несмотря на огромный размер комнаты, в ней было уютно. У Джея всё ещё перехватывало дыхание, но ему было комфортно. Пока он не увидел Ли Хисына, сидящего на диване. — Привет, Джей, — старший тут же ухмыляется, видя парня, и всё в душе Пака будто бы обрывается. Ну почему они снова встретились? — Мы тут с Хисыном болтали до твоего прихода, — весело говорит Ким и жестом приглашает Джея сесть. Но его как будто всего сковывает, и он стоит, сжимая ладони в кулаки. Губы сжимаются в тонкую линию, а взгляд Хисына так неприятно липнет к коже и хочется смыть его, натирая кожу мочалкой до покраснений. Ли видит изменения в настроении младшего, тихо вздыхает и встаёт. — Я пойду, PD-ним, — говорит он и направляется к выходу. Однако останавливается около Джея так, что расстояния между ними катастрофически мало, и Паку очень хочется отойти от него на десять, на тридцать шагов в сторону. «Нельзя, — думает он, — не при директоре». Парень поднимает взгляд на старшего и видит на его лице обычную улыбку, которую тот обычно дарит другим, но не Паку. — Прости, — Хисын даже не шепчет, просто шевелит губами, и до Пака не сразу доходит, что именно. Но когда понимает и хочет спросить, что Ли имел в виду, тот уже уходит из студии, закрывая за собой дверь. Джей ещё какое-то время смотрит на дверь, а потом оборачивается и видит добродушную улыбку директора. Тот кивает на диван, снова приглашая сесть, и парень, неловко улыбнувшись в ответ, оседает на диване. — Джей, — начинает Ким, смотря на Пака. Мужчина не присел рядом с ним, напротив, остался стоять, будто ему было некомфортно рядом с Джеем. Весь его вид указывал на то, что ему неловко, и он чувствует себя не в своей тарелке. Пак не понимал почему, ведь у него всегда были хорошие отношения с Ким Намджуном. Для всех своих трейни и артистов, уже дебютировавших, он был если не вторым отцом, то добрым дядей. Мужчина искренне поддерживал и верил в своих артистов, помогал советом и направлял их. Его редко можно было увидеть злым или строгим, но если и видели, то только по делу. А сейчас директор выглядел совсем неуверенно, и Джей гадал по какой причине. — Ты же сейчас работаешь над своим первым альбомом, да? — спрашивает мужчина, отводя взгляд, и Джею кажется, что это скорее риторический вопрос, ведь Ким Намджун был директором компании, естественно, он знал над чем работали и чем занимались его артисты. — Всё верно, PD-ним, — Пак всё же решает ответить на вопрос, думая, что Киму это и нужно. Тот начал ходить взад-вперёд перед диваном, держа руки в замке за спиной. — Знаешь, я бы хотел озвучить свои кое-какие мысли на счёт этого, — директор снова смотрит на парня и останавливается, дожидаясь ответа. — Конечно, PD-ним! — радостно отвечает Джей. Пусть Ким Намджун и был директором и главным продюсером компании, он редко влезал в работу своих подопечных. Лишь проверял итоговые варианты, говорил будет ли это хитом или нет, но никогда не говорил, что именно надо исправить. Даже если он знал, что песня будет не слишком популярна, мужчина верил своим артистам и хотел, чтобы они делали лишь то, чего действительно хотят. Но сейчас всё иначе. Ким Намджун решил предложить свои идеи, озвучить свое мнение о работе Пака. И, естественно, парень был очень этому рад и с нетерпением ждал от него совета. — Ты не думал записать с кем-нибудь совместную песню? — спрашивает директор, и Джей озадаченно смотрит на него. У Джея не было друзей, кроме Ким Сону, тем более друзей-айдолов. Конечно, он знал всех артистов своей компании, всегда с ними здоровался и иногда болтал, но это никогда не становилось чем-то большим, чем отношения коллег. Паку нравилась музыка некоторых групп и соло артистов из его компании, однако парень никогда не задумывался записать с кем-то из них совместную песню. Да даже с артистом из не его компании он об этом не думал. Джей привык делать всё один: писать текст, музыку, клипы и даже хореографию. Конечно, были хореографы, режиссёры и продюсеры, но они лишь немного добавляли, чтобы картина была целостной. Парень привык делать всё сам и работать в одиночестве в своей уютной студии. — Нет, не задумывался даже об этом, — говорит Пак, а директор в ответ кивает, будто его мысли подтвердились. — А вы думаете мне стоит это сделать? — Да, — Ким снова отводит взгляд, но через мгновение снова смотрит парню прямо в глаза, — И у меня даже есть кандидат. — Видимо это тот, кто сможет выдержать мой перфекционизм, — Джей коротко смеётся и отводит глаза от серьёзного лица мужчины. Это правда, Пак был перфекционистом. Ему было важно, чтобы всё было идеально, и не важно, чего это касалось: одежды, песни, интерьера или даже еды. Парень не выносил беспорядок, неорганизованность, у него всё всегда было по плану, по определённой расстановке. Единственное, чего не касался его перфекционизм, так это черновиков с текстами будущих песен и просто мыслями. Джей любил порядок и в голове, но Чонсон был обычным человеком, у которого были приступы вдохновения и