Unmei no hito

Сакура так долго плакала, что сама не заметила, как уснула, скрючившись в неудобной позе под боком учителя и крепко обхватив его руками, точно боялась отпустить. После залечивания ран чакры осталось настолько мало, что организм буквально отключился, бросая все силы на восстановление. Сон был похож на тревожное забытье. Обрывочные вспоминания слились с гротескными кошмарными монстрами в бесконечную хаотичную карусель. Вот она бежит по коридору, ищет какую-то дверь. Что это? Логово Орочимару? Как давно это было? Вот хватает за хвост большую синюю птицу – кажется, техника Сая. Летит, целясь в размытого врага, концентрируя последние силы в кулаке, но внезапно проваливается в бесконечную черную дыру. Тишина обступает со всех сторон, забивает ватой уши, давит, душит. «Это гендзюцу» - внезапно понимает она, безуспешно пытаясь развеять иллюзию. Картинка сменяется. На медицинской койке в неестественной позе тело. Колено разорвано в клочья. Алая кровь пропитывает резиновые бинты-перетяжки, капает на белоснежный кафельный пол. «Живи, живи, живи!» - отчаянно шепчет Сакура, давя последние капли медицинской чакры… Не получается… ничего не получается… - Сакура! – мягкий голос вырвал из оцепенения. – Сакура, проснись! Девушка заморгала слипшимися ресницами, протерла глаза. Размытый силуэт склонившегося над ней человека обрел знакомые очертания, прояснился. - Ты живой, - не своим спросонья голосом прохрипела Харуно. - Конечно, живой, - Какаши аккуратно просунул ладонь ей под спину и помог сесть. - Колено болит? - Лучше скажи, как ты? – вопросом на вопрос ответил учитель. – Ты плакала во сне… - А это… просто кошмар, ничего серьезного, - Сакура потерла затекшую шею, пошевелила пальцами, вызывая зеленую искру – кажется, силы понемногу восстанавливались. – Я долго спала? - Пару часов, - он все еще смотрел с подозрением, - точно все в порядке? - Разумеется… Куноичи взглянула на сенсея. Он выглядел изможденным, но опасная бледность больше не окрашивала потрескавшиеся губы. Хороший знак. Возможно, ей удалось на время успокоить ток его чакры, но без специальных уколов этого надолго не хватит. Черт, самое время отрядам Конохи прийти на помощь, если конечно, их вообще смогут найти… - Знаешь, ты очень красивая, - внезапно сказал Какаши, мягко огладив шершавыми пальцами её щеку. - Издеваешься? – Сакура попыталась представить, как сейчас выглядит. Растрепанная, бледная, в измазанном чужой кровью халате… - Вовсе нет. Просто понял, что еще не говорил тебе этого. Учитывая сложившиеся обстоятельства, другого случая может не представиться, - усмехнулся он. - Прекращай так говорить! Серьезно, запрещаю тебе называть меня красивой, пока не выберемся. А мы обязательно… Сакура запнулась, потому что учитель резко подался вперед и нежно накрыл её губы своими, вырывая из груди тихий судорожный стон. - Красивая, - повторил он, на мгновение отрываясь, - красивая, красивая… красивая, - шептал, покрывая поцелуями бурые от грязи лоб, щеки, шею, - буду повторять это все время. Я так долго… не говорил такого… не делал… не чувствовал… Я люблю тебя, красивая Сакура. - Какаши… - в груди что-то сладко сжалось, нестерпимо больно защемило от нахлынувших эмоций. - А ну кончайте миловаться, голубки! - Дверь в камеру распахнулась, впуская злобно оскалившуюся Аяме. На не прикрытом маской лице явственно читалось отвращение. Она подошла к Сакуре и бесцеремонно дернула ту за ворот халата, приподнимая. – Тебя приказано срочно привести. - Кажется, я осмотрела всех ваших шиноби, - возразила Харуно, вырываясь из захвата. - Поговори мне еще, тварь, - в спину моментально уперлось лезвие куная, - вперед! Аяме грубо подтолкнула девушку к выходу. Сакура успела лишь краем глаза заметить, как дернулся с места Какаши, но в этот момент тяжелая дверь за спиной снова захлопнулась, разделяя пленников. Они прошли длинным темным коридором, минуя несколько развилок. Кажется, поднялись на уровень выше. Снова коридор, неотличимый от предыдущего. Бункер был каким-то бесконечным. Харуно совершенно не понимала, где сейчас