Better Than You

Чонсон работал с Хисыном уже около недели, и всё шло не так плохо, как Пак предполагал. Ли подходил к делу со всей серьёзностью, и Чонсон ясно видел, что тот действительно хочет создать хорошую песню. Песню, которую будут слушать, которую будут кричать на концертах, строчки которой все будут знать. Песню, которая будет прибавлять сил. Именно такую песню хотел написать Чонсон изначально, и старший не пытался изменить посыл песни, поменять её под себя. Всецело доверяя младшему, Ли работал с ним сообща и помогал в создании, по скромному мнению Чонсона, лучшей песни из его альбома. Также парни нередко болтали на различные темы. На той недели они обсуждали мятный шоколад и его схожесть с мятной зубной пастой, а буквально вчера дораму "Винченцо", которая на обоих произвела огромное впечатление. Чонсон узнал, что Ли любит LEGO и в свободное время по несколько часов может собирать два или три набора, либо играет в компьютерные игры. В свою очередь, младший поделился, что являлся большим поклонником BTS, группы, в которой их директор был лидером и рэпером. Иногда они, отвлекаясь от работы, могли по несколько минут смеяться над неаккуратным почерком Чонсона или с наигранно рассерженного тона Хисына. После того, как Хисын уходил из студии парня, Пак с удивлением понимал, что за все пару часов работы не чувствовал ни раздражения, ни злости, ни единой другой негативной эмоции. Он чувствовал себя комфортно рядом с Ли, и это пугало парня. Потому что Ли Хисын был не таким идеальным, как о нём думали. Он разбил что-то хрупкое внутри Чонсона и, даже не осознавая этого, пытался наладить с ним общение. Когда-то Пак дал себе обещание, что станет лучше Ли Хисына, покажет ему, что он способнее его. И он упорно шёл к своей цели, чтобы выполнить это обещание. Однажды Чонсон всё-таки почувствовал нечто необычное, пока работал с Ли. Айдолы находились в студии младшего, обсуждали мелодию песни и что было бы неплохо добавить в неё звук, похожий на свист, когда Хисыну пришло уведомление о новом сообщении. Старший, сказав: «Секундочку», достал телефон из кармана бежевых штанов и моментально разблокировал его. И Джей почувствовал, словно кошка скребла по сердцу, когда он увидел широкую улыбку Ли, смотрящего в экран смартфона. Эта была искренняя улыбка, ту, которую Пак видел не больше двух раз на лице старшего. «Девушка, что ли, написала?» — подумал парень, и эта мысль кольнула ещё сильнее. Джей задавался вопросом, почему на душе так скверно, ведь какая ему разница кто пишет Ли Хисыну? Ему должно быть плевать на него, он ведь терпеть его не может. Но скорлупа ненависти к Ли будто бы начала стремительно трескаться, и Пак ничего не мог с этим поделать, как бы не хотел. Этот момент снова всплыл на последней премии в этом году, когда Чонсон уже готовился подниматься на сцену. Парень слышал приглушённый крик зрителей и выступление группы, после которой он должен был выступать. Один из работников стаффа сказал Паку готовиться, выход через пару минут, поэтому он откинул лишние мысли в самую дальнюю полку своего сознания и начал мысленно настраиваться на выступление. Там, в зале, его ждали фанаты, ради которых он сегодня выступал, ведь они так старались для того, чтобы он во второй раз получил награду "Новичок года". Чонсон всё это знал и хотел им отплатить грандиозным выступлением и новыми песнями, над которыми он работал уже полгода. Работник стаффа, тот же самый, неожиданно сказал: «Пора», и Пак, на секунду потерявшись, залез на подъёмник.

