Голосам придётся заткнуться

      Когда Джинкс проснулась, то снова увидела пустую подушку рядом, на которой еще осталась вмятина от головы Силко. Девушка протянула руку к этому месту и провела по ней рукой.       — Доброе утро, Джин, — Силко сидел за ее столом и листал один из дневников пилтоверских исследователей.       — И тебе доброе. Думала, ты ушел рано, как обычно. — девушка выглядела немного смущенной, от того что он кажется заметил ее действия, — как настроение, Силко? — потянувшись, Джин начала заправлять кровать, как ни в чем не бывало.       — Просто шикарное… А это что? — указывая на перемотанную ногу, Силко выжидающие посмотрел на нее.       — Вчера с поджигателями подрались и один из них меня подрезал. Дерьма кусок! — выплюнула Джинкс, недовольно поморщившись.       — Юная леди, следите за языком и покажите рану, а ты ее обмотала кое-как, — на что словил осуждающий взгляд, который переводился в этой ситуации так: «Убивать можно, а ругаться нельзя? Серьезно?» — с абсурдностью, конечно, можно согласиться.              Джинкс задрала шорты на ноге и размотала рану, которая была довольно крупной. И если шов не наложить, то рана не срастется в вечной беготне или в лучшем случае останется огромный шрам.       — Тебе нужно шов наложить. Давай, ищи иглу, а я принесу обезболивающее, — и вышел из комнаты.       Джинкс, конечно, было до чертиков приятно, что он с утра никуда не ушел и остался с ней.       «Ну почему так каждое утро нельзя?» — вздохнула страдалица, шарясь по столу и тумбочках в поиске своего «швейного набора». Силко вернулся быстро, неся в руках колбочки, бинты и еще какую-то бутыль с прозрачной жидкостью.       — Давай ногу сюда.       — Не надо, я сама могу, — Джинкс смотрела на опекуна и на минуту даже пожалела, что отказалась от помощи. Его лицо померкло и стало вновь непроницаемой холодной маской, — Знаешь, я не хочу с волосами возни, давай ты мне заплетешь их, а я себя заштопаю, идет?       Девушка улыбнулась ему искренне, и голубых глазах заплескалось синей волной тепло, которое видел только он. И от этой улыбки ему стало легче.       — Сделка одобрена! — ответив улыбкой, мужчина положил на кровать склянки и бинты, и как вчера уселся позади нее с расческой, вежливо подсунутой ей. Джинкс обрабатывала рану ватой и раствором, а Силко аккуратно расчесывал пряди синих волос. И все было почти как раньше.       — Джинкс, что вчера произошло? Просвети своего старика, — мужчина с нежностью перебирал пряди одну за другой, проводя расческой по волосам.       — Ну, если коротко… Вчера пришла к тебе в кабинет и увидела погром. Думала, что миротворцы до тебя все-таки докопались, что маловероятно… но потом в твой кабинет вошло самое олицетворение женского очарования и красоты- Севика. Она мне сказала, что ты пошел гонять мою сестрицу по Зауну и я решила отправится к вам на вечеринку, на которую меня никто не позвал, — Джинкс специально выделила последние слова и с театральным укором посмотрела на Силко. Тот лишь ухмыльнулся.       — Перед встречей я решила поплавать в нашей реке, после пошла на вышку около клуба, который недалеко от нового борделя Николоса…       — Откуда, ты знаешь, что там новый бордель?       — А откуда, ты знаешь, что там новый бордель?       — Я здесь главный, юная леди и мне положено все знать, — Джинкс только захихикала, но ей понравилось, как он выкрутился. — Так и что дальше?       — А дальше мы поговорили там, и я ей предложила работать на нас или свалить из Зауна со своей подружкой с условием, что если появится еще раз, ей прострелят голову. Наша компания ей не понравилась… а это значит, что…- Джинкс сложила два пальца в виде пистолета, — как только увидишь ее — стреляй. Вот так, — девушка изобразила выстрел.       Силко эта идея пришлась по душе, и он улыбнулся за ее спиной.       «Наконец-то» — подумал мужчина, увлеченный синим водопадом.       — Напали поджигатели и пока дрались с ними, ее подруга, сука, стащила мой хикстек, — Джинкс злобно зашипела, когда вонзила иглу в кожу. — Её тоже убью. Прям у меня из-под носа их увели поджигатели и всё.       — Чревато последствиями, дорогая.       — Это какими же?       — Как я понял по описанию шерифа, эта дочка одной из попечителей Совета. Убить её тоже самое, что прийти к ним на собрание и предложить повоевать, — Силко заканчивал доплетать одну косу.       — Жалость-то какая… — мужчина только рассмеялся. Её саркастичные реплики его умиляли.       