Better Than You

Чонсон медленно открыл глаза и глянул на рабочий стол. Яркий свет лампы больно врезался в глаза, и парень зажмурился. Голова гудела, во рту было сухо и Пак всё ещё хотел спать. Он подумал о том, что было бы прекрасно встать и выпить кофе из стаканчика на столе, но воспоминания о разговоре с директором резко всплыли перед глазами. После разговора с мужчиной, Чонсон попросил эссемеской менеджера купить кофе, а сам пошёл в свою студию. Войдя, он пару секунд просто стоял посреди комнаты и смотрел на открытый ноутбук. Экран был потухшим, по всей видимости, парень вчера забыл его выключить и закрыть. Пак думал о том, что надо сесть за работу, но все равно возвращался к разговору. Вкус обиды и злости даже на языке чувствовался. Через минут двадцать менеджер парня постучался в студию, когда как сам парень смотрел пустым взглядом теперь уже на включённый ноутбук. Его менеджер, Ли Минхёк, был мужчиной за тридцать с замечательной женой и очаровательной маленькой дочуркой. До того, как начать работать с Джеем, Минхёк был менеджером лишь у двоих артистов, но его быстро заменяли из-за жалоб айдолов. Однако с Паком он ужился, что было удивительно. Джей был трудным для сближения человеком, но то ли Минхёк уже понабрался опыта, то ли парень решил хоть кому-то довериться кроме себя. Ли Минхёк был для Пака не только менеджером, но и хорошим знакомым, с которым можно было поделиться переживаниями по поводу работы или пошутить. Но, всё-таки, близким другом Джей его назвать не мог. — Джей, твой кофе, — мужчина заходит в студию и неодобряющим взглядом осматривает лицо повернувшегося к нему Джея. — Выглядишь не очень. — Спасибо, — отвечает Пак и берёт стаканчик с кофе. За что именно благодарен парень, за кофе или «комплимент», менеджер не уверен. — Может, домой поедешь? Ты, кажется, уже несколько дней плохо спишь, — лицо менеджера выглядит обеспокоенным, но Пак слишком упрям, чтобы его послушаться. — А когда я спал нормально? — Джей задаёт риторический вопрос, но про себя отвечает «Никогда». Он ещё раз отпивает из стаканчика и обратно возвращается к ноутбуку. Минхёк тяжело вздыхает. — Я понимаю, что ты очень предан своей работе и всегда хочешь быть на высоте, но ты всё ещё человек. Тебе нужна еда, вода, отдых и общение, — мужчина видит, что Пак никак не реагирует на его слова и, пусть парень этого не видит, неодобрительно качает головой. — Но ты слишком упрям, чтобы хоть иногда прислушиваться к моим советам. На секунду пальцы Джея замирают над клавиатурой. Он знает, что мужчина прав. Несмотря на свою работу, Пак, в первую очередь, человек, а не робот. Даже ему иногда нужен отдых и друзья, чтобы взбодриться и с новыми силами вернуться к песням. Но ещё Минхёк прав в другом — Джей слишком упрям, чтобы хоть кого-нибудь послушать. — Ладно, — менеджер сдаётся и собирается уходить, — Не буду больше тебя отвлекать. Не переусердствуй. Пак слышит, как закрывается дверь, и встаёт, чтобы заблокировать её. Сделав это, он снова садится за стол и смотрит на опять погасший экран ноутбука. «Кажется, сегодня не день для работы», — печально думает Чонсон и прикрывает глаза. «А вы хотя бы пытались подружиться?» — слова директора непроизвольно вспоминаются, и парень тут же напрягается. «Вы оба живёте одной лишь музыкой, а это уже общий интерес и поможет вам подружиться». Пак открывает глаза, оглядывается на диван, с лежащим на нем пледом и подушкой, и снова смотрит на ноутбук. «Нет, всё-таки сегодня не тот день», — парень тяжело вздыхает, встаёт и ложится на диванчик, закрывая глаза. Сон настигает его мгновенно. После небольшого, как думает Чонсон, сна он всё же встаёт и берёт в руки телефон. Пару пропущенных звонков и сообщений от менеджера, одна эссемеска от директора. «О, Сону что-то написал», — удивляется Пак и сразу же