Unmei no hito

Сарада с наслаждением вдохнула теплый, пыльный воздух летнего вечера. Узкий переулок, ведущий к дому, пропитался ароматами соседних раменных и лотков с уличной едой. В животе едва слышно заурчало. Сегодняшняя тренировка с сенсеем была замечательно продуктивной. Мышцы до сих пор ныли, а по телу расползалась приятная усталость. Куноичи возвращалась домой с чувством глубокого удовлетворения. Еще один день прожит не зря, еще один шажок на пути к большой цели. Она легко взбежала по лестнице и приоткрыла незапертую входную дверь их с мамой квартиры. В коридоре царил полумрак, однако на кухне горел свет и пахло чем-то вкусным, а значит Сакура уже вернулась с работы. Скинув пыльные сандалии, Сарада неслышно двинулась на запах и почти тут же замерла. - Я не понимаю, почему ты столько лет цепляешься за эту иллюзию, - раздался приглушенный мужской голос из-за кухонной двери. Это был отец. Она сразу его узнала. - Иллюзию? – чуть громче переспросила мать. - У нас с тобой никогда не получалось нормальной семьи… Разумеется, я благодарен за такую преданность, но ты давно должна была догадаться. Сакура, ты ведь совсем не так глупа, – тон Саске был холоден и до ужаса спокоен. Сарада поежилась. Говорит такие кошмарно обидные вещи и так равнодушно. Сейчас мать точно взорвется. Эх, не видать ужина… Однако, в кухне воцарилась мертвая тишина. Девчонка даже засомневалась, может, там внутри вовсе не Сакура. Может, отец репетирует с клоном. - Уходи, - с надрывом произнес предположительный клон… или все-таки не клон. – Уходи и больше не возвращайся… Не забудь сказать дочери при встрече, что она – «иллюзия», предатель! В кухне что-то зашуршало, послышался скрип отодвигаемого стула. Сарада не успела среагировать и спрятаться. В коридоре появился отец. Выражение его лица в сумраке казалось непроницаемым. Он с пол минуты молча смотрел на дочь, а затем, подойдя ближе, тяжело вздохнул. - Надеюсь, ты поймешь, когда вырастешь, - тихо проговорил он. – Я не хотел тебя обижать. Ты моя дочь, и этого уже не изменить. Прости. Сарада не ответила, лишь потупила взор. Она вообще не знала, что нужно отвечать в таких ситуациях. Маленький гаденький червячок разочарования, поселившийся где-то внутри еще в момент их первой встречи, просто подсказал, что смотреть на отца и отвечать ему сейчас «не больно-то и нужно». Саске еще раз вздохнул и решительно направился к выходу. Скрипнули половицы, хлопнула дверь, щелкнул замок. Что-то изменилось в их доме навсегда. Девочка еще не понимала, что именно, но уже чувствовала это. Она тихо прошла на кухню и увидела мать. Та стояла неподвижно, повернувшись спиной к входу, и смотрела в окно. Почему-то стало очень страшно от осознания, что мама может сейчас заплакать. Всегда собранная, непробиваемая и упрямая… разве такое представишь? Сарада не знала, можно ли нарушить тишину. Она села за стол и машинально придвинула к себе тарелку с нетронутой едой. Очевидно, ужин, предназначавшийся отцу. Мать вздрогнула и обернулась. На ее лице не было слез, но изумрудные глаза будто потухли. Сакура смотрела сквозь дочь. - Ты все слышала? – бесцветно спросила она. - Мам… - Не переживай, жили же как-то без него тринадцать лет… Твой отец – сложный человек. Мало кому дано его понять… - Мам, перестань! – Сарада нахмурилась. – То, что он сказал сейчас, неправильно. Не нужно его оправдывать. - Я и не… - внезапно Сакура всхлипнула, но тут же силой воли подавила прорвавшиеся наружу эмоции, - поешь, пожалуйста, пока лапша не остыла. Сарада нехотя восхитилось её выдержкой. Эмоциональная сдержанность