находится. Наконец, Аяме приказала остановиться напротив очередной глухой металлической двери и убрала кунай в подсумок: - Дальше пойдешь сама. Меня тут недолюбливают, - выплюнула она. «Интересно, почему?» - язвительно подумала Сакура, но вслух произнесла лишь: - Хорошо… Дверь неслышно распахнулась. Очевидно, здесь, в отличие от тюремного бункера, регулярно смазывали петли. В помещении оказалось ненамного светлее, чем в коридоре. Тусклые светильники едва разгоняли полумрак неровными желтыми отблесками. Облезлые стены были прикрыты массивными раздвижными ширмами. На них, выцветшими суми-э пестрели воины в сложном парадном облачении. Пол был устлан старыми рассохшимися циновками. В центре комнаты на низком столике тлели благовония, распространяя в воздухе тяжелый хвойный аромат. Рядом, укутанная в теплую стеганную юкату, сидела сухая, сгорбленная старуха. Её седые волосы были собраны в тугой пучок на затылке. Выражение выцветших желтовато-белесых глаз казалось тяжелым и мрачным, чем-то неуловимо напоминало Сигеки Комацу. - Пришла, - просипела женщина одними губами, устремляя на неё подслеповатый взгляд, - подойди ближе. Сакура нерешительно сделала пару шагов. - Еще давай, не вижу тебя! – рявкнула старуха. Куноичи приблизилась. Повинуясь требовательному жесту, склонилась и присела напротив. - Вот так-то лучше, - в сморщенных руках мелькнула длинная курительная трубка. Старуха щелкнула пальцами. Из-под ногтей вылетели пара ярких искр, а на кончиках тут же вспыхнуло крохотное пламя. Она поднесла его к трубке и прикурила. «Огненная чакра» - догадалась Сакура, вспоминая, как Сойджу без проблем запалил целую ладонь, не сложив ни единой печати. - Ты медик Конохагакуре? Харуно молча кивнула. – Хм… бестолковый Сигеки на сей раз подцепил ценную добычу. Меня все зовут Камэ-баа-чан, - представилась собеседница. – Умеешь лечить суставы? - Умею,- еще раз кивнула Сакура. - Ну надо же, - удивилась Камэ, - а я-то уж подумала, ты немая! Ну хорошо, тогда посмотри вот на это. Болят в последнее время чертовски! Она задрала полы юкаты и выставила вперед две тощие ноги, изрезанные сине-зелеными вспухшими венами. Покрытая старческими пигментными пятнами бледная кожа казалась не толще пергаментного листа. Колени и щиколотки старухи были отекшими, искривлёнными. «Ревматоидный артрит в последней стадии» – на глаз заключила Сакура, растирая ладони и пуская чакру сквозь ссохшиеся каналы. Обычная возрастная болячка. Сколько ей? Лет сто, не меньше… Руки непривычно завибрировали, протоку явно что-то мешало. Но что? - Можно? – куноичи слегка вывернула одну ногу за щиколотку и не верящим взглядом уставилась на неаккуратный бурый шрам под коленом старухи. – Вам… вам рассекали тенкецу? - Ишь какая! Быстро сообразила, - Камэ закашлялась, выпуская тонкую струйку едкого дыма. – Да, покромсали меня как-то ваши мясники Скрытого листа! Было бы за что… Всего-то спалила мелкую деревеньку! - Но вы пользуетесь чакрой! Я видела… вы подожгли трубку! – продолжала негодовать Харуно. - Разумеется, - пожала плечами старуха. - Как вы? Как вам это удается? - А ты что, думала, против лома нет приема, – женщина уже откровенно веселилась, наблюдая за изумлением девушки. – Тебе зачем это? Уйдешь в нукенины лечить сбежавших преступников? - Пожалуйста, расскажите, прошу вас, Камэ-баа-чан, – наплевав на гордость, почти взмолилась Сакура. Если и был хоть один призрачный способ помочь Какаши, она готова унижаться сколь угодно долго. - Кого ты пытаешься спасти? – внезапно серьезно спросила старуха. – Расскажи, а я подумаю, стоит ли выдавать секрет… И хорошенько залечи мои суставы! - прикрикнула она напоследок. Сакура послушно кивнула, засучила рукава и снова пустила чакру, старательно снимая отек со старческих коленей. - Это очень важный для меня человек, - тихо проговорила она. – Он… это мой сенсей... Мы многое пережили вместе, прошли войну. Учитель так часто спасал мне жизнь, рискуя собой. Я обязана ему помочь. - Только лишь сенсей? – глаза Камэ хитро сузились. - Не только, - вздохнула Сакура, - он просто… Он будто всегда был