открывает диалог с младшим. Ким писал про то, как трудно ему вставать в 5 утра, какие чудесные визажистки-нуны и рассказывал в целом о дне обычного айдола. Чонсон слабо улыбается, радуясь, что Сону искренне нравится жизнь айдола, пусть он только начал и на его пути его ждёт множество препятствий. Он отвечает Киму как у него самого дела и закрывает вкладку с мессенджером. Только потом он видит время — 19:47. Ему, по-хорошему, надо уже ехать домой и ужинать, но парень проснулся буквально пять минут назад. «Ну, вот, снова режим испортил себе», — думает Чонсон и вздыхает. Пак читает ещё сообщения менеджера, в котором мужчина, явно беспокоясь, спрашивает, почему Чонсон не открывает дверь и не отвечает ни на звонки, ни на эссемески. Парень, много раз извинившись перед этим, просит Минхёка отвезти его домой. Получив одобрительный ответ, Чонсон начинает собирать свои вещи. Тут вдруг в дверь студии стучат и у Чонсона, второй раз за день, появляется плохое предчувствие. Он подозрительно косится на дверь, в которую не перестают стучать, и колеблется. В этот момент Пак думает о том, что было бы хорошо, если на двери был бы глазок. Парень даже решает обратиться с этим вопросом к менеджеру, потому что никогда не знаешь, кого к тебе могло принести. «Если сейчас, в эту самую секунду, в дверь стучит Ли Хисын, то я обязательно отмечу этот день как самый худший в своей жизни. Но перед этим захлопну эту дверь прям перед его носом», — Пак довольно хмыкает, думая, насколько привлекательна мысль хлопнуть дверью перед Ли Хисыном, и идёт открывать. — Привет, — Хисын встречает Джея приветливой улыбкой и лёгким запахом одеколона, что Паку определённо не нравится. Тут же, как только он увидел лицо старшего, он начинает закрывать дверь, но ничего не выходит. Ли предусмотрительно подставляет ногу. — Эй, кто так гостей встречает? — расстроено говорит старший и раскрывает дверь настолько широко, чтобы можно было пройти. — Тот, кто гостей не ждёт, — Джей отходит в сторону и пропускает Хисына, сдаваясь, но не упускает возможность злобно на него посмотреть. Пак ощущает усталость всем своим телом и, кажется, нервами, поэтому у него нет никаких сил сейчас ни разговаривать с Ли, ни ссориться. Что, в сущности, одно и то же. — Очень обидно, между прочим, — Хисын садится на диван, глядя на младшего со смешинками в глазах. И Пак про себя благодарит Всемогущего за то, что этот парень не настолько наглый, чтобы садиться за рабочий стол Джея. — Мне не жаль, — безразлично отвечает он и садится на стул, прямо напротив старшего. — Зачем пришёл? — Как «зачем»? — младший видит это озадаченно притворное выражение лица, но, почему-то, врезать Хисыну даже не хочется. Пак думает, что это всё из-за усталости. — Обсудить совместную песню, конечно же. Ли выглядит радостным и довольным жизнью, и Джей искренне не понимает почему. Ведь это он с самого начала противился дружбе между ними, это он отталкивал парня и не давал даже шанса. Младший смотрит на парня недоумённо, не понимая, серьёзно ли он сейчас говорит. — Никакой песни не будет, — Пак пытается держаться прямо и не показывать усталости, но глаза так и норовят закрыться. Ему сразу же вспоминаются слова Сону: «Ты не умеешь заботиться о себе». И, к сожалению, он вынужден с этим согласиться. Джей всегда всех держит на расстоянии и даже малейшую попытку позаботиться о себе пресекает. Но и сам о себе он позаботиться не в состоянии, потому что вечно думает: «Этого недостаточно. Я должен работать ещё больше». У парня часто спрашивали, почему он такой грубый и колючий, но даже сам Пак толком не осознаёт причины. Но, что-то внутри него подсказывает, что она сидит сейчас прямо перед ним. — В смысле «не будет»? — Ли, уже, похоже, не притворяясь, удивляется. — Но PD-ним сказал, что ты согласился. — Поправочка, — Джей