Бабочка в клетке

Пока она ждала, прошли часы. Сначала она приняла роскошную ванну. Служанка, которая отказалась назвать своё имя, распутала длинные волосы Шинобу. Ее обычный стиль скрывал ее длину. Шинобу закрыла глаза, вдохнула аромат жасмина и попросила служанку рассказать ее историю. Служанка объяснила, как муж бил ее. Однажды последователи Доумы сделали ей предложение. "Они видели признаки жестокости на ее лице и в ее глазах", - предположила Шинобу. Шинобу принесла искренние извинения. Это была нелёгкая жизнь для одинокой женщины. Её навыки истребительницы демонов давали ей большую физическую безопасность, но это не останавливало мужчин от попыток. Право. Доума не демонстрировал такого же права, хотя в нем чувствовалась уверенность, приобретенная за столетия опыта. Возможно, он может позволить себе роскошь и слушать своих жертв, но похоже, что ему небезразличны их мысли и чувства. Не для того, чтобы уважать их так, как это сделал бы любимый человек. А больше из искреннего любопытства. Многие эмоции можно было бы подделать, но не такой глубокий интерес к человеческой природе. Было ясно, что служанка жалела ее, когда помогала Шинобу выйти из ванны, отмечая синяки и порезы по всему телу. Каждое из ее ребер выпирало, несмотря на с трудом заработанные мышцы. Затем служанка сказала ей, что Доума заказал для нее портниху. Рядом с портнихой и несколькими помощницами стояло множество сундуков с тонкими тканями и булавками. Шинобу стояла перед большим зеркалом в раме из чистого золота. Каждый из людей, измерявших ее, проявлял большую осторожность, не желая причинить вред явно раненой девушке. Следующие четыре часа прошли в основном в тишине, время от времени раздавались команды или шелест тонких шелков и хлопка. Шинобу спросила их: На сколько вас заказали? Ведущая портниха ответила: Нас попросили сшить все необходимые кимоно, в которых нуждается молодая леди. Больше ей ничего не ответили. Единственная просьба, обращенная к ней, была в выборе между белыми шелками — и она взяла журавлей. Сначала Шинобу подумала, что это похоже на униформу культиста, но при дальнейшем осмотре она показалась ей слишком красивой для этого. Ей потребовались все годы тренировок, чтобы стоять там и не реагировать. Ужасное чувство наполнило ее. К счастью, они закончили, оставив только два кимоно. У обоих были длинные свисающие рукава; одно был из хлопка, а другое - из шелка. Шелк явно предназначался для официальных обедов у гребней. Большинство из них предположительно принадлежали семье Доумы. Служанка одела Шинобу в шелковое кимоно. На рукавах и подоле были вышиты цветы лотоса. Оби был сшит из золотой парчи, аккуратно завязанной сзади. В волосах у нее были заколки в виде цветов лотоса и гребни из слоновой кости. Спереди на ее оби прикрепили изящную булавку-бабочку. Одна уступка ее роду. После того, как служанка помогла Шинобу с сандалиями и волосами, она вздохнула с мягкой улыбкой. Несмотря на порезы на лице, Шинобу выглядела красивой с ее большими темными глазами, тонкими бровями и красивым ртом. Кимоно удобно сидело на ней, и Шинобу вспомнила, как двигаться в официальной одежде несмотря на годы ношения брюк. Пара отправилась на ужин после того, как нанесла розовое масло на запястья Шинобу. В банкетном зале она издала едва слышный вздох. Фонари рассеивали золотистый свет свечей, и аромат свежих цветов — несмотря на зимнее время года — наполнял комнату. Впереди был Доума в своих обычных полосатых брюках в паре с красным хаори того же оттенка, что и ее кимоно. Он разговаривал с консультантом, затем повернулся, когда она вышла вперед, и улыбнулся ей. Он жестом пригласил ее подойти к нему. - Как прошел твой день, Шинобу? - Это было довольно мило. Хотя кимоно, возможно, было немного чересчур, учитывая обстоятельства. Он накрыл ее руку своей в интимном