***

Джей чувствовал, как земля уходила из-под ног. Он выступил на все сто процентов, отдал всего себя выступлению, и сейчас голова кружилась, перед глазами плыло, а ноги грозились согнуться. Пак мог упасть прямо тут, в окружении многочисленного стаффа под сценой. Вдруг парень почувствовал, что его кто-то подхватывает, перекидывает руку через свою шею, и он по отдалённым голосам понимает, что это его менеджер. Они шли по бесконечным коридорам здания, в котором проводилась премия, Минхёк кричал на ходу: «Посторонитесь!», и все расходились, в растерянности раскрывая глаза. Джей отключился по дороге. Распахнув глаза, он понимает, что находится в гримёрке. Сотрудники вокруг него ходили туда-сюда по небольшой комнате, и кто-то настойчиво кричал: «Где аптечка?» и в ответ ему «Нужен врач!». Веки Пака были тяжёлыми, он никак не мог открыть глаза, да и не горел желанием делать это. Все силы будто бы покинули его и хотелось просто свернуться калачиком на диване и заснуть. Неожиданно ему в нос ударяет резкий запах, который мгновенно приводит его в чувства. Усталость как рукой смахивает, и Пак открывает глаза, видя перед собой мужчину лет сорока-сорока пяти в белом халате и с ваткой в руках. — Очнулся! — радостно кричит Минхёк, и Джей только тогда обращает внимание на менеджера. Он стоит рядом с, видимо, врачом, весь взъерошенный и с расширенными зрачками. Парень предполагал, что тот переволновался из-за его обморока. — Господи, Джей, как же ты меня напугал! Опять работал без отдыха? — врач отошёл, и подошёл менеджер, легко встряхивая Пака за плечи. У Джея до сих пор слегка кружилась голова, он ничего не понимал и глядел на мужчину потерянными глазами. Мужчина понял это, вздохнул как-то очень по-старчески, тяжело и безнадёжно, и повернулся к врачу. — Советую Вам сходить, на всякий случай, в больницу, — сказал врач, убирая прозрачную баночку с белой этикеткой в переносную аптечку первой помощи. — Всё смахивает на переутомление, и такое отношение к своему здоровью может привести к необратимым последствиям. — Хорошо, мы обязательно последуем Вашему совету, — Минхёк кивает, жмёт руку врачу и проводит его до дверей гримёрки. Вернувшись, он снова подходит к Джею и крайне неодобряюще смотрит на него. — Ну что? — спрашивает Пак и берёт бутылку воды, заботливо принесённую одной из визажисток. Он благодарит девушку и делает пару глотков. — Ах, говорить с тобой как горохом о стенку, — мужчина снова вздыхает и, сев рядом с Джеем и откинув голову назад, прикрывает глаза. Они какое-то время молчали и было слышно, только как визажистки собирают косметику, какой-то стафф складывает одежду в чемодан и аксессуары по коробкам, а другие собирали всё остальное. — Ладно, чёрт с тобой, — прервал молчание Минхёк и махнул на Джея рукой. — Скажу директору, что тебе нужен отдых, всё равно сегодня была последняя премия. Уверен, если скажу, что ты сегодня чуть не распластался под сценой, он даст тебе не пару дней, а целую неделю отдыха, а то и две. Хотя, думаю, он и сам знал о твоих переработках. Пак ничего не ответил, лишь кивнул в знак согласия. Он понимал, что спорить бесполезно, да и сил это делать не было. Веки снова наливались свинцом и, выпитая почти полностью, бутылка воды совершенно не бодрила. Джей кое-как переоделся в обычную одежду и, под ручку с менеджером, пошёл на подземную парковку. Он хотел нести свою сумку сам, что он, совсем что ли маленький, но Минхёк пригрозил ему ремнём, и вполне серьёзно, и парень отступил. Приехав домой уже за полночь, Чонсон быстро сходил в душ и, упав лицом в подушку, тут же заснул.

