Unmei no hito

Какаши лежал на полу и, не моргая, смотрел в черный закопчённый потолок. Дышать стало чуть легче, видимо, техника связывания ослабла. Он даже мог немного пошевелить руками и головой, но ноги до сих пор не слушались. Тело ныло, охваченное оцепенением, затекшее. Чакра хаотично струилась по каналам, простреливая тенкецу слабыми разрядами тока, от чего мышцы непроизвольно сокращались. Губы его пересохли, покрылись кровавой корочкой. Нестерпимо хотелось пить. Сакуры не было уже около часа. А, может, и больше. Восприятие времени жутко размазалось и исказилось, точно захваченное в мощное гендзюцу. Какаши понимал, что это, скорее всего, последствия стремительно сменяющейся череды кошмарных событий, но мозг отчаянно отказывался верить, что все происходит на самом деле. Происходит с ним. Происходит с ней… Хатаке ненавидел себя сильнее обычного. Беспомощность, неспособность её защитить, сформировать хоть какое-то простенькое дзюцу… черт, неспособность элементарно пошевелить всеми конечностями, поднимали в душе горячую волну отчаянной злости. Сакура не должна была здесь оказаться! Это он виноват! Он не справился с миссией год назад. Он стал мишенью. Он подпустил её слишком близко, затянул в водоворот собственных проблем. А теперь она вынуждена расхлебывать… Дверь в камеру со скрипом отворилась. Шиноби-охранник в черной маске на все лицо грубо втолкнул Сакуру внутрь. - Сигеки-сама сообщит, когда ты понадобишься в следующий раз, – глухо пробасил он. - Стойте, - крикнула девушка, когда шиноби уже собрался закрыть дверь, - снимите с него дзюцу, - она жестом указала на Какаши, - Сигеки-сама позволил… - Такого приказа не поступало, - возразил тот. - Пожалуйста, - почти взмолилась Сакура, - он все равно ранен и не сможет напасть на вас… прошу… До того трепыхающиеся крохи самолюбия Хатаке намертво погребло её словами. Он стиснул зубы и зажмурился. - Ну хорошо, - нехотя отозвался охранник. Послышался шорох складываемой печати. Заиндевевшее тело немного повело, охватило теплой волной и заметно расслабило. Чакра начала потихоньку успокаиваться. Гулко хлопнула входная дверь, и в ту же минуту по его лицу скользнули холодные пальцы Сакуры, прошлись по спутанным волосам, коснулись затянувшейся на плече раны. Какаши открыл глаза. - Как себя чувствуешь? – её взгляд беспокойно мерцал в полумраке. - Жить буду, - он попытался улыбнуться, только бы прогнать с её лица это жалостливое выражение. – Сакура, ты должна мне кое-то пообещать… - Погоди, не сейчас, - куноичи аккуратно спустилась ниже, обхватила руками его колено, мягко надавила на узелок тенкецу под кожей, - так – больно? - Терпимо, - глубокий вздох. На самом деле боль была адской, ногу моментально прострелило от бедра до кончиков пальцев. - Не ври, - недовольно буркнула Сакура. Она задрала штанину его пижамных брюк и накрыла колено руками. Медленно направила изумрудно-зеленый поток чакры в тело. Кожу приятно закололо. - Не трать силы, - Какаши повернул голову на бок, - они тебе понадобятся. - Давай, я сама буду решать, - отозвалась куноичи, все еще оглаживая его ногу светящимися ладонями, - когда в последний раз ты пытался использовать ниндзюцу? - Во время побега из больницы… я не знаю, сколько времени прошло с тех пор… - Почти сутки. Я подслушала разговор охраны. Думаю, за нами уже выслали спасательный отряд. Только вот… - Что? - Похоже, бункер глубоко под землей. А сверху сотня маскирующих печатей. Мы долго поднимались наверх, пока меня вели в медицинский блок, - Сакура сосредоточено закусила губу, - не думаю, что нас будет легко отыскать… - Проблема, - кивнул Какаши, пытаясь подняться на локтях. Тело все еще плохо слушалось. - Не дергайся, - нетерпеливо бросила куноичи, - нужно восстановить поток чакры, иначе станет хуже. При твоих повреждениях любые ниндзюцу запрещены. В следующий раз подумай трижды, прежде чем сложить печать. Я могу не успеть… Он знал, подозревал уже очень давно. Что ж, теперь решение было окончательно принято. - Сакура, - опять начал Какаши, - выслушай меня. Ты должна пообещать, что… если возникнет хоть малейшая возможность… ты бежишь. Даже, если будешь вынуждена оставить меня здесь. - Ни за что, - девушка упрямо замотала головой, - не хочу даже слышать такого! - Пообещай… - Я не буду обещать. Засунь в задницу свою жертвенность и слушай сюда. Ты, похоже, еще не понял, Хатаке Какаши, никуда ты от меня не денешься! Мы выберемся отсюда вместе! Вытащу на закорках, если надо! Или останемся… но тоже