жесте. Болтовня в банкетном зале немного стихла, пока они наблюдали за Доумой и Шинобу. Он улыбнулся. - Ты вряд ли можешь носить чужие кимоно, не так ли? Хотя добро пожаловать ко мне. - Образ ее, одетой в его хаори, ткань, окутывающая ее, вошла в его сознание. Доуме эта мысль показалась довольно приятной. - Я бы предпочла этого не делать. Твой запах невыносим, разве ты не моешься? Он тихо рассмеялся. К счастью, его последователи не слышали ее. Теперь они были сосредоточены на исполнителях, собравшихся справа от комнаты на возвышении, достаточно большом для многих актеров. - Возможно, вы могли бы показать мне, как это делается. - Этим он заслужил свирепый взгляд. Шинобу желала, чтобы веер спрятал ее лицо, когда она почувствовала, как оно нагревается и краснеет. К счастью, принесли еду, и после молитвы они поели. Трапеза сопровождалась серенадой во время представления. Это была история любви и трагедии - двух влюбленных, разлученных долгом. Сервера двигались быстро, как по волшебству. Шинобу сдерживал слезы на заключительных нотах. Именно это произведение было любимым у ее отца. Как часто он просил сыграть ее на флейте? Или на кото? Тошнота наполнила ее желудок, когда она сидела рядом с Доумой. Даже в самые спокойные моменты от него исходила аура силы. Напоминание о тех, кто убил ее родителей, прежде чем братья и сестры были спасены другим убийцей демонов. Доума смахнул слезу, прежде чем та успела размазать ее макияж. Она съежилась от этого прикосновения, как будто он ударил ее. После еды он проводил ее в свои покои. Для них был приготовлен один футон. Она повернулась и спросила, где он будет спать. - Здесь, конечно! Я буду идеальным джентльменом, клянусь. - Что подумают твои последователи? Он улыбнулся на это. - Тебе не все равно?. Бормоча, она ответила - Нет. Мне просто не нравится твое присутствие. - Только неприязнь? Как это возбуждает! Шинобу сморщила нос от этого комментария и посмотрела с чистым отвращением. - Ну же, это не может быть так плохо. Вошедшая служанка и его слуга прервали их. Каждому помогли снять официальную одежду и привести себя в порядок. Затем ее служанка подала ей чашку чая, подмигнув ей в замешательстве. Тем не менее, Шинобу выпила его до дна. Она не узнала его и поморщилась от пряного лекарственного привкуса. Доума подошел и взял чашку у нее из рук. Она посмотрела на него. - Зачем ты это сделал? - Мои последователи явно неправильно поняли наши намерения сегодня вечером. Если только я что-то не пропустил! В любом случае, за свои годы я нашел множество лекарств, в том числе некоторые афродизиаки. Она усмехнулась. - Это бессмысленно. - И все же тепло наполнило ее живот. - Оооо... это будет интересно! - Затем он пошел в ванную комнату и наполнил ее теплой водой, а она последовала за ним. - Шинобу, тебе лучше подождать немного снаружи в то время, как я купаюсь. И не суй сюда свой нос. - Почему? - Потому что, бабочка моя, я не хочу, чтобы ты пожалела о чем-нибудь утром! - Затем он подхватил ее на руки и уложил в постель. Шли минуты, но Шинобу казалось, что прошли часы. Тепло, казалось, нарастало, пока каждый нерв не наэлектризовался, умоляя прикоснуться к нему. Даже белье было невыносимо на ее коже, задевало ей соски. Стиснув бедра, она почувствовала небольшое облегчение. Мысль о Доуме, мокром и обнаженном, только усиляла ее разочарование. И все же часть ее разума сопротивлялась расцветающему глубокому стыду. И это была всего лишь одна ночь… В бассейне Доума был обнажен, его руки свободно лежали на краю. - Шинобу... - сказал он тем же игривым тоном, что и всегда. Но сегодня вечером в этом была какая-то грубость, наводящая на мысль о внутреннем конфликте. Его щеки раскраснелись от теплой воды. Он жадно наблюдал, как она раздевается. - Ты понимаешь, что это ничего не значит, верно?. Он посмотрел на нее и ответил: Я уже сказал тебе, глупышка. Первый раз, когда ты говоришь да, это последний раз, когда я спрашиваю. Не говоря ни слова, Шинобу выбежала из комнаты, оставив свою сорочку. В спальне она нашла самое мельчайшее кимоно из хлопка и завернулась в него. Ночь была невероятно долгой, она ждала, пока пройдет эффект. Прошли часы, но даже задумываясь о сне, она плотно сжимала бедра. Доума, казалось, находил это забавным, бесконечно поддразнивая и наблюдая за ее реакцией. Наконец это прошло, и она заплакала, засыпая на твердом полу. На следующий день, ранним утром, Доума уехал на задание. Чтобы помочь Шинобу, он не прикасался к ней, только положил на футон. Боль наполняла ее движения, когда она встала. Кимоно Доумы волочилось по земле, но, по крайней мере, оно прикрывало все ее тело. Она по привычке сложила футон. Сетчатая дверь открылась, и вошла ее служанка с подносом для завтрака и лекарством от ребер. Девушка объяснила свое расписание. - Наш любезный основатель сказал, что вы останетесь в его покоях, пока его не будет. Если она не заперта, вы можете войти, леди. Ваша одежда не закончена, так что вы не можете покинуть эти покои. После этого она подождала, пока Шинобу поест, а затем взяла поднос на выход. Столп дремала весь день. Следующие несколько недель прошли точно так же. Лекарства вместе с едой на подносах - ее единственный способ отслеживать время. Делать нечего, кроме как мыться или спать. Постепенно Шинобу начала поправляться. Ее легкие с каждым вдохом меньше болели, она даже поддерживала свою фигуру. Она чувствовала себя пустой без ее любимого клинка. В конце концов, они открыли библиотеку и музыкальную комнату. В то время как Шинобу чувствовала себя вполне комфортно в одиночестве, необходимость заниматься всем этим вводила ее в бешенство. Служанка никогда не говорила ничего, кроме ответов на вопросы; как и доктор, который заходил — за исключением одного раза. Шинобу спросила, почему служанка приняла предложение приехать сюда. Она ответила: Однажды мне пришлось найти врача, так как он сильно избил меня. Доктор привел меня сюда. Мне больше некуда было идти. Шинобу спросила, что она думает о том, чтобы быть съеденной Доумой, и служанка ответила: Я так благодарна, что близка к отпущению грехов, - На этом все закончилось. По мере того, как проходили недели, ее разум заполнял туман, и Шинобу начала разговаривать сама с собой хотя бы для того, чтобы отвлечься от скуки. Комнаты были тюрьмой с нулевыми шансами на побег, несмотря на все ее усилия. На пятой неделе она наконец нашла возможность проскользнуть мимо служанки, так как девушка забыла запереть дверь. Хотя она все еще была медленнее, чем обычно, Шинобу бежала с поспешностью. Сбежать было просто. Залезь на стену и - беги. Охранники иногда ее тормозили. Наконец-то она перелезла через стену. Ее облегчение было прервано реальностью ее положения. Утес был крутым. Возможно, это было красиво. Но для нее это был вызов. Лес внизу не помешал бы ее падению, как и океан слева от скал. Подтянув слишком большие полосатые штаны, Шинобу приготовилась к прыжку, думая о том, что скажет ей ее наставник. - Спешка - враг успеха. Она глубоко вдохнула ветерок, пахнущий сосновыми иголками. Наконец она нашла самое высокое дерево и самую длинную часть края скалы. Шинобу схватилась за грубый камень, не обращая внимания на давление на ее ладони, затем побежала и прыгнула; ее левое колено полетело еще дальше вперед, а руки были вытянуты. Как бабочка, она поплыла вниз, хватаясь за ближайшую ветку. Грубая кора дерева причиняла боль ее и без того ноющим ладоням, но она крепко держалась, а затем опустилась на нижние ветви. Сколько у нее было времени? Неважно. Часть ее хотела остаться и убить Высшую вторую луну, но это было невозможно без клинка или ядов. С каждым днем глициния в ее венах убывала.