Голосам придётся заткнуться

      Джинкс два дня ночевала в своей мастерской. Дневники, рукописи, книги и все что она только смогла с собой дотащить валялось лихорадочно на рабочем столе. Из рук все валилось, в самом прямом смысле этого слова. Девушка ходила с книгой в руках от стола, к дивану, надеясь, что понять значения магических рун будет легче.       В таком уединенном месте, как это, Джинкс чувствовала себя оторванной от всего мира. И очень одинокой. Много лет назад, Силко отдал ей это место, чтобы Джинкс могла делать свои игрушки и ничего больше случайно не взорвать. Тогда, ей казалось, что Силко просто хотел от нее избавиться, чтоб отстала и не задавала кучу вопросов, на которые он, как и положено хорошему родителю, отвечал терпеливо. Джинкс обижалась, дулась, но сидела в этом месте и мастерила маленькие бомбочки. Сколько же там внизу взорванных глушилок, игрушек и прочего взрывоопасного хлама? Много, наверное.       Плюхнув на диван, Джинкс швырнула книгу в импровизированного Майло и закрыла глаза. В груди накатывало странно чувство тревоги и глубокого одиночества. Хотелось прижаться к Силко, как раньше, но… Хотелось больше. Совсем на немного. Обнимать дольше, проводить пальцами по тонким губам, смотреть не отрываясь. Получить ответы такие глупые вопросы, как: «О чем он думает перед сном» или «Какие женщины ему нравятся? Блондинки или темненькие?». От мыслей, какие его губы на вкус, живот стягивает в узел, а кончики пальцев покалывает. Странная реакция и такие же странные ощущения.       — Джииинкс, ты грязная извращенка! — пропел под самым ухом Майло и мерзко захихикал.       — Вовсе нет! — по привычке девушка схватилась за голову, затыкая уши. — Просто я… запуталась. Ясно?       — Ты ему отвратительна, Джинкс. Он тебя даже не любит, — тень запрыгала по дивану, корча гримасы. — Силко тебе не светит! Не светит! — Майло гоготал во весь голос. Этот паршивец даже после смерти ее бесит.       — Иди ты к черту, придурок, — огрызнулась девушка, и стала собирать схемы, чертежи в сумку. Закинув хекстековый кристалл в карман, направилась к выходу из убежища. Если галлюцинации явились, надо валить отсюда. Просто идти, бежать от них и спрятаться в кабинете у Силко.       — Куда бежишь Джинкс? От нас не скроешься!       Джинкс быстрым шагом выбежала по одному из пролетов мастерской. Голова начинала предательски болеть, а мысли дьявольским хороводом завертелись, так что начало мутнеть в глазах. Нужно идти домой и переночевать там. Тем более ее два дня не было. Силко уже поднял, наверное, весь Заун вверх дном и спустил водолазов в реку с химикатами. Девушка шла быстро, и с каждым шагом все больше себя ругала и презирала. Ей казалось, что она кругом и везде виновата. Виновата перед ним в первую очередь, а список прегрешений юной Джинкс можно уместить в десятки томов.       На улицах Зауна играла сумасшедшая музыка, которая здесь считается уже национальным достоянием. Энергичная, бодрая, заставляющая плясать или набить кому-то морду. Севике она тоже нравится. Иногда Джинкс видела, как с сигаретой в зубах Севика качала в такт головой. Было бы забавно застать ее зажигающей под местный ритм и припоминать ей это в каждом удобном случае.       Вдоль улицы прошлась тройка миротворцев во главе с их шерифов. Значит того, кто устроил погром в лаборатории Пилтовера пришли искать сюда.       «Ну-ну… удачных поисков, придурки» — хихикнув про себя, Джинкс прикрыла голову капюшоном и спокойно прошла мимо них. Что не изменилось за эти годы, так это миротворцы. Ходят по улице с такими же напыщенными лицами, как павлины. В маске, начищенных сапогах и чистеньких камзолах, словно как куклы наряженные. Идут, внимательно смотря под ноги, чтоб не вляпаться в дерьмо. Лицемеры.       Каждый житель Зауна, считает своим долгом плюнуть им в след. Если бы Силко, дал команду, то миротворцы не дошли бы и до угла. Да, и на Пилтовер бы с радостью все пошли с кулаками. Новая молодежь, взращённая поколением, помнившую и первую битву, и беспредел, когда искали четверых сорванцов, смерть Вандера… Заун ничего не забывает. Все всё помнят. И ненависть к Пилтоверу, здесь впитывают с музыкой, грязью и химикатами.       Война неминуема. Все это знают. Но Силко продолжает прясть свою паутину, окутывает все кругом, наращивая силу и истребляя слабые места своего города. А пока…рано.       Джинкс добралась до их дома, в котором что Силко, что его подопечная бывали довольно редко. Король Зауна всегда весь в делах. Иногда он спит прям в кабинете, иногда уезжает на несколько дней «протаптывать дорожку», как он любил часто говорить. Его слова означали, что он налаживает связи с новыми партнерами, ищет обходные пути, договаривается, вьет паутины и вечные интриги. А Джинкс шляется по городу, в мастерской делает пушки и ночует иногда в его кабинете. Эти двое, или сознательно, или не осознанно избегали этого места, где они находились только вдвоем.       Казалось, что Джинкс тогда точно расколется и он все поймет.       Их дом, а точнее убежище, находилось почти на вершине города. В самой высокой точке, где воздух разжижается и дышать становится легче, а в окно по утрам иногда проникают жалкие солнечные частицы. Их апартаменты были просторными для двоих людей. Спальни находились на втором этаже, почти друг напротив друга. Одна ванная на этаж, которая была кристально белая. Джинкс хотела ее тоже разрисовать, как и коридор, но опекун попросил оставить это место чистым, хотя бы для него. И ванная осталась нетронутой.       Залетев к себе в комнату, девушка кинула рюкзак на кровать и упала следом. Джинкс от усталости начала проваливаться в дремоту, ведь она нормально так и не спала эти двое суток, а тело немного ломило. Девушка снова улетела в свои мечты о Силко. Хотелось уткнуться в его пиджак и вдыхать запах. Представляя, как она принесет через 4 дня ему заветную коробочку с хикстеком, Джинкс невольно заулыбалась.       «Она выпускает салют в своей мастерской, искры разноцветных огоньков разлетаются по воздуху, а он изумленно крутит шарик в руках. Подходит к Джинкс и нежно ее обнимает, прижимает ближе и целует… Силко доволен, а девушка светится от счастья»       На минуту мечты настолько стали реальными, что в груди защемило от этого призрачного ощущения счастья.       — Джинкс! — дверь с грохотом отворилась и в комнату вошел разгневанный Силко.       — Где тебя черти носят!       — Салют…- девушка еле раскрыла глаза, но не спешила подниматься. Голова словно приросла к подушке. — Со мной все нормально, Силко.       — Да? А я так не думаю! — мужчина разгневанно ходил туда-сюда по комнате, накручивая круги вокруг ее кровати. — Ничего не хочешь мне сказать?       — Что сказать? — Джинкс села и устало потерла глаза.       — Лаборатория в Пилтовере твоих рук дело? — Силко не сводил с нее глаз и продолжал отчитывать: Что с тобой происходит, Джинкс? Ты обчистила лабораторию, пропадаешь на несколько суток… Я весь город науши поднял, думал, что с тобой случилось неладное. Джинкс… Ну что ты со мной делаешь? — Силко смотрел на нее таким обреченным взглядом, а весь он выглядел как мученик, который только что вернулся из ада, где навернул кругов десять.       — Силко, прости меня. — Джинкс обнимала его крепко, цепляясь за рубашку на его спине. — Так было нужно, понимаешь?       — Джин…       Они стояли напротив кровати и утопали в объятьях друг друга. Джинкс просила прощение, а Силко гладил ее по спине, вдоль позвоночника и говорил, что не злится. Мужчина прижал ее так сильно, будто хотел, чтобы эта несносная девчонка полностью залезла к нему в грудную клетку, чтобы никогда не выпускать ее оттуда. Джинкс, как нашкодивший щенок, заглядывала в глаза, и снова утыкалась в грудь.       — Джинкс, скажи мне, что ты задумала? — Силко поднял ее за подбородок, чтобы заглянуть в любимые голубые глаза. — Что происходит?       — Они все равно думают на Поджигателей, так что какая разница…       — Да, мне об этом сказал шериф. Но расследование все равно начали вести, Джинкс, скажи мне хотя бы для того, чтобы я спокойно заснул сегодня.       Девушка расцепила пальцы и запрыгнула на кровать. Из рюкзака на постель полетело все наворованное добро. Вытащив нужный дневник исследователей, Джинкс продолжала рукой шарить по дну рюкзака, потом хлопнув себя ладонью по лбу, достала из кармана штанов хикстек.       — Я хотела разобраться как он работает и подарить его тебе на день рожденье… Правда, красивый шарик? — Девушка, протянула ему хикстек в его руку.       — Джин, это же…       — Новая версия хикстека. Они должны были представить его на День Прогресса, но передумали. А это… — Джинкс протянула книгу мужчине, продолжила: «Это краткое пособие, как работают их штуки».       