Freedom and peace

Маша ещё раз вытерла заплаканное лицо и тихо, как-будто говорит вот самые первые слова в жизни — Я не хочу, — но строгий голос её перебил. — Зато я хочу, чтобы ты не была голодной, — голос заставил вздрогнуть младшую. Марию могло напугать что угодно, вплоть до малейшего повышения голоса. Маша десять раз подумала перед тем, как что-то сказать, но промолчала и пошла за ней. После нахождения в том адском месте, на кухне было максимально комфортно, но вся квартира была пропитана сыростью. Брюнетка не знала чем ей заняться и стояла в дверях кухни, неловко смотря, как дредастая что-то делала. Крис легко развернулась и начала рассматривать в ступоре стоящую девушку. — Чего стоишь, садись, — и указала своим чётким и метким глазом на стул Каждое слово выводили из себя младшую, внутри все так и выворачивало. Только воспоминание о том, сколько человек были травмированы или убиты этой невероятной девушкой, которая, по мнению Маши, в любую секунду может добраться и до неё. В фантазиях кареглазая так и видит смерть, а вот в фантазии Кристины как-никогда хотели другого. Того, что она чувствовала с той девушкой, которая так гадко предала, но и её можно понять. Кристина была готова на все, лишь бы Мария чувствовала себя так хорошо с дредастой, что она будет готова всю жизнь просидеть в этом доме.

***

Школа 8 класс Ручка летала по тетрадке, красивый почерк вырисовывал каждую буковку. С самого начала кабинета звучит строгий голос учителя в возрасте, которая так и прожигала молодую Штрефонд. — Желточенко, к доске. Блондинка самоуверенно встала и пошла по направлению к доске, как какая-то выскочка, на которой была тонна штукатурки, громко сказала — Смысл ей идти? Она же думать не умеет, давайте автоматом 2, — это звучало так высокомерно и после, казалось, что миллионы голосов положительно кричали. На что голубоглазая взяла себя в руки и гордо продолжила идти без капли возражения. Это было так унизительно, и сейчас, ни один человек не заступился за неё. У всего есть свои последствия…