вместе. - Сакура, у тебя есть дочь, - предпринял он последнюю попытку. - А еще у меня есть ты, - изумрудные глаза куноичи сузились, потемнели, поток лечебной чакры прервался, - никогда не заставляй меня выбирать! Какаши был морально готов к удару. Она имела полное право врезать ему так, чтобы из глаз искры полетели. Вместо этого Сакура ласково взяла в ладони его лицо, склонилась и стукнулась лбом о его лоб. На щеку упала горячая капля, еще одна. - Сакура, - выдохнул Хатаке, совершенно растеряв уверенность. Эта девушка одним своим присутствием делала его слабым, запутавшимся, уязвимым. Словно бы возвращала в прошлое, выдергивая из глубин замурованных в душе воспоминаний маленького, беспомощного ребенка, рыдающего на могиле отца. - Замолчи, замолчи, - она плакала, глотая слезы и смешно шмыгая носом. Уткнулась лицом в ткань пропитанной кровью пижамы на груди, тихо шептала, - я больше не буду так… я так не хочу… Какаши не совсем понимал этот бессвязный шепот. Ясно было одно, Сакура Харуно лучше отгрызет собственную руку, чем оставит его здесь. Против воли на сердце стало ужасно тепло, а глаза непривычно защипало. Он не плакал уже миллион лет, иссохшиеся слезные каналы с трудом выдавали соленую влагу. С прорвавшимся наружу судорожным всхлипом в груди откупорилась годами запечатываемая тоска. Было стыдно. Было больно. Было невыразимо, до отвращения, легко. Какаши поднял руки и крепко сжал девушку в объятиях, уткнулся лицом в растрепанную розовую макушку и тихо обреченно прошептал: - Похоже, ты тоже никуда от меня не денешься… - Дурак, - гулко выдохнула Сакура и сильнее прижалась к его груди. *** Ночью центральные улицы Аме расцветали ярким неоновым сиянием. Сотни вывесок – от крохотных баров, до шумных многолюдных клубов – искрили и переливались кислотным светом, бликуя на мокром асфальте и отражаясь в никогда не просыхающих лужах. Однако, стоило чуть свернуть с главного пешеходного маршрута, как уже через два квартала деревня погружалась в непроглядную угольную черноту. Здесь, в узком проулке, меж угрюмых монолитных высоток, пахло сыростью, плесенью и залежавшимся мусором. В тусклом отсвете единственного фонаря от стены отделилась темная фигура, с ног до головы укутанная в черный плащ. Саске настороженно сжал рукоятку катаны на поясе. Из-под фарфоровой маски Миюки раздался еле слышный вздох. - Расенган режет пальцы, - прохрипел незнакомец кодовую фразу. - Только если у тебя нет биджуу, - отозвался Учиха. - Идём, - фигура развернулась и махнула рукой, призывая следовать за ней. Быстрым, бесшумным шагом троица миновала еще несколько кварталов и уперлась в невысокое здание, на первый взгляд, заброшенное. Их провожатый подошел к сереющей в темноте стене и одной рукой сложил короткую последовательность печатей. На шершавом бетоне проступили очертания массивной двери. - Сюда, - он дернул за ручку и дверь со скрипом отворилась, обнажая уходящие вниз ступени. Узкий коридор, через равные промежутки подсвеченный красноватыми настенными фонарями, оканчивался небольшим полукруглым залом, как и все здесь, погруженным в полумрак. По углам теснились разномастные кресла, массивные металлические сундуки и прочий хлам. В центре на потертых резных ножках возвышался большой дубовый стол, окруженный парой стульев. Помещение больше всего походило на старый заброшенный склад. - Итак, - незнакомец сбросил мокрый плащ, прошел к столу, тяжело опустился на один из стульев, - Учиха Саске, я полагаю? Саске молча кивнул. - А это кто? - он перевел взгляд на Миюки. – Мне было сказано, что ты придешь один… Девушка поежилась. Теперь она могла лучше разглядеть собеседника. На вид мужчине было около сорока, может меньше. Высокий, худой, даже какой-то болезненно острый, словно собранный из изломанных линий силуэт. Из-под копны иссиня-черных лохматых волос на неё внимательно взирали два темных глаза. Спохватившись, куноичи стянула с лица маску и зачем-то коротко поклонилась: - Хьюга Миюки… а вы? - Мое имя вам ни к чему, - грубо ответил мужчина, - если хотите, зовите Байпа. «Да уж, говорящее прозвище» - подумалось Миюки. - Мы пришли за информацией о клане Комацу, - наконец, заговорил Саске, - количество человек, расположение, основные боевые техники, слабые места… все, что может быть полезно. - Ты смотри как зачесал, - ухмыльнулся Байпа, - такой списочек может недешево стоить. Что у тебя есть? - Вам заплатит Хокаге Деревни Скрытого Листа. Столько, сколько потребуется, - вмешалась Миюки. - Надо же… Хока-а-аге, - протянул тот, - а у вас что, официальная миссия? - Нет, частное расследование, - возразил Саске. - Тогда нужна бы расписочка… а лучше залог. Можно натурой, - Байпа хищно покосился на куноичи, - а то знаю я вас, шиноби! Жмоты, похлеще местных торгашей. Сунусь потом к вашему Хокаге, а меня и на порог-то не пустят. - Наруто-сама не такой! – выпалила Миюки, силясь сбросить с себя липкий взгляд собеседника. – Он бы никогда… Саске поднял руку и жестом попросил её замолчать. - Я согласен, - сказал Учиха, - оставлю девчонку тебе, пока не рассчитаемся. - Что?! – глаза куноичи полезли на лоб. – Да как вы смеете… В ту же секунду откуда ни возьмись вокруг неё возникли черные веревки-путы и сковали тело, больно врезавшись в кожу. Одна из них расчертила лицо пополам, застряв меж зубов и не давая сомкнуть рот. Куноичи упала на колени и сдавленно замычала. Сердце забилось о ребра в приступе негодования. Вот почему Учиха так просто согласился взять её с собой. Ему вовсе не нужен был бьякуган, зато пригодилась «разменная монета». - Выкладывай все, что есть на Комацу, - холодно потребовал Саске. - Хм… ну хорошо, - Байпа достал из кармана тонкий свиток, развернул на столе, и поманил Учиху ближе, - вот тут и тут у северных ворот два подземных убежища. Он грубо тыкал пальцем по бумаге. Очевидно, в свитке была изображена карта. Миюки попыталась вытянуть шею, но с её места все равно оказалось ничего не разглядеть. - Это основное. В нем же тюрьма и оружейный склад. Тут сидит Сигеки – глава клана, с приближенными. Как правило, не больше десяти-двенадцати человек. Знаю троих. Аяме, мерзкая мужебаба, его младшая дочь. В бою в основном использует огненные техники, злая и мощная как черт. Сэтору, её братец, шустрый, хорош в телепортации, но как противник слабоват… - Сэтору сейчас в тюрьме Конохи, - возразил Саске. - Ах, вот как… ну, тебе же лучше. Есть еще бабка, мать Сигеки. Честно говоря, давно о ней ничего не слышно, но мало ли. Раньше Камэ была самой сильной куноичи клана. У любого бандита в Амегакуре спроси, до сих пор помнят. Её печать огненных тисков и божественного взрыва много шума наделала до войны. Так что я бы старуху со счетов не сбрасывал. - Мне нужно попасть в тюрьму, - Учиха оперся ладонями о стол, загородив собой обзор на собеседника. - Тюрьма на самом нижнем этаже. Все, что я знаю – там множество барьерных техник самого разного уровня, даже охрана не нужна. От клана Комацу заложники еще ни разу не уходили на своих двоих... На минуту в помещении воцарилась тишина. Миюки натужно сжимала зубами влажную от дыхания веревку и медленно моргала. Несмотря на все еще пылавшую в груди злость, её не покидала мысль о том, что Саске-сан, должно быть полный придурок, раз собирается сунуться туда в одиночку. Это же чистое самоубийство! - Спасибо тебе, Байпа, - медленно проговорил Учиха. В ответ послышался лишь странный булькающий звук, похожий на хрип задыхающегося человека. Куноичи напряглась. Что-то в окружающем её пространстве было неправильно. Те же кресла, те же сундуки и хлам, почерневшие от плесени стены… Внезапно девушку осенило – ни у одного из предметов не было теней! Это гендзюцу! Воздух поплыл, подернулся алым маревом. Иллюзия осыпалась мелкими черными точками. Миюки обнаружила себя сидящей на полу в неестественной, безвольной позе. Веревок больше не было. Куноичи пошевелилась, задирая голову. Над ней безразлично возвышался Саске. - Идем, - он протянул руку. - Зачем Вы погрузили меня в гендзюцу? – возмутилась Хьюга, хватая сухую ладонь и медленно поднимаясь на ноги. Голова все еще немного кружилась. - Женщины излишне чувствительны к пыткам, - коротко бросил Саске. Миюки огляделась по сторонам и в ужасе заметила распластавшуюся на полу фигуру человека. Вокруг его тела растекалось темное кровавое пятно. - Байпа, – она кинулась к мужчине, склонилась, нащупала слабый пульс. – Что Вы с ним сделали?! - Добыл нужную нам информацию. - Но это… он же… ему нужна помощь! - Выживет, если захочет, - пожал плечами Учиха, - не стоит переживать. Знала бы, какие грязные мысли насчет тебя бродили в его жалкой башке. - Все равно… нельзя бросать его тут, - девушка упрямо закусила губу. – Вы хотите, чтобы у Конохи появился еще один мститель? Хокаге это не понравится… - Ох, ладно, - кажется, упоминание Наруто его, наконец, убедило. Саске откинул назад челку. Три томоэ в алеющем глазу слились в причудливый черный узор. - Закину его куда-нибудь к дверям больницы, большего не проси… Камуи!