***

На следующее утро Джей, как обычно, проснулся в шесть утра и собирался в компанию, но позвонил менеджер и сказал, что к десяти часам они поедут к врачу. Пак кивнул, хоть мужчина и не мог этого видеть, и попрощался. Примерно в половину десятого он приехал, и они сразу же поехали в больницу. — Переутомление, — сказала докторша, недовольно глядя на результаты обследований. Это была женщина лет сорока пяти, уже с заметной сединой в волосах и очками для дальнозоркости. — Люди в Вашем возрасте зачастую думают, что все болячки никак не отразятся на здоровье в дальнейшем и пройдут за день. Однако потом эти невылеченные «болячки» дают о себе знать в лет тридцать, и только тогда вы их лечите. Настоятельно рекомендую Вам неделю нормально отдохнуть, поспать и начать нормально есть. Джей отвечает: «Хорошо», но мысленно закатил глаза уже кучу раз. Но что с ним будет, если он лишний раз, хотя таких не бывает, поработает над текстом или битами? Или ещё раз повторить выученную хореографию. Конечно, хронический недосып и частое недоедание иногда сказывались на его продуктивности, но после нескольких часов сна и обильного приёма пищи, парень был как новенький. Поэтому Пак уже мысленно был в своей студии и доделывал новую песню для альбома. Однако вместо того, чтобы поехать в компанию, Минхёк привёз парня домой. Мужчина наотрез отказался вести его на работу, даже пригрозил, что позвонит директору и всё тому расскажет. Сама по себе угроза была глупой, но, тем не менее, Джею не хотелось беспокоить директора. — И только попробуй самому пойти в компанию, — сказал менеджер, когда парень уже хотел выходить из машины. — Я тогда запру тебя в квартире и закрою, ключ у меня есть, а твой я заберу и выкину. Паку ничего не оставалось, кроме как закатить глаза и пробурчать: «Понял, понял». — Я заеду позже, привезу тебе еды, — добавил ещё Минхёк, глядя на него через открытое окно машины. — А то у тебя наверняка мышь в холодильнике повесилась. Парень пожал плечами и, помахав менеджеру, направился в сторону лифта. Чонсон чувствовал себя шестиклассником, которому запретили идти играть с друзьями на улице, пока он не сделает уроки. Парень был расстроен из-за всей сложившейся ситуации и злился, ведь у него наконец-то появилось свободное от премий и выступлений время, чтобы посвятить его всецело альбому. Однако Пак успокаивал себя тем, что жёсткий диск, на котором находились все демоверсии песен, он всегда брал с собой в компанию и забирал обратно домой. И ноутбук, на котором он писал песни, был его личным, поэтому его он тоже всегда забирал с собой и иногда работал прямо дома. Переодевшись в домашние серые штаны и белую футболку с Наруто, Чонсон помыл руки и оплеснул пару раз лицо прохладной водой. Взяв жёсткий диск и ноутбук под мышку, пошёл работать на кухню. Кухня была небольшой, но уютной, со светлым интерьером и современной техникой. Однако парень редко готовил, чаще всего просто заваривал лапшу, и любил просто сидеть там за столом и пить кофе. На свою вторую зарплату, когда Пак ещё был трейни и подрабатывал в пиццерии доставщиком, он купил самую хорошую и дорогую, по его скромному бюджету, кофемашину, и с тех пор с ней не расставался.