никогда не была в числе маминых сильных качеств, но сейчас та была просто на высоте. - Мне нужно возвращаться на дежурство, - Сакура быстро чмокнула дочь в макушку и вышла из кухни. *** - Большелобая, - с отвращением выговорила Сакура, откинувшись в кресле рабочего кабинета. В больнице было тихо, только редкие санитары бесшумно пробегали где-то за дверью раз в пару часов, спеша на дежурный обход. В кабинете, над стройными рядами полок с документами, раздражающе тикали часы. Отбивали секунды и минуты ее новой пустой жизни. Полночь. Раз-два-три… ты ничего не стоишь… четыре-пять-шесть… тебя никто никогда не любил… семь-восемь… Господи, как же бесит! Сакура схватила со стола острый нож для бумаг и отработанным движением запустила в циферблат. Треск пластика, звон стекла, часы замолкли. Нож вонзился ровно по центру, заблокировав ненавистные стрелки. Вот уже несколько дней она сама не своя. Виной всему разговор с мужем. Даже про себя она не хотела произносить слово «последний». Но рано или поздно придется признать очевидное. Саске был прав, она совсем не дура. В тот момент она еще не до конца осознавала, что произошло. Он так много раз лишал ее надежды и выбивал почву из-под ног одним лишь словом, что Сакура почти привыкла. Привыкла каждый раз невозмутимо вставать, отряхиваться и идти дальше. Жить надеждой, несбыточной мечтой о том, что у них когда-нибудь будет нормальная семья, что он будет тренировать Сараду, ежедневно приходить домой на ужин, планировать выходные, пикники… Боже мой, пикники и ее муж! Это вообще совместимо?! Даже само словосочетание пикник Учих звучит зловеще. Помимо воли возникает образ окровавленной поляны, полной трупов. - Какая глупость, - Сакура закрыла лицо руками. За прошедшие годы она разучилась плакать. Жизнь шиноби здорово очерствляет. Те, кто хоть раз видел, как на поле боя в мучениях погибали товарищи, те, кто испытывал на себе весь спектр действия шарингана, да даже те, кто рожал на миссии в тесной грязной пещере, пытаясь громко не кричать, чтобы не услышали враги, не рыдают из-за банальных душевных ран. Все, что в ней сейчас осталось – сухая горечь разочарования, и тихая тлеющая злость. Сакура попыталась отвлечься работой, но дел было предательски мало, и они быстро закончились. Еще бы, ведь она торчала в больнице сутками в последнее время. Может, разобрать архив со старыми больничными картами? Куноичи встала из-за стола и подошла к массивному белому комоду. Нагнулась, выдвинула нижний ящик. Бумаги были набиты так плотно, что сразу же полетели на пол. Тихо выругавшись, Сакура присела на корточки, сгребая их в охапку. Меж пожелтевших, исписанных мелким почерком листов мелькнуло что-то цветное. Она выудила из стопки фотографию. Чуть выцветшую, но все еще такую теплую и солнечную. Со снимка на нее смотрела юная команда номер семь. Наруто и Саске как всегда хмурились, испепеляя друг друга взглядами, а девчушка по центру светилась от счастья. Как же далека она была сейчас от той беззаботной маленькой Сакуры. Взгляд скользнул на учителя. Странно, но она только сейчас заметила, что он тоже улыбается. По крайней мере видимым глазом. Интересно, как же Вам, Какаши-сан, удалось сохранить позитивный настрой? Ведь тоже жизнь неслабо потрепала… - Сакура-сан! – в кабинет без стука ворвался крайне взволнованный медбрат. – С миссии доставили команду АНБУ! - Доставили? - поморщилась Сакура, резко поднимаясь с колен. - Звучит не слишком обнадеживающе. Моя помощь нужна? Дежурный ирьёнин не справляется? - Справляется, - замялся парнишка, - но Вы просили оповещать, если будут