встречается с глазами Хисына и смотрит холодным взглядом, — Я сказал, что подумаю. Но я ни разу не сказал, что согласен. — Но ведь PD-ним сказал, что… — старший не успевает закончить предложение, как Пак тут же его перебивает. — Мне всё равно, что сказал тебе директор. Это всё ещё мой альбом и мне решать, какие, о чём и с кем записанные песни там будут. Джей видит замешательство на лице Ли и думает, что выиграл его в споре. Парню нечего сказать в ответ на эти слова, потому что это было чистой правдой. О чём бы директор не просил младшего касательно его альбома, решение, в любом случае, остаётся за ним. И Пак уже хочет сказать Хисыну проваливать туда, откуда он пришёл, чтобы глаза парня не видели его, как тут старший говорит: — Но ведь ты когда-то хотел записать совместную песню, разве нет? Джей напрягается всем телом, пытаясь вспомнить, когда сморозил эту глупость и прямо лично старшему. Все воспоминания о Ли быстро бегут перед глазами, начиная от первого до сегодняшнего дня. И он вспоминает. Этот разговор случился ещё до того, когда Джей подслушал разговор Хисына и Сону. Оба парни остались одни в комнате для практик, оттачивали хореографию для проверки буквально до сгибающихся ног. Пака очень взволновывал тот факт, что они со старшим остались абсолютно одни, его грела мысль, что он может поговорить с ним наедине, и никто не будет отвлекать Ли. Как ни странно, Ли совершенно не смущало присутствие одного младшего. Они танцевали один и тот же танец, и создавалось впечатление, что парни делали это вместе, а не по одиночке. Неожиданно Хисын ошибается в движении и, расстроившись, падает спиной на пол с громким вздохом. Пак краем глаза видит, как старший пустым взглядом смотрит в потолок, как капельки пота стекают по его лицу, а мокрые чёрные волосы лежат в беспорядке. Младший останавливается и подходит к ноутбуку, чтобы выключить музыку. — Может, перерыв? — спрашивает он и в ответ получает слабый кивок. Ли кое-как поднимается с пола, и оба парня подходят к кулеру с водой. Они наливают воды и оба жадно глотают жидкость, выпивая всё буквально за секунды. — Хисын-хён, — Джей обращается к старшему, но тот никак не реагирует, что для Пака было привычным, — Как думаешь, мы дебютируем? Ли наливает себе ещё стакан воды, но пьёт уже медленнее, не торопясь. Он какое-то время молчит, думая или игнорируя младшего, тот не знает. За эти мгновения молчания Джей даже думает плюнуть на идею поговорить с парнем, рассуждая, что тот слишком устал и не настроен на разговоры. — Я надеюсь на это, — Хисын отвечает, не смотря на младшего, и Пак удивляется и внутренне ликует. — Знаешь, я очень надеюсь, что мы дебютируем вместе, ну, то есть в одной группе, — Джей смущается, говоря это, но то, что они только одни в зале, и то, что Ли не игнорирует его, как обычно, подталкивает парня на откровенность. Младший не успевает подумать, что Хисын может посмеяться над ним или просто проигнорировать, прежде чем что-то говорить. Он больше не смотрит на старшего, уставившись на свои руки, держащие пластиковый стаканчик. — Правда? — Джей слышит лёгкую усмешку в ответе парня, но, тем не менее, не чувствует себя от этого плохо или смущающе. — Да, — Ли мельком смотрит на младшего и отпивает немного воды. — И я очень надеюсь, что когда-нибудь мы запишем совместную песню. Пак решается посмотреть на Хисына, но тот не обращает никакого внимания на парня. Он скучающе смотрит в содержимое своего стакана, потом одним глотком допивает воду и выбрасывает стаканчик в мусорку, стоящую рядом. Джей следит за каждым движением старшего, надеясь на ответ, но, когда тишина затягивается, думает, что зря он это всё сказал. Ведь Ли не особо интересен младший, который пришёл в компанию совсем недавно, он ясно дал понять, что не хочет с ним общаться. Но маленькая