рядом. Не представляю, что буду делать без него… Слова вырвались сами, до того, как куноичи успела их осмыслить. В горле опять предательски запершило. Что если Какаши не выберется отсюда живым? - Унмей но хито, - изрекла старуха, задумчиво посасывая трубку. - Что? - Сенсей твой – судьба твоя, вот что, - она стряхнула пепел на пол. – В мире шиноби никто не будет спасать тебя постоянно, зная, что ценой в любой момент может стать его жизнь… На такое способны только ради унмей но хито. Знаешь легенду о Кацу и Гэцу? - Нет, – Сакура напряженно мотнула головой, но тут же опомнилась и улыбнулась, - расскажите, пожалуйста, - раз уж старухе вздумалось поговорить, нужно было её хорошенько умаслить. - Ну что же, - явно довольная, собеседница пожевала губами и медленно начала рассказ. – В стародавние времена на месте скрытой деревни в Стране Земли находились угодья богатого дайме. И была у него дочь – зеленоглазая красавица Кацу. Завидная невеста на многие километры вокруг. Настолько завидная, что за девушкой охотились все, кому не лень. И бандиты, мечтавшие о жирном выкупе, и другие кланы, грезящие присоединить к своим владения дайме. Отец, беспокоясь о безопасности дочери, нанял в охрану искусного ронина, о котором шла молва, будто бы его катана разит неприятелей подобно молнии. Ничего не напоминает? – хрипло хохотнула Камэ. - Райкири, - догадалась Сакура. - Или чидори. Черт их разберет, эти древние легенды. Так или иначе, наш ронин, очевидно, был знаком с техниками шиноби. Звали его Гэцу. И конечно же, он влюбился в прекрасную Кацу с первого взгляда. Окрестил её унмей но хито и поклялся защищать до конца своих дней. Вот только дайме, прознав о чувствах ронина, решил этот конец приблизить… Ну знаешь, от греха подальше. Потому что беглый воин не пара наследнице благородного рода, - старуха с наслаждением затянулась, выдерживая драматическую паузу. - И что дальше? – нетерпеливо заерзала Харуно. - Дальше случилось то, что обычно бывает, когда толпа безалаберных солдат нападает на опытного воина. Кровь, кишки, куча трупов… Правда, ронин все же не сдюжил и тоже получил смертельное ранение в этой схватке. А прекрасная Кацу, прорыдавшись от души над его телом, перерезала себе горло. Потому что не пережила кончины своего унмей но хито. - Какая ужасно бессмысленная легенда… - Почему же бессмысленная? – не согласилась Камэ. – Мораль проста до отвращения – нашел свою судьбу, береги её как зеницу ока, иначе вам обоим... – она красноречиво мазнула пальцем по горлу, высунув бледный язык, а затем внезапно спросила. – Как зовут твоего сенсея? - Какаши… - Кхм… кхм… Какаши… хорошо… Женщина кряхтя поднялась на ноги, оправила юкату и, медленно ковыляя, подошла к боковой ширме. Сдвинула ту в сторону, открывая взору утопленную в стену нишу. В нише оказался спрятан большой старинный сундук. Камэ щелкнула ржавым замком и, откинув тяжелую крышку, извлекла из него какой-то свиток. - Держи вот, - она бросила свиток через плечо прямо в руки Сакуры. – Техника самого Ханзо Саламандры. Должна помочь твоему учителю… - Спасибо! Огромное спасибо, Камэ-баа-чан, - Харуно от избытка чувств так низко поклонилась, что чуть не стукнулась лбом об пол. - Будет тебе, - ухмыльнулась старуха, но вдруг прислушалась, - что за…? Сверху, приглушенные толстыми стенами, раздались гулкие хлопки. На пару этажей выше, будто что-то взрывалось, детонируя по цепочке. «Неужели нас нашли?» - Сакуру холодной волной окатил смешанный с надеждой ужас. Как быть? Куда бежать? Какаши глубоко в подземелье. Спасать его? Но и старуху она оставить теперь не могла. Только не после того, как та сделала такой щедрый подарок… Хлопки стали громче, с потолка посыпалось бетонное крошево. - Баа-чан, бежим! – завопила не своим голосом Сакура, подскакивая на ноги. - Поздно! Третий уровень уже в завалах! – гаркнула Камэ, в мгновение оказываясь рядом. Напускная немощность слетела с неё, точно зыбкая иллюзия. Бледные глаза налились огнем, а ладони запылали алой чакрой. – Будем пробиваться! Ну-ка скажи мне, девочка, ты готова распечатать свою Бьякуго?