***

Так парень просидел до самого вечера. Отвлекался только сделать ещё кофе и взять одну-другую шоколадную конфетку с орешками, чтобы хоть что-нибудь поесть. Менеджер приезжал с продуктами, Чонсон даже помогал их раскладывать по холодильнику и ящикам, но он упорно игнорировал их, не желая готовить. Пак хотел приготовить себе лапшу быстрого приготовления, вот только обнаружил, что она закончилась, а Минхёк её, естественно, не купил. Чонсон вздрогнул, когда услышал звонок в дверь. «Минхёк, что ли, ещё продуктов принёс?», — думает парень и, вздохнув, идёт в коридор. Он на всякий случай смотрит в глазок и удивляется, увидев синюю макушку Ли Хисына. Пак теряется, никак не ожидав увидеть старшего около двери своей квартиры, но, быстро придя в себя, принялся открывать замок. — Привет, — Ли улыбается и поднимает вверх белый пакет с продуктами, шурша им. Джей вопросительно выгибает бровь. — Как ты узнал мой адрес и зачем пришёл? — спрашивает он, пропуская Хисына внутрь. Тот с любопытством озаряется по сторонам, осматривая небольшой коридор младшего. Здесь стоял, довольно маленький, платяной шкаф, где Пак хранил верхнюю одежду, обувь, которую не носит, и ещё какие-то коробки. Напротив шкафа была компактная обувница с двумя парами кроссовок и чёрными ботинками, и ложкой. Джей смотрел как старший всё осматривает и думал про себя: «И зачем ему нужно было приходить?» — Как ты узнал мой адрес? — ещё раз спрашивает парень, складывая руки на груди и облокачиваясь на косяк двери в ванную. — Спросил у твоего менеджера, — отвечает старший и переводит взгляд на Джея. — Я тебе еды купил, хотя Минхёк-хён сказал, что уже всё тебе привёз. Пак мысленно ругается на менеджера, который, скорее всего, без задней мысли дал Ли его адрес, но кому как не ему знать, что он никак не хотел бы его видеть, да ещё и в своей квартире. Джей трёт глаза и, жестом говоря Хисыну идти за ним, направляется вглубь квартиры. Они заходят на кухню, и Ли хочет спросить: «Куда можно поставить пакет?», но не успевает договорить, как младший отвечает: «На стол». Хисын немного теряется из-за того, что его перебили, но тут же ставит пакет на стол и раскрывает его. — Я подумал, что твой менеджер навряд ли купит тебе что-то вкусное, поэтому взял всего понемногу. Ты пьёшь мятный чай? — Ли выложил на стол три пачки куриной лапши, яблоки, коробку пакетированного чая, кажется, мармеладных червячков и апельсины, и посмотрел на младшего. Джей недоумённо смотрел в ответ. — Зачем ты пришёл? Пак был почти что в ужасе. Мало того, что Ли Хисын узнал адрес его квартиры и приехал, так он ещё и накупил для него продуктов. Кроме как «вторжение в личное пространство» парень никак не мог это назвать. Да, они работали над одной песней, начали проводить много времени вместе и вполне хорошо общались в эти моменты, но это всё ещё не делало их друзьями. По крайней мере для Пака. Они всегда были просто коллегами, так для Джея Ли ещё был самым ненавистным их них. — Я узнал, что ты упал в обморок и тебе прописали недельный отдых, — Хисын убирает свои руки со стола и засовывает их в карманы чёрных джинсов, словно ему было неловко. — Я заволновался и решил проведать тебя, заодно поднять настроение. — Тебе тут не особо рады, — честно отвечает Пак, снова складывая руки на груди в защитном жесте. — Я знал, что ты это скажешь, — старший как-то грустно улыбается, опуская взгляд. — Но всё-таки решил прийти. — Я работал. — Но тебе же сказали отдыхать, — тон Хисына со спокойного сменился на осуждающий, и Джей выгнул бровь в немом вопросе. — Всё, закрывай ноутбук, я заварю лапшу, а ты пока иди найди фильм. Пак ничего не ответил и не сдвинулся с места. Он решительно не понимал намерений Ли, зачем ему волноваться о нём и проявлять признаки заботы. И это раздражало. Джею не нравилось, когда он чего-то не понимал, а когда дело касалось Ли Хисына, он вообще не мог предположить, что находится в голове старшего. — Где у тебя кастрюли лежат? А, всё, нашёл, — Хисын открыл ящик рядом с посудомойкой и достал из неё средних размеров кастрюлю, налил в неё воду и, включив огонь, поставил её на плиту. — Ты чего стоишь? — Ли Хисын, что происходит? — младший чувствовал, как злость начинает подниматься в груди, и пытался изо всех сил оставаться спокойным. — Какого чёрта ты без приглашения приходишь в мою квартиру и хозяйничаешь? Старший поворачивается к Паку и вид у него становится растерянным, казалось, что он сам не знал, зачем всё это делает. — Я… — начинает он, но тут же замолкает. Джей ждёт пару секунд, но, так и не дождавшись ответа, говорит: — Я хочу, чтобы ты ушёл. Мне не нужно от тебя ничего, я сам могу о себе позаботиться. — Тогда почему ты упал в обморок? — усмехается Ли, отводя взгляд на стол, на котором всё ещё лежали продукты. — А это уже не твоя забота. Они молчат какое-то время. Джей гадает, когда старший наконец-то оставит его одного, надеясь, что обойдётся всё мирно. А Хисын пустым взглядом смотрел на многострадальные продукты, словно застывший, что немного беспокоило Пака. — Я думал, что смог добиться твоей благосклонности, — наконец-то подаёт голос Ли, убирая руки в карманы. — Видимо, я ошибся. — Да, ошибся, — отвечает Пак спокойным тоном, с ног до головы оглядывая Хисына. Тот выглядит расстроенным, или младшему это казалось, что создавало ещё больше вопросов в голове Джея. — Поэтому, пожалуйста, уходи. — Хорошо, я понял тебя. Ли Хисын молча уходит из кухни в сторону коридора. Джей идёт за ним. Так же молча, старший надевает кроссовки и накидывает белую куртку. Немного подумав, Пак говорит: — Спасибо за продукты. Хисын почти открывает дверь, но замирает. Он оборачивается, и на лице появляется прежняя дружелюбная улыбка. — Всегда пожалуйста. После этих слов, старший выходит, и Джей закрывает за ним дверь.