переживания, что надо было куда-то вылить. Обычный блокнот в чёрную линию отлично для этого подходил. — Думаю, да, — ещё раз кивает Ким, соглашаясь уже со словами Джея. — Уверен, сможет выдержать и это. Уж за эти годы он научился мириться с твоим характером. — Так про кого Вы говорите, директор? — в недоумение парень поднимает бровь. Кто знает Джея уже давно и сможет выдержать его непростой характер? И кто заслужил такое доверие от Ким Намджуна, что тот уверен чуть ли не на сто процентов в том, что он сработается с Паком? — Про Хисына. И тут Джей понимает, к чему было это дурное предчувствие с того самого момента, когда он вошёл в компанию. Ну, конечно, интуиция никогда его, чёрт побери, не подводит. Парень чувствует не то тошноту, не то головокружение, а то и всё сразу, когда слышит слова мужчины. Он и Ли Хисын? Да ни за что на свете. — Ни за что, — отвечает бесцветным тоном Джей и склоняет голову к коленям. В студии будто стало жарко, одежда неприятно липла к коже и что-то в груди беспокойно скреблось. Тут парень вспоминает «Прости» Хисына и понимает: он знал. Ли пришёл раньше Пака, он разговаривал с директором и, похоже, ему сначала мужчина рассказал о своей «потрясающей» идее. Но почему Хисын тогда извинился? Либо он не смог отговорить директора от этой безумной идеи, либо просто принял всё как есть. Второе было почти исключено, потому что Ли ненавидел Джея, парень знал это не понаслышке. «Почти», потому что Ли Хисын был всеобщим любимцем и самым успешным артистом в компании, и этот образ нужно было поддерживать. В таком случае у старшего просто не было выбора. — Джей, послушай, — начинает говорить директор, но Пак тут же его перебивает. — Директор, — парень пытается успокоиться и взять себя в руки, но жужжащие в голове мысли не позволяют сделать этого. Джей чувствует, будто его голова вот-вот взорвётся из-за них. «Почему директор предложил именно его? Неужели он не знает о том, что мы ненавидим друг друга? Господи, я даже находиться в одном помещении с ним не могу, как я должен сочинить грёбанную песню?» Пак делает пару глубоких вдохов и выдохов и заставляет себя успокоиться. — Я уважаю Вас и, несомненно, Ваше мнение, но работать с Ли Хисыном — это исключено, — говорит он и переводит взгляд на мужчину. — Неужели Вы не знаете, что мы терпеть друг друга не можем? — Да, конечно, я знаю, — отвечает Ким и присаживается на стул, стоящий за столом. — Но ведь это не может продолжаться вечно. Послушай, Джей, вам же обоим будет легче, если вы наконец-то подружитесь. — PD-ним, я понимаю, что Вы хотите как лучше, но это правда невозможно. Джей думает в эту самую секунду, что это впервые, когда он не согласен с Ким Намджуном. Но тут он правда понять не мог: как два человека, ненавидящих друг друга, могут стать приятелями? Так ведь не бывает. — А вы хотя бы пытались подружиться? — задаёт вопрос директор, и сердце Пака ухает куда-то вниз. Неприятные воспоминания всплывают яркими вспышками, и парень изо всех сил пытается их снова прогнать. — Уверен, что нет, — продолжает мужчина, не дождавшись ответа, — Но здесь потрясающая возможность, Джей. Вы оба живёте одной лишь музыкой, а это уже общий интерес и поможет вам подружиться. Тем более, Хисын давно хотел попробовать себя в хип-хоп и рок музыке. «Да срать я хотел на то, чего там он хотел», — думает парень. Терпение его кончалось, и он был готов вот-вот вспыхнуть и послать Ким Намджуна далеко и надолго с его идеями. Однако вся ситуация его настолько утомила, что он хотел просто вернуться в свою студию, лечь на диван и свернуться калачиком. Мысль проспать после этого разговора целый день казалась самой лучшей. — Ну, что скажешь? — мужчина с каким-то нетерпением ждал ответа Джея, кажется, тоже теряя терпение. — Запишешь с ним песню? Джей ещё раз предпринял попытку успокоиться и прикрыл глаза, чтобы собраться с мыслями. — Директор, я правда не верю в то, что что-то из этого выйдет, — начинает он, открывая глаза и снова смотря продюсеру в глаза, — Но я подумаю об этом. Только лишь из уважения к Вам и к Вашему мнению. — Отлично! — на радостях Ким вскочил с кресла и подошёл к парню, обогнув журнальный столик. Он слегка похлопал Пака по плечу. — Очень рад, что ты ко мне прислушался. На лице мужчины снова сияла добрая улыбка и Пак, через силу, слабо улыбнулся. — Это всё, что Вы хотели обсудить, PD-ним? — Джей очень сильно хочет уйти из этой комнаты подальше, спрятаться у себя и отдохнуть. Разговор с мужчиной его до невозможности утомил, и он даже не был уверен, что сможет сегодня нормально поработать. — Просто мне надо работать. — Конечно-конечно, ступай, — сказал Ким, сияя своими ямочками. Пак прекрасно видел морщинки в его глазах, которые появились с возрастом, но при появлении ямочек на щеках директор снова казался тем двадцатилетним мальчишкой, которым когда-то был. Джей видел фотографии с тех времён, когда мужчина только дебютировал. — До свидания, директор, — парень поклонился и, наконец-то, вышел из студии.