Джинкс полностью расслабилась и от того, что он здесь, полностью реальный, рану сшивать было проще и не так больно, как в самом начале. Она кожей чувствовала его дыхание, опаляющее шею от чего по рукам пробежали мурашки. Девушка невольно замечталась, вернувшись в начало ее прекрасного сна, где он проводит руками по ее телу, блуждает и ласкает почти невесомо. Ей очень захотелось почувствовать его губы на своей шее, чтобы он поцеловал ее по-настоящему. Именно так, как она хочет. На лице появилась глуповатая улыбка и Джин радовалась, что сидит спиной он не видит ее придурковатого вида.       — Джинкс, я хотел спросить насчет вчерашнего, — Силко дернул легонько ущипнул ее за мочку уха, чтобы та уже обратила на его слова внимание. — Тот человек, который тебе нравится… Это он тебя душил во сне? Он в реальности причиняет тебе боль?       — Эм… нет. Мне снился Майло. — девушка немного напряглась, но старалась говорить будничным тоном.       — И кто же эта живая легенда? — Силко сам замер с прядью волос в руках.       — Чем меньше знаешь, крепче спишь! — буркнула в ответ девушка, и отрезала нить.       — Я думал, что мы доверяем друг другу.       — Так мы и так доверяем? Что еще? — лишь огрызнулась в ответ, Джинкс складывала «швейный набор» и боялась смотреть ему в глаза.       — Что еще? Джинкс, что еще? — Силко уже не скрывал своей злости и говорил на повышенных тонах, — Еще я хочу знать с кем ты пропадаешь ночи на пролет, вместо того чтобы ночевать дома!       Джинкс повернулась к нему, злобно сверкая глазами.       — Я была в мастерской, как и всегда! Если бы ты больше интересовался мной, то знал бы! Что я в долбанной мастерской с хикстеком!       — Я интересуюсь тобой…       — Хрена лысого! Ты был бы только и рад, чтобы меня не было! Я ведь всем только и мешаю… — Силко не мог позволить себе залепить ей пощечину, но он несколько лет назад нашел действенный способ, который работал во всех случаях. Он закрыл ей рот рукой и выжидающе посмотрел на нее, пока она не успокоится.       От такого жеста Джинкс быстро приходила в себя и успокаивалась за секунды.       — И так, юная леди, слушайте сюда. Ты моя семья. Ты- единственный человек, которого я люблю. Ты мне никогда не мешала и не мешаешь. Поняла? — Девушка только виновато опустила глаза и кивнула, — и я как твой отец, я имею полное право знать, чем живет и чем дышит мой ребенок.       От последних слов у Джинкс от обиды покатились слезы.       «Твой отец…»       «Мой ребенок…»       Слова, сводящие ее с ума.       — Просто, если он тебя обижает, то мне надо знать. Мне желательно все знать, понимаешь? Знать, всё что касается тебя, — Силко, как и вчера обнял ее, и успокаивающе гладил по плечам. Ему казалось, что Джинкс должно стать от этого легче, а ей казалось, что она находится в клетке из его рук, которые жгут по всему телу. Ощущения, как в аду. В добровольном аду, который причиняет ей невыносимую боль, но и покинуть его она не может, потому что просто не хочет.       — Ты можешь все мне рассказать…       «Всё»       «Рассказать всё»       Джинкс кивала головой, и тянула его на себя, чтобы он крепче обнял.       «На что ты надеялась, глупая?» — Майло сидит на полу перед ними, но Джинкс делает вид что его здесь нет.       Осталось принять тот факт, что ее мир давно рухнул как карточный домик. И продолжает трещать в его руках все сильнее, с каждым его прикосновением. Мучительная пытка, похожая на особый вид наркотика, который сначала кажется невинным увлечением, но чем дольше он находится в крови, тем крепче закрепляется в голове крышесносным безумием. Майло прав. Севика права. И обожаемый Силко, тоже прав. Только Джинкс на их фоне, кажется полной дурой, чьим мечтам свойственно не сбыться.       «Не сбудутся. Никогда» — окончательно заключила Джинкс.       Силко сидел с ней столько, сколько нужно, но через час девушка все-таки нашла в себе силы и сказала, что все хорошо и беспокоится не о чем. Отшутилась и отвертелась от неприятного разговора. Джинкс еще долго уверяла Силко, что никто её не обижает и вообще, у них полно дел. И нечего забивать ему голову такой чепухой. Мужчина, конечно, на это уже не ведется, но делает вид, что безоговорочно поверил.       Когда он ушел, Джинкс думала, что если умрет в одной из перестрелок с Вай или с поджигателями — это будет наилучшим исходом. Но, а пока, судьба ей благоволит, и она жива. Поэтому Джин решила вернуть хикстек во чтобы не стало. А если все-таки, смерть затащит ее в ад, то она затянет с собой столько пилтоверцев сколько сможет.              «Что ей еще остается?»