Силко изумленно рассматривал его, крутил в руках и с восхищенно переводил взгляд то с Джинкс, то на книгу, то на шарик, любуясь его магическим сиянием. Девушка все это время молчала, и рассматривала его лицо, которое как ей казалось просветлело, а привычные морщины между бровями разгладились. Через минуту Силко сел рядом с ней и посмотрел на Джинкс долгим изучающим взглядом.       — Джинкс, он потрясающий…       Девушка, услышав похвалу, на радостях повалила его на кровать и легла ему на грудь. Мужчина и не был против, только был удивлен ее резким порывам. К нему она ластилась словно котенок, выпрашивающий внимания. В прочем, Джинкс всегда была жадная до его внимания, а Силко давал его столько, насколько был способен.       — Все для тебя, папочка! — Девушка расхохоталась и с силой прижалась к Силко. От своего же высказывания ей стало как-то противно от себя, но об этом она подумает завтра. Сейчас хотелось только спать.       Сейчас у него в голове летал рой вопросов и мыслей, их было так много, но девушка уже начинала дремать у него на груди. Не хотелось ее будить и тормошить из-за любознательности. Они вдвоем не спали эти дни — оба измучены и вымотаны. Джинкс измотана своими чувствами и голосами, а Силко в вечно погоне за ней и переживаниях.       Силко сам не заметил, как провалился в сон. Сквозь дремоту, он чувствовал тепло нежных рук и сердцебиение Джинкс. А девушка заснула с мыслью, что все сделала правильно. В этот раз уж точно. Голоса отступили, и наступила долгожданная тишина, которой так недоставало.       Силко проснулся раньше Джинкс и ловко выскользнул из ее объятий, не разбудив. Хотелось провести по ее непослушной челке пальцами, но он переборол в себе это желание и покинул комнату.       Мужчина направился в то место, где ему думалось лучше всего- кабинет. Про себя он думал, что это место воистину священно, как та река с химикатами где он «воскрес» и обрел себя. В кабинете, небольшой с виду комнате, думалось просто отлично, мысли прояснялись, и шестеренки в голове работали слаженно. А Джинкс избавлялась от голосов. Там, ответы приходили сами собой.       «Джинкс… Что же ты со мной делаешь?» — единственный вопрос, на который сложно найти ответ.       Джинкс уже давно выросла. Ей 17 лет, а будто вчера было 9. Если спросить Силко, как он ассоциировал Джинкс, то сказал бы, что она похожа на поток реки с голубой водой, вечно полна внутренней энергии, опасна и в то же время спокойна. Всегда движется в своем неповторимом ритме, понятном только ему.       Он гордился ею и всегда представлял воспитание этой девчонки, как создание статуи. Сначала нужно отсечь все лишнее, чтобы оставить только форму, а скорректирует она сама себя. И она стала его идеалом, самым прекрасным шедевром, какой он мог представить.       На нее заглядываются парни в баре и один из его личной охраны, который потом пожалел об этом. Силко часто задавал этот вопрос: «А правильно ли так делать?». Она ведь уже взрослая, а он все ее оберегает каменной стеной от всех. Если раньше мужчина оправдывал эту опеку тем, что девчонке нужно научится стоять за себя, а только потом…       Но его девочка выросла, и сама накрошит зубы кому-угодно. Так в чем дело? В нездоровых отношениях, о которых часто говорит Севика? Она видела пару раз, как Джинкс делает ему инъекцию сидя на нем.       «И что тут такого?» — на что Севика ухмыляется и закрывает дверь с другой стороны.       «Ты, чертов собственник, Силко» — говорил про себя мужчина, оправдывая сам себя.       Но разве это не прекрасно, когда это совершенство принадлежит только тебе? Обнимает только тебя, несет тебе свои проблемы, боль, слезы и собственное израненное сердце? Но Джинкс стала отдалятся. Она также ластится к нему, душит в объятьях и рассказывает о всех своих проделках, но в последнее время в ней что-то изменилось. И эти перемены столько неуловимые, что сложно заметить, однако, они есть.       Девушка всегда где-то пропадает, дома не ночует, а он ждет уже каждый вечер, когда в коридоре их дома послышатся шаги ее ботинок и хлопнет дверь напротив, изрисованная обезьянами, рожицами и прочей ерундой. На вопросы про голоса, она отнекивается, все чаще выглядит задумчивой, рассеянной и очень потерянной. Ее глаза потеряли свой огонек, под ними залегли темные круги, а взгляд стал печальным. С его девочкой что-то случилось. Он же чувствует…       «Быть может, она влюбилась?»