Бабочка в клетке

В особняке служанка Шинобу отчаянно искала ее. Не найдя ее, она оповестила слугу, который затем сообщил об этом их лидеру с помощью того, что он называл магией. Доума издал радостный смешок, услышав эту новость. Как умно! Он знал, что с ней будет так весело. Доума бросился бежать и вдохнул холодный воздух. Там была она. Люди оставляют отчетливый запах. Ее, в частности, представлял собой смесь отвратительной глицинии и аппетитной сладости, похожей на нектар. Когда Доума нашел ее, он наблюдал, как Шинобу прыгает с ветки на ветку, словно птица. Шинобу продолжала бежать, даже когда почувствовала, как холодное присутствие преследует ее. Как он узнал? Лес казался бесконечным. Ярость питала каждый ее шаг. Ее внезапно остановил ещё один край обрыва. Выходящий на реку. Шинобу оглянулась через плечо и увидела, как Доума небрежно подошел ближе. Его одежда была вся в крови. - Ты такая непослушная девочка, Шинобу. Она повернулась к берегу реки и прыгнула. "Смерть была бы лучше", - подумала она, закрывая глаза. Внезапно ледяные лозы заставили ее подняться. Они развернули ее и держали за лодыжки и запястья. Ее борьба с ними была бесполезна. Он подошел к ней и улыбнулся. Мышцы Шинобу были напряжены. - Откуда ты знаешь, что я люблю играть в догонялки? - Он провел длинным синим ногтем по изгибу ее подбородка; в другой руке Доума держал свой золотой веер. Она отвернулась от его прикосновения. - Я ненавижу тебя”. Луч лунного света подчёркивал закрытый веер Доумы, кокетливо прижатый к его подбородку. - Э-э-э? Я думал, мы со всем этим покончили. Разве я не хорошо с тобой обращался?. - О? - насмешливо сказала Шинобу. - Ты запер меня в комнате на несколько недель в полном одиночестве, если не считать молчаливого культиста! Пошел на убийство, кто знает, скольких невинных. - Упс, Я понимаю. Мне жаль, что дела высшей луны отвлекают меня! Но невиновных не было. Полагаю, недели для меня проходили по-другому. Неудивительно, что ты так ведешь себя. - Он сказал это, как будто она была своенравным ребенком. Шинобу напряглась от гнева. - Отпусти меня. - Он обхватил ее лицо руками. - Пойдем домой. - Лозы исчезли, и она упала на четвереньки. Доума перекинул ее через плечо, не обращая внимания на пинки и крики. Внутри особняка ее служанка ждала в гостиной у пруда. Стены не были покрыты кровью, но Шинобу все еще могла учуять запах - от него. Рядом с приторно-сладкими цветами лотоса. Он еще раз удержал Шинобу ледяными лозами, затем повернулся к служанке. Девушка поклонилась, извиняясь перед Доумой. Он подтвердил это и сказал ей, что все в порядке. - Я недооценил, насколько она умна, и насколько она больна и упряма, моя верная последовательница. Ты хорошо справилась! Девушка, казалось, потерялась в его глазах, с благодарностью кивая. Он подошел ближе и наклонился вниз, чтобы сказать служанке, что она достигла отпущения грехов. Прежде чем он успел двинуться, чтобы съесть служанку, у Шинобу вырвался сдавленный крик. - Это между нами, Доума! Оставь ее в покое, и я сделаю все, что ты захочешь! Он повернулся к ней и улыбнулся. Она произнесла его имя. - Шинобу, любовь моя. Что угодно? - Всё что угодно. - Тогда очень хорошо. Я полагаю, что наша дорогая служанка еще не совсем готова к раю. - Он прошептал что-то ей на ухо, а затем отпустил девушку, которая еще раз поклонилась. - Очевидно, я пренебрег тобой! Но все в порядке – я знаю, что тебе нужно. Его врач вошел в комнату с иглой, наполненной золотой жидкостью. Она сопротивлялась лозам, поэтому они затягивались. Ее шея болела, когда доктор ввёл наркотик. Вскоре она расслабилась, прислонившись к лозам. Доума освободил ее, и она упала в его объятия. - Какое удовольствие видеть что ты такая послушная, - прошептал он ей. То, что ей дали, стерло ее мысли, оставив приятный ошеломляющий след. Она не жаловалась ни когда служанка и несколько других одели ее в белое шелковое кимоно с рисунком журавля, ни когда на нее накинули вуаль. На мгновение она вспомнила кого-то важного для нее. Некто с сапфировыми глазами. Возможно, это была ее мать. Да или нет. Они привели ее в церемониальную комнату, где встали на колени перед слугой Доумы. У нее кружилась голова, клятвы проходили мимо, она только повторяла то, что ей говорили. Она обращала внимание только на мерцающие свечи, отбрасывающие тени на лица слуг. Похоже она засыпает. Но нет. Банкет, полный деликатесов. Он наполнил ее тарелку. Едой. - Ешь, моя любимая. Она ела. Наконец-то все было кончено. Он отнес ее в спальню. Раздел их обоих. Она покачнулась на ногах, чувствуя тяжесть в голове. Мягкие сильные руки подвели ее к кровати. - Я не думаю, что это хорошо... - сказала она. - Шшш, я позабочусь о тебе. Она лежала обнажённая на футоне, наблюдая, как мерцают свечи над ними. Ее тело казалось таким тяжелым и восхитительно теплым. Доума взял ее лицо в свои руки и нежно поцеловал, а затем забрался на нее сверху. Она замерла от его прикосновения. Затем он положил руку ей на бедро, используя ее удивленный возглас, чтобы скользнуть языком. Она почувствовала, как его выпуклость прижалась к области между ее бедрами. Аромат цветов лотоса был ошеломляющим и эротичным. Он переместился к ее шее, чередуя нежные поцелуи и укусы, когда ее руки обвились вокруг его шеи.  - Нет, нет... - Слова, казалось, сами собой сорвались у нее с языка. Он казался разочарованным этим. - Что случилось, моя любимая? Разве это не удовольствие? Она, наконец, смогла сказать. - Ты сказал, что не будешь. - Пока ты не согласишься. Ты согласилась жениться. Она хмурилась. - Есть разногласие. Пожалуйста, убей меня. Он вытер одинокую слезу с ее щеки. - Мы уже прошли это, глупая девчонка. Разве ты не хочешь чувствовать себя хорошо? - Нет... - Он растирал ее бедра маленькими кругами. - О, но нам нужно "да"! Ну, это нормально! Я покажу тебе, как это приятно. - Нет ... - ее жалоба была прервана его руками на ее бедрах. Он раздвинул их и дразняще поцеловал молочно-белые ноги. Медленно его поцелуи приблизились к ее ноющей киске. Затем он раздвинул ее губы пальцами, а другой рукой начал тереть ее клитор, прежде чем остановиться. Но он продолжал, вызывая резкий вдох. Эти длинные ногти дразнили ее, но почему-то это не причиняло боли. Доума вставил в нее палец и начала осторожно двигаться, наращивая движение по мере того, как нарастало ее возбуждение. Затем еще один палец. Другой рукой он сжал ее бедро. Они встретились взглядами, прежде чем Шинобу отвернулась. В ответ он начал использовать свой язык вместе с пальцами. Нежное движение усилилось, к нему присоединилась его рука на ее клитор. Шинобу почувствовала, как пот выступил на ее теле; когда он продолжил, она отчаянно пыталась сохранять молчание даже когда одновременно схватила его за голову, желая, чтобы он был ближе. -Шинобу, - сказал он нараспев. Она посмотрела на него и отпустила его волосы. В ответ он усилил интенсивность, переполнявшую ее чувства. Мало того, что ее нежные руки снова вцепились в его волосы, ее спина была выгнута дугой, а бедра широко раскрыты. Наконец она больше не могла сдерживать стон. Он продолжал ублажать ее, чередуя свой язык с пальцами. Доума спросил ее: Разве это не приятно? В этот момент она не смогла ответить, ее дыхание участилось; Шинобу думала, что умрет, если он продолжит дразнить ее. Удовольствие было таким сильным, что это была сладчайшая агония, пока она, наконец, не кончила. Наконец ей удалось заговорить. - Да. - Слезы стыда потекли у нее из глаз. Доума ухмыльнулся в ответ. - Теперь, когда ты хорошенькая и мокрая, следующая часть не должна быть слишком болезненной! Шинобу приподнялась на локтях. Он был твердым, и она не могла себе представить, как он войдет. Он прошептал ей что-то успокаивающее, затем поцеловал ее еще раз, ее соки были солеными на его языке. Как только она расслабилась, он уложил ее обратно, а затем приспособился к ее входу. Шинобу крепко держала его за плечи, пока он медленно вводил кончик. "Скоро все закончится", - сказала она себе, пока он продолжал давить на нее. Она забыла, каково это, когда тебя будто разрывают на части. Доума подождал, пока она привыкнет, успокаивающе потирая спину. Наконец боль стала терпимой, и она открыла глаза. Он жадно смотрел на нее, явно сдерживаясь. Увидев ее взгляд, он продолжил. В тот момент, когда она думала, что умрет, он был полностью в себе. Он притянул ее ближе и страстно поцеловал, затем отстранился и осторожно опустил на землю. С его губ капала слюна. Он начал дразняще обводить изгиб ее груди. Ее соски затвердели. Хотя он был намного выше, большая часть этого была в его ногах, что позволяло ему быть рядом даже в этой позе. - Ты так хорошо справляешься! Я удивлен, что ты смогла вместить половину меня, не говоря уже обо мне всем. Ну, в конце концов, ты была столпом! - Это вызвало приступ ярости, но как-то мягче. Как приглушенный аромат. - М. - Мне очень нравится этот новый стиль боя. - он сделал паузу, чтобы лизнуть ее соски, - очень нравится. У нас будет так много времени, чтобы все изучить! - Видя, что ей удобно, Доума начал двигать бедрами, осторожно толкаясь. Она содрогнулась от этих ощущений. Он был удивительно теплым на ее коже, его тело полностью покрывало ее. Она обвила руками его шею, чтобы контролировать его положение, сопротивляясь желанию двигать бедрами вместе с ним. Наконец он вошел глубоко в нее и вышел. Что-то капало на футон - Ох, ты такая хорошая девочка. - Он прижал ее к себе и отодвинулся от нее. Это было странно, подумала она, хихикая. Теплая дымка все еще притупляла эмоции стыда и ярости. Доума приподнял темную бровь и улыбнулся. - Хм. Очевидно, мне нужно больше практики, если ты хихикаешь. - Он продолжил смотреть между ее бедер и увидел, как вытекает сперма. - Ой, что за беспорядок! Кажется, мне придется убираться! - Следующие несколько часов чередовались между его пальцами, языком и членом — пока Шинобу наконец не потеряла сознание. Доума нахмурился, глядя на ее обмякшее тело. Явно нужно было поработать над выносливостью. - ох, ладно - сказал он.