Воспитательные методы генерала

      Он никогда не мучился чувством вины. Или это было так давно, что ему казалось, будто бы происходило не с ним. Святые видят, были вещи о которых вполне можно было бы сожалеть, вспоминать тёмными ночами или не находить себе покоя и при дневном свете. Но всё это давно покрылось толстым и увесистым слоем лет, сотен лет, словно через мутное закопченное стекло было сложно разглядеть любые отголоски эмоций и прежде ярких чувств. Да и в Святых он по ясным причинам мало верил, поэтому тайну своей чёрствости хранил бережно в себе и надеялся, что никогда не наступит миг, в который пришлось бы предоставить кому-либо возможность увидеть нелицеприятное нутро.       С неудовольствием он отмечал, что долгое одиночество подталкивало его к необдуманным и порой сиюминутным решениям. Он знал себя шесть веков и ничего нового обнаружить давно не надеялся. Но в ожидании появления Заклинателя – равного по силе и по уму при большой удаче – человека, не заметил, как придал этому событию слишком большое значение.       Мужчина перевёл взгляд на девушку напротив, она безмятежно спала. Это позволило ему не скрывать скользящего во взгляде раздражения. Кто мог предположить, что обе заклинательницы окажутся детьми. Да ещё и женского пола. Он отвёл безразличный взгляд на простирающиеся, обедневшие от долгого неурожая, поля. Как можно было заснуть в преддверии такого события? Неужели Алине не хотелось узнать больше о том, откуда взялись усилители? Как получить их силу? Почему её преследует буквально всю её никчёмную коротенькую жизнь призрачное ведение оленя? Быть может она просто устала от вопросов.       Неприятно кольнула мысль на подкорке сознания: Виктория извела бы его подробными вопросами. О том, как это повлияет на её силу; о том, чем он схож с усилителем Морозова – почему от его прикосновений сила тоже увеличивается стократно; или каким образом он хочет уничтожить Каньон. Её, несомненно, заинтересовала бы каждая мелочь. Она любит учиться и тянется к новым знаниям – этого не отнять. Вместе с тем девчонка превратилась в маленькое тепличное капризное растение. Которое начинало доставлять больше хлопот, чем отдавать взамен.       Он едва заметно покачал головой. О, это было его большое разочарование – такого он не испытывал давно. Опять же, всему виной то, каким значением он наделил априори человека, у которого окажутся силы заклинателя. Это был проигрышный ход, и осознание пришло, как только он начал партию. - Она бесполезна. Ничего нет, хуже отказницы! – В своей грубой манере заявила Багра после первого же занятия с девчонкой. Женщина не потрудилась сказать это не при ребёнке. Девчонка ожидаемо разрыдалась. Дарклинг явственно ощутил покалывающее раздражение и тяжело выдохнул. Уже тогда нужно было расправиться с этим недоразумением. Но признавать своё поражение ему давалось тяжелее всего в этой жизни. - Постарайся получше, старушка. – Только и бросил он. – Я оставляю её тебе на эту неделю.       По прошествии трёх дней Генералу доложили, что нашли в ближайшем лесу потерявшуюся девочку приблизительно восьми лет, откликающуюся на имя «Тори». Конечно, Багра выставила её. Спасибо, что не в тот же вечер.       Не осталось ничего, кроме того, чтобы с горечью признать: это поломанный трофей. И он слишком, непозволительно долго, питал надежды на то, что дар пробудится. В конце концов, мужчина нашёл применение этой нелепой, внешне ужасающе привлекательной кукле – она была искусным инструментом в его умелых руках.       Настроение в обоих Дворцах зависело от её незначительных и уместно брошенных фраз. Она ловко манипулировала любым человеком в своих целях. На деле же в его целях. Но бедная невинная малышка не могла различить, где грань её и его целей, наивно полагая, что они смотрят в одном направлении – мира, безопасности и пресловутой справедливости.       Порой ему казалось, что это и есть её настоящее призвание – управлять умами людей, направлять их, помогать делать верные выводы. Чуть позже, почувствовав отчётливое липкое прикосновение к своим мыслям, он понял, что это и правда её дар. Это происшествие не осталось безнаказанным, потому что он не любил исключений из правил.       Она не могла прочитать мысли человека, но чётко чувствовала настрой и безошибочно понимала к какому выбору тот близок. Научить её влиять на выводы людей оказалось куда легче, чем заставлять призвать единый поток леденящего лунного света. Наверное, потому что первое она была в состоянии дать.       Имея такой потенциал, она растрачивала его абсолютно бездарно. Буквально весь мир мог быть у её ног, без кровавых потерь и жестокости, без страха и вины. Но в свободное время от его чётких указаний, она делала такие до яростного и иступляющего раздражения наивные вещи: заставить её Высочество прийти в сорочке на весеннее торжество, поспособствовать тому, чтобы на ужин подали маринованную свеклу. Даже сейчас, вспоминая детские выходки, он еле удержал маску спокойствия на бесстрастном лице.       Он не понимал, что удерживало его от того, чтобы избавиться от надоедливой детали. Особенно после появления настоящей Заклинательницы. Именно эту силу он ждал столетиями. От чего же теперь не отослать фьерданку к себе на Родину? Это будет равносильно казни. Он думает об этом не первый месяц и как никогда близок к решению.       Но что-то плотно держало его. Будто бы он зацепился накидкой о ключку и никак не мог уйти из-за какого-то сорняка. Что колючка в сравнении с тропой в тысячи миль? Даже если оторвётся небольшой кусок дорогой ткани, он не может остаться на месте лишь бы не повредить вещь. Это логично, это правильно. Но северные светлые глаза были его ночным кошмаром, ему было сложно в них смотреть, они не взрослели, были чисты и безгрешны. Сильно контрастировали с ним. И оттого были сильно оберегаемы чем-то глубоко внутри, чем-то, что не понимал даже он в себе.       Если бы он верил в Святых, то посчитал бы, что наказания за все его прегрешения – бесконечная возня с подростками. И это наказание было жестоким.

***

      Виктория храбрилась как могла, собирая вещи. Грустным взглядом она окинула внушительный гардероб, скользнула по прибранной заботливыми руками служанки двуспальной кровати, уже сомневаясь в твёрдости собственного решения. Но тут же отмела все лишние мысли, отрывисто покачав головой. Она докажет, что стоит чего-то, и даже много, а он извинится. Признает свою ошибку, обратит внимание на её достоинства, снова расскажет о тайнах Малой Науки. Ради этого она готова пожертвовать комфортом. В девушке поселилась твёрдая уверенность, что она сможет исправить сложившуюся ситуацию своими отважными действиями.       Но была ли она такой? Смелой, отважной, готовой бороться за своё место в этой жизни? Она не знала. Казалось, ответ должен быть положительным только лишь из того факта, что она в возрасте восьми лет выжила в кромешной тьме Каньона. Пережила предательство семьи и отца. Но ответ и был бы положительным, если бы она помнила о том, как выживала. О том, как боролась с судьбой, урывая минуты и часы собственной жизни. Девушка часто задумывалась об этом, задавая самой себе единственный вопрос: как? Но ответ её не находил на протