WYRD

Альфы возвращаются в деревню, принося предсказание и начиная готовится к предстоящему походу. Сан не озвучивает всего, что знает на собрании, и Чон не комментирует это. Он понимает, что вождь сделает все что бы уберечь каждого кто пойдёт с ним, но потерь всё равно не миновать. Не впервой. Сам Чхве пристально наблюдает за Уёном — тот стал тих и задумчив. Сан догадывается о причине такого поведения, но пока решает отложить разговор. Подготовка занимает три дня, и вот снарядив два корабля, воины покидают родную деревню. Чхве как вождь очень любознательный, ему интересно открывать новые места и налаживать торговые отношения, встречать другие племена и обмениваться с ними опытом. Не смотря на юный возраст для вождя он уже видел многое и сражался не в одной битве, но никогда не ставил себе цель завоеваний. Однако не все, встреченные на жизненном пути люди думали так же. Как раз в одной из таких битв при защите собственной деревни и погиб его отец, а Сану пришлось взять правление в свои руки. И, наверное, если бы не Уён, с которым они с пелёнок, вряд ли он смог осуществить и половину задуманного. Тот всегда поддерживал его и словом, и делом. Нет ничего лучше верных товарищей. Они продвигаются второй день по устью реки, что обнаружили разведчики, осматривая местность, и пока не заметили никаких признаков жизни. Но Чхве знал, что это ненадолго. Они высаживаются на берег и разбивают лагерь. Уён выполняет всё что от него требуется и встаёт в дозор. Достаёт из-за пазухи костяную фигурку, что оставил ему Сонхва, и смотрит на неё любовно поглаживая. — Это подарок того омеги? -Чон вздрагивает и зажимает ворона в кулак, когда Сан присаживается рядом. — Теряешь сноровку, друг. Не помню, что бы мог раньше подобраться к тебе так. Стареешь? Уён вздыхает. — Его зовут Сонхва. И да, видимо старею. Сан скептически приподнимает бровь. — А еще юлишь и врёшь. Что случилось, Уён? Чон разжимает кулак и вновь смотрит на костяную фигурку, касаясь её пальцами. — Кажется, я схожу с ума. Все мысли занимает Сонхва. Он даже во сне ко мне является… Сан косится на Уёна. — Во сне? — Каждую ночь. — Чон кивает. — С тех самых пор как я увидел его звериный облик, я не могу перестать о нём думать. — Так они всё-таки оборачиваются? Ты видел его звериный облик??? — Брови вождя ползут вверх. — Ну да. — Альфа не понимает, почему друг так удивляется. — Когда я выходил прогуливаться вечером, Пак взял меня с собой на склон за травами и обернулся. Сан издаёт совсем какой-то странный булькающий звук и Чон отрывается от разглядывания амулета. — Ты хоть понимаешь, почему он это сделал? — Почему? — Уён хмурится. — В звериной форме легче передвигаться? Чхве смотрит на друга как на сумасшедшего. — Ни один омега из того поселения не оборачивался больше на твоих глазах, верно? — Ну так я ни с кем и не общался больше. — Продолжает недоумевать альфа. — Что случилось-то? Вождь покусывает губу, решая должен ли рассказать другу всё что знает или стоит сменить тему. Но Чон выглядит недовольным, и Чхве сдается. — Понимаешь… — Сан внезапно становится предельно серьёзным и Уён напрягается. — Эти омеги почти обожествляются всеми племенами. К ним ходят за советами и зельями, но это далеко не все возможности, что у них есть. Про их способности складывают байки — одна другой краше, а уж про обращение в зверей — самая сказочная. И я точно знаю, что никто из вождей, что бывали в их деревне не видели их звериную форму. Даже я. — Может потому что все бегали от них как от огня? — Криво усмехается Уён, но Сан пропускает сарказм мимо ушей. — Нет, Уён. Они держат свою форму в секрете. Или же те, кто её видел уже не могут об этом рассказать. — Сан мрачно усмехается. — Потому что это последнее, что они видели в этой жизни. — Не думаю, что всё так мрачно. Пак не выглядел так, словно хочет меня убить. — Альфе не по себе от слов вождя. — Значит он доверился тебе настолько что показал её. — Рассуждает вслух Сан. — Форма достаточно личное для каждого из тех омег. Не знаю уж что он в тебе нашел, но