***

Маша села на стул, аккуратно поставив ноги вместе, что-то бубня под нос. А Кристина продолжала бегать небесным глазами по телу младшей. — Какой у тебя размер одежды? S? M? — L, — без эмоционально говорила Лебедева. — Ох ты, кажется, меньше, ты уверенна? Сухой кивок в сторону старшей. Все было такое безынициативное, что можно было просто повеситься в таком безразличие. Обстановка была немного тише, чем тишина. Да, сложно объяснить, но вы представьте: ничто не произносит ни звука, такое напряжение как-будто, только что произошёл сильный конфликт, и вот-вот кто-то решится на разговор, и только из крана падали маленькие капельки воды. Штрефонд так тщательно обдумывала, что же сейчас будет наиболее уместно сказать, но лишь молча и, как-то даже разочарованно, ставит тарелку с едой для Маши на стол, а сама садится на против и решается спросить — Ну расскажи что-то о себе, — от безысходства спросила Штрефонд. На лицо голубоглазой упал резкий осуждающий взгляд, но чётко с темпом и смыслом начала говорить — Эм… Ну я не знаю. Мне 18 лет. Жизнь приказала остаться тут, даже когда есть возможность уехать. Не знаю, потерялась я как-то, что делать мне дальше я не знаю, — это все звучало так грустно, Маша никогда никому не доверяла и говорила лишь минимально важную информацию. — А чем увлекаешься, Маша? Маша проглотила ложку гречки и начала говорить. Что-что, но свое хобби она редко с кем обсуждает, но улыбка наконец заблистала. — Мне нравится собирать пазлы, это так затягивает. У меня их огромное количество. Я забила все шкафы ими, многие даже ставлю в рамки. И она еще долго рассказывала про все это, а Крис с интересом слушала, периодически задавая вопросы по теме. И это могло продолжаться ещё долго, пока, в прошлом, блондинка не сменила тему. Складывалось чувство, что, на самом деле, ей вообще не было интересно. — Ты меня боишься? Только честно, — в глазах Кристины промелькнула минимальная надежда, но неподдельное счастье сошло с лица младшей. И опять эта не здоровая тишина. Татуированная рука потянулась к Лебедевой, но та отстранилась. — Как я должна вас не бояться? Мне даже говорить это страшно, вдруг вы сейчас из кармана достанете какое-то оружие и убьете меня, — это все говорила она так монотонно, не так как раньше. — Господи, сколько можно этого «вы», — раздражённо сказала собеседнице, резко встала, развернувшись спиной к той, и облокотилась на кухонную стенку. В глубине души, той было невероятно больно. Она не хотела, чтобы её боялись, как минимум это невинное существо. И, сейчас, ей не хотелось чьей-то смерти, ей хотелось видеть эту улыбку и красочные шоколадные глаза. Машенька не на шутку перепугалась. Она прижала к себе коленки и ждала, когда, хоть немного, придёт в себя. Кристина все ещё тяжело дышала, но брюнетка собрала волю в кулак и решила подойти. Она, медленно и не спеша, подошла со спины и, еле-еле дотронувшись до её плеча, тихо сказала — Ты на меня злишься? — неуверенно спросила Мария. От этих рук Кристина вздрогнула и легко повернулась. — Нет, все хорошо. Это моя вина, ты права. Я забрала тебя к себе, чуть не убила и хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно, странная я, — говорила она, не разворачиваясь к Маше. — Сколько времени? — перевела тему Маша. — Ты по часам не понимаешь? — может показаться, что Кристина сказала грубо, но это не так. Она лишь безразлично указала на часы, весящие над дверным проходом. Мария тут же посмотрела на часы, а потом на опустошенную Желточенко. Маха отошла от Крис на определённую дистанцию. — Может чем-нибудь интересным займёмся? — все ещё неуверенно продолжала Мария, — что у тебя есть? — Фильм… Хочешь? — резко загоревшись идеей, ответила Кристины. — Да, давай. Крис дерзко взяла за руку младшую и, сильно сжав её, куда-то повела. Штрефонд наслаждалась этими секундами перехода в другую комнату. Бархатистая кожа облегала кожу татуированной. Маша чувствовала приятную боль, лицо обрело слегка розоватый оттенок. Как красиво ходит Маша! Элегантные летающие шаги, как у нежного лебедя парящего по голубому небу. Кристина ввела в помещение Марию, и они оказались в комнате Крис. — Садись или ложись, как удобнее. Что посмотреть хочешь? — с улыбкой, прыгнула на диван и взялась за пульты Крис. — Не знаю, а что ты любишь? — Маша села на край дивана. Кристина посмотрела на неё с ухмылкой, которая еще долго не слезала с этого лица. Каждая черта так и выделялась, особенный тип внешности, с которого сложно оторвать глаза. — Я люблю что-то романтичное, старенькое наверное, — с улыбкой сказала Штрефонд. — Я тоже такое люблю, только по новее что-ли. — Хорошо, может посмотрим «Бесстыжие»? Там есть просто все. Я много слышала про этот сериал, он, кстати, длинный, — не отводя взгляда от телевизора, говорила старшая. — Ну ладно, — не смея препираться, чётко и с долей эмоции в каждом слове, говорила брюнетка, которую Кристина раздевает даже не смотря на неё. — Не ладно, ты сама хочешь? — более грубым голосом издался звук из уст Крис. У Маши не было возможности сказать что-то лишнее перед ней. Брюнетка капает яму в ней и узнает её характер, пока ей известно, что она