поступать кто-то… ну из Ваших знакомых… - Кто? – внутри все против воли неприятно сжалось. - Их командир, Хатаке Какаши-сан! Он только… - Идем! - Сакура почти бегом рванула из кабинета, на ходу сжимая кулаки, уже пылавшие чакрой. *** Какаши сидел в больничном коридоре понурив голову и внимательно прислушивался. Разобрать, что происходило за дверью операционной, было невозможно – звон инструментов, да шипение медицинских техник. С кулаков шиноби на стерильный пол падали капли крови, но он не обращал на это никакого внимания. - Опять подставляетесь?! – послышался знакомый раздраженный голос. Какаши поднял глаза. Сакура подошла и быстро взяла его ладони в свои. По телу пробежало приятное тепло медицинского дзюцу. - Не стоит, Сакура-чан, это ерунда. Там моя команда, - он кивнул на дверь, - им нужна помощь. - О них позаботится дежурный, - безапелляционно заявила девушка, - господи, какие гематомы! Правой рукой она быстро провела по искалеченному плечу и расстегнула лямку его жилета. Аккуратно поддела безрукавку, чтобы оценить масштаб повреждений. - Ледяные дзюцу? - Да… - Идемте, у меня в процедурной есть хорошее средство. Если вовремя не обработать рану, может начаться обморожение и некроз. - Обморожение? – поднял брови Какаши. - Разумеется! Вы разве не в курсе, что кекке генкай продолжает действовать даже спустя сутки после применения?! Ну вот, уже бывшие ученики отчитывают его, как сопливого генина. Наверно, это старость. Какаши вздохнул и покорно последовал за Сакурой. На противоположном конце коридора она притормозила и толкнула большую серую дверь. В холодном свете едва мигающих бело-зеленых ламп вдоль стен процедурной тянулись столы с пробирками, ретортами и странными чуть звенящими сложносоставными приборами. В центре стояло большое медицинское кресло со странным V-образным подголовником. - Садитесь, - скомандовала Сакура, - разденьтесь до пояса. Я сейчас… Она отвернулась к одному из столов и, натянув перчатки, принялась что-то смешивать в большой стеклянной колбе. Какаши чувствовал себя максимально неловко. Он с детства ненавидел больницы. С трудом подняв раненую руку, он стащил с себя форму, поддел пальцами маску и застыл в нерешительности. Сакура обернулась. - На лице раны есть? – спросила она. - Нет, все цело. - Тогда маску можете оставить. Куноичи подошла к нему вплотную, помешивая стеклянной палочкой жидкость в колбе. Жидкость принялась сильно пениться и шипеть. Какаши с опаской наблюдал за этой химической реакцией. Сакура еще раз внимательно осмотрела рану. - Эх, столько лет прошло, а Вы все трясетесь из-за маски, - устало проговорила она, смачивая перчатку лекарством. – Какаши-сан, право слово, пора бы… Так, сейчас будет немножко больно. - Ч-черт, - от неожиданности он резко выдохнул. У Сакуры явно было какое-то свое понятие о «немножко». Плечо будто опалили катоном. Пришлось стиснуть зубы, чтобы окончательно не потерять уважение в ее глазах. Однако уже спустя минуту боль утихла, и стало действительно легче. - Отлично. Я перевяжу рану. Два дня не мочите, потом зайдете ко мне на перевязку, - девушка отвернулась, чтобы взять со стола эластичный бинт. - Спасибо. Сакура… - Да? - У тебя все хорошо? Даже со спины было заметно, как она напряглась, приподняв плечи. Какаши еще в коридоре понял, что-то изменилось в его бывшей ученице. Прежняя Сакура вряд ли бы спокойно отчитывала его за неосторожность, и почти наверняка пошутила бы насчет маски. Но с момента встречи он не заметил на ее лице ни улыбки, ни злости. Лишь слабое раздражение и хроническую усталость. Под глазами залегли глубокие тени, а щеки будто немного впали, обнажив на удивление острые скулы. - Д-да, конечно, все хорошо, - улыбнулась она, пытаясь завершить перевязку как можно скорее, - много работы в госпитале, сильно устаю, только и всего. - Я никогда еще не видел у тебя более фальшивой улыбки, - спокойно парировал Какаши. Лицо Сакуры внезапно посерьезнело. В чертах появилась какая-то ожесточенность, глаза полыхнули изумрудным огнем. - Обязательно это замечать?! – резко выпалила она. – Одевайтесь! Все готово! *** Не стоило, наверно, так грубо отвечать. Просто сработала защитная реакция. Сенсей ведь не пытался ее обидеть. В последнее время нервы как натянутая тетива, любое слабое касание может спровоцировать выстрел. Ох, надо бы поспать… Сакура замерла посреди больничного архива, пытаясь побороть приступ зевоты. С тех пор, как Какаши спешно покинул процедурный кабинет, минуло уже несколько часов. Из ниоткуда взявшийся прилив гнева угас так же быстро, как появился, и ей стало стыдно. - Не стоило, не стоило так… - шептала куноичи, сортируя медицинские карты, - надо извиниться. Но сначала поспать, хотя бы немного. Можно было остаться в больнице. Запереть кабинет и пристроится на маленькой софе в углу на пару часов. Сарада уже неделю на миссии, нет необходимости возвращаться домой. Все равно ведь семейная спальня, если можно её так назвать, вызывала отвращение. - Семейная… - Сакура мрачно хмыкнула. Сколько раз они с Саске действительно ночевали там вдвоем за эти тринадцать лет? И недели не наберется, наверно. А все остальное время? - Жила как монашка-отшельница, - опять пробурчала она себе под нос. В сон клонило невероятно. Организм настойчиво мигал разряженной батареей и требовал кофе. В какой-то момент Сакура поймала себя на том, что вот уже пару минут пытается прочесть титульный лист медицинской карты и ни черта не понимает. Все, достаточно. Она захлопнула карту и решительно направилась к выходу. Утро встретило влажной прохладой и ослепительным солнцем, заставило зажмуриться. Глазам стало больно после сумрака больничных коридоров. Надо же, она и не заметила, как быстро рассвело! Вокруг ни души, лишь в помойке на углу копошились бездомные кошки. Коноха все еще досыпала последние минуты до звонка будильника. Куноичи натянула поверх формы теплую шерстяную кофту и поспешила к кофейному ларьку, приютившемуся у госпиталя. Честно говоря, кофе здесь был премерзкий, но с задачей взбодрить справлялся на ура. - Большой черный, пожалуйста, - кивнула она миниатюрной старушке за прилавком. Вот у кого со сном явно не было никаких проблем. Встает с первыми жаворонками и нисколько не чувствует себя разбитой. Впрочем, как и все старики. Сакура рассеянно наблюдала за неспешными движениями женщины. За спиной послышались шаги. - Я заплачу, добавьте булочку с корицей, - в поле зрения показался Какаши. - Какаши-сан? Я же сказала Вам отдыхать, - растерялась Сакура. - Я и отдыхаю. Видишь, принял душ, переоделся, вышел на прогулку, - шутливо отчитался он, с поклоном забирая у бабули дымящийся стакан кофе. – Поблизости есть скамейки? - Да, в парке дальше по дороге… Какаши-сан, простите, что сорвалась. Двойные дежурства, совсем не сплю, нервы ни к черту, - попыталась извиниться она. Получилось скомкано и довольно жалко.Сакура никак не ожидала увидеть сенсея именно сейчас, ведь он трое суток провел на миссии и по всем канонам должен был валиться с ног от усталости еще ночью в больнице. Тоже бессонница? - Не бери в голову, я все понимаю, - отмахнулся Какаши и направился в сторону парка, - идем? Сакура поспешила следом.