могу предположить, что ты ему понравился. Очень сильно понравился. Сан кидает на Уёна многозначительный взгляд и оставляет альфу наедине с собственными мыслями. Чон весь дозор обдумывает и анализирует информацию. Нет, Пак точно не выглядел как тот, кто хотел бы его убить, хотя и сказал, что если Чон будет трепаться, то он придёт за ним. Более того Сонхва позволил себя касаться в этой форме, и даже сам подставлялся под поглаживания. Память услужливо подсовывает Уёну картинки с потягивающимся Паком и его случайное касание груди зверя, и краска приливает к щекам альфы. От картинок в голове тяжелеет в паху, и он вновь стискивает подаренную фигурку в кулаке. Он обещал к нему вернуться, и он обязательно это сделает. Альфа корит себя за то, что не разузнал чуть больше. Например о том, могут ли омеги этого поселения вступать в брак. Сонхва сказал об этом как-то слишком расплывчато — из поселения их может увести судьба. А что если Уён не хочет полагаться на судьбу? Может Сан в курсе? Раз он так осведомлён о скрытности звериной формы. Уён уверен, что знает больше вождя, но всё-таки отсутствие понимания каких-то элементарных вопросов раздражает. Уёна сменяют в дозоре, и он отправляется к своему спальному месту. Еще раз смотрит на фигурку ворона и проваливается в сон. Сон Уёну снится один и тот же уже несколько ночей. Он стоит на склоне, куда привел его Пак за травами, а сам омега повёрнут к нему спиной. Не далеко — метра два, но приблизиться к нему нельзя. Уён пробовал, только результата не было. А едва омега оборачиваться начинает — так сон прерывается. Одно утешает — расстояние между ними сокращается от ночи к ночи, и альфа ждёт терпеливо, когда они стоять будут в плотную. Что бы вновь все черты разглядеть, и хоть во сне, но своей рукой коснуться, кончиками пальцев по чужой шее пробежать, может быть поцелуй манящих губ получить. Хочется этого до твёрдого стояка в штанах, до прокушенных губ да участившегося дыхания. Благо просыпается раньше всех и в норму себя привести успевает — краснеть перед другими не приходится. Хотя, чего краснеть — все здесь альфы, сами с таким мучаются. Даже обидно немного — в деревне куча омег, которая захомутать его хочет, а его тело к другому тянется. Уён пытался по возвращению глазки построить, но амулет что отдал ему Сонхва словно нагревался о другом омеге напоминая. Папа расспрашивал что стряслось с сыном в поселении, но не долго. Чон на вопросы ответил сухо, а уж что старший в глазах сына разглядел — альфа понятия не имеет, но с расспросами отстал. Шепнул только перед отплытием, что хочет, чтобы сын омегу того в дом привел по возвращению из похода. Уён кивнул машинально, да вот только теперь не знает, насколько вообще осуществимо это. Утро для альфы начинается с густого тумана, что стелется по водной глади реки. Лагерь просыпается, оживает и начинает сборы. Сан хмуро оглядывает карты, что были оставлены ему в наследство и пытается вспомнить всё что слышал ранее от разведчиков. А еще что слышал от Хонджуна в деревне ведунов. Информации очень мало, но Сан знает, что скоро наткнётся на поселение еще одного племени. Больше всего конечно Сана волнует предсказание о том, что поход переживут не все. Чхве нервно покусывает губы и хмурит брови стоя у правИла. Они вошли в достаточно узкую часть реки, отличное место для засады, но Чхве старается не думать о таком. Тишина берегов напрягала. Впрочем не долго. Сан скорее чувствует, чем замечает выпущенную с берега стрелу, что втыкается в борт рядом с ним. — Поднять щиты! Сонхва шипит, роняя травы из рук и закусывая губу, чтобы не закричать от внезапной боли. Наблюдает, как на его рукаве расползается яркое алое пятно. Хонджун видит это и тут же подскакивает, раскрывая для осмотра чужое предплечье. Рана глубокая, но не большая — и это утешает. Ким бормочет что-то под нос, обрабатывая увечье принесенными зельями, и тяжко вздыхает. Ёсан, стоящий рядом, смотрит печально. Закончив с перевязкой, Хонджун поднимает на Сонхва тяжелый взгляд: — Ты же понимаешь что это значит?