убийца и при этом очень вспыльчивая, и вот что-что, но жизнь ей терять не хочется. — Ну почему нет? — Отлично, — сказала Крис и включила сериал, усевшись на край, тяжело вздохнула и взялась за худенькую талию, потянув к себе, на что Мария явно испугалась, — ну чего ты там сидишь? Я же сказала садись, как нравится, не скромничай. Маша отстранилась от Крис и легла на подушку с шелковой наволочкой, которая слегка переливалась лиловыми цветами. — Машунь, — сказала она и приблизилась к той, приподняв её за спину, и подняла подушку чуть выше, — так тебе будет удобнее. Маша промолчала, но внутри бушевали миллион чувств. *Машунь? Машунь, блять? Что за…? * — Можно вопрос? — взявши себя в руки, решила спросить Маша. — Да хоть 10, что интересно, то и спрашивай. — У тебя есть сейчас оружие? Ну не знаю, в кармане или ещё где-то? — явно боясь ответа, говорила брюнетка. Голос дрожал и не давал никакого покоя, но её можно понять. Сука её украли, а она должна чувствовать себя комфортно. Дредастая пафосно улыбнулась и достала из кармана маленький складной ножик, и провокационно спросила — Боишься? — показала его ей, держа перед глазами. В ответ, та сглотнула слюну и отсела максимально далеко от неё. На лице Желточенко сияла самодовольная ухмылка. — Да ладно, расслабься, забирай и будешь спокойна, — и, открыв холодное оружие, протянула острой стороной к ней. Реакции не пришлось ждать. Считала ли Маша Кристину сумасшедшей и поэтому, боялась каждого её движения? Да, боялась. Да, именно поэтому она обходила её стороной и лишний раз перестраховывалась. Ласковый телёнок двух маток доит. — Тебя можно так легко спровоцировать, я готова бесконечно тебя мучать. Ты представь, какая у тебя была бы классная, тяжёлая смерть. Пытки, верёвки, ножи, порезы прям рай, — с ещё большей улыбкой говорила, от чего по рукам младшей пошла дрожь и в глазах был виден стеклянный страх. Он правда был таким прозрачным, понятно было все в этих карих глазах, — да я шучу, просто мне нравится твоя реакция, — и резко сложила ножик, кинув его на деревянный стол, покрытый лаком. Кристина аккуратно, смотря на реакцию, взяла её за руку и, именно сейчас, слеза выкатилась из стеклянных глаз. Желточенко было неизвестно как сейчас реагировать, что делать, встать и уйти или может прижать к сердцу, а может и ещё ближе. Разбавляя свои эмоции водой из глаз Маши, она под носит свои гладкие ручки к аккуратному личику и берет его. Это было почти, как взять чью-то жизнь себе в руки. — Тихо, извини, ну не хорошо вышло. Я клянусь, что я тебя не убью. Что сделать чтобы ты мне поверила? — и прислонилась своим кончиком острого носа к её, рассматривая блестящие глаза младшей. Как никогда, Мария не пыталась сопротивляться и все же решила довериться этому несчастному человеку. — Тебя можно обнять? — не отодвигаясь, просто рядом, очень рядом сказала Штрефонд. В ответ мимолетная улыбка и глаза, засиявшие положительным светом. И с абсолютной уверенностью, голубоглазая прислонила младшую к себе, затянув в нежные объятья. Маша была так рядом, что становилось жарко. Наконец-то, Мария позволила себе расслабиться в этом месте, с этим человеком. Было не просто, но чувствовала, что она тут на долго, да и, вроде, голубоглазая пока ничего плохого и не делала, поэтому… Ну вы сами видите. Маша думала, думала о чем-то не серьёзном, о своём доме, о мыслях родителей и вообще заметили ли они её отсутствие. Родителям нужна Маша только чтобы что-то сделать, а так, просто раб в доме. А может это и к лучшему, все же происходит к лучшему. Кристина продумывала план, как ей перевоспитать ту под себя, сделать так, чтобы открыть дверь в её внутренний мир во всех смыслах. Научить человека быть счастливым — нельзя, но воспитать его так, чтобы он был счастлив — можно. Сейчас Штрефонд было интересно все об этой барышне. Такая маленькая девушка с грустными глазами, которые так и хочется зажечь, как единственный фонарь и то, который не работает. — Расскажи о чем ты думаешь сейчас? — спросила голубоглазая. — Ты решила полностью нарушить личные границы? — не пошевелившись, говорила брюнетка. — А я похожа на человека, который их сохраняет? — с ухмылкой говорила Крис. Тут брюнетка резко отстранилась и легла на абсолютно другую часть кровати, ничего не сказав. Дредастую это удивило, она приблизилась ближе и погладила по спине. — Не надо меня трогать, — грубо сказала кареглазая и буквально стряхнула руку. — Ты расскажи что случилось, а потом подумаю, — язвительно все это звучало, но и рука возобновила свое. — Просто хочу побыть одна, что не понятного? — и повторила манипуляцию с рукой. — Хорошо, но ты об этом пожалеешь. Я не люблю, когда мне не договаривают. Желточенко была в ярости. Она встала с дивана, и Мария услышала лишь громко захлопнувшуюся дверь и звуки, которые значали, что она закрыта. И лёгкая струя слез, некой обиды побежали из глаз. Руки невольно перебирались между собой. Небольшая лужица образовалась на подушке. Но куда же делась Кристина? Было невероятно тихо, лишь всхлипы, убивающие живое сердце, были слышны из комнаты. Руки потели, а мысли все долго-долго продолжали проворачиваться в голове…