крупица надежды всё-таки жила в нём, поэтому он раз за разом пытался наладить контакт с парнем. — Навряд ли это когда-нибудь случится, — всё-таки отвечает Хисын и, не давая Джею что-либо ответить, подходит к ноутбуку и снова включает песню. Не дожидаясь Пака, он начинает заново прогонять хореографию и делает вид, будто младшего здесь и нет вовсе. Джей стискивает стаканчик, срывая на нём злость и обиду, но говорит себе успокоиться и выкидывает ни в чём неповинный стакан. Парень присоединяется к старшему и вместе с ним начинает повторять хореографию. Воспоминания вернулись, и Джей горько усмехается. «Навряд ли это когда-нибудь случится», — вот что тогда сказал Хисын. Он разбил не только самого Пака, но и его мечты. И сейчас, как ни в чём не бывало, самолично просит младшего записать вместе песню. «Да он издевается надо мной», — думает Пак и поднимает глаза на Ли. — Я вспомнил, — говорит он и выпрямляется на стуле. Старший выглядит обеспокоенным, но, когда парень начинает говорить, становится радостным. — Вот! — выкликивает Ли. — Я же говорил, что ты сам этого хотел. — И ты тогда мне ответил, что «это навряд ли когда-нибудь случится», — после слов Пака Хисын теряется. Похоже, об этом он забыл. — Правда? — удивлённо спрашивает он. — Я совершенно этого не помню. Джей пожимает плечами и отворачивается к столу. Ему плевать, что там помнит или не помнит Ли, он просто хочет поскорее оказаться дома, вдали от всех людей и, самое главное, от Ли Хисына. Его стало слишком уж много в жизни Пака, хотя, казалось бы, они должны редко видеться, ведь у обоих загруженное расписание. Но нет, они видятся чуть ли не каждый день, и каждый раз Джея наизнанку выворачивает только от присутствия старшего. Поэтому парень, не обращая внимания на Хисына, всё-таки собирает вещи и, с решимостью убраться отсюда поскорее, обращается к старшему: — Я домой, — говорит он, — Поэтому давай-ка иди отсюда. — Подожди! — Хисын вскакивает с дивана и подходит ближе к младшему. — Давай хотя бы попробуем записать песню? Джей всё же решает взглянуть на Ли, и он видит не то мольбу, не то нечто подобное ей на лице парня. Пак искренне удивляется этому рвению работать вместе. «А как же твои вечные насмешки, Ли Хисын? Где же твоя ненависть?» — Мне жаль, что я так тебе тогда ответил, — говорит Ли. — Но я правда хочу поработать с тобой, Джей. Можем ли мы хотя бы попробовать? Если я тебя всё-таки не буду устраивать и у нас ничего не будет выходить, клянусь, я отстану от тебя. Ну, пожалуйста? Пак правда устал. Он работает, как проклятый, из-за всех этих премий уже которую неделю, а ещё потому, что привык стараться на идеальный результат. А ещё Ли Хисын его достал. Достали его шутки, ухмылка эта, постоянное присутствие в поле зрения Джея. А ещё парень устал беситься из-за него, это отнимает слишком много сил. Так может… стоит попробовать? «Чтобы он снова посмеялся надо мной и воткнул нож в спину? Нет уж увольте». — Ладно, — Джей не понимает, почему отвечает совершенно не то, что хотел. Будто у его рта появилось сознание, и теперь он сам решает, что говорить. — Давай запишем песню. Но пообещай, что у меня будет право отказа от этой идеи в любой момент. — Обещаю, — отвечает Хисын и расслабляется, а на лице появляется прежняя лёгкая улыбка. Куда же делась самодовольная ухмылка? — Если тебя что-то будет не устраивать, ты всегда сможешь взять и уйти. Ну, или выгнать меня и доработать песню сам. — Договорились, — Пак кивает и подходит к двери. — А теперь вали из моей студии, я домой хочу. — Слушаюсь и повинуюсь, — Старший, словно окрылённый, радостно выходит из комнаты, а вслед за ним и Джей. Ли прощается, и младший облегчённо выдыхает, радуясь, что наконец-то избавился от компании парня. Но в душе его не покидало чувство, что он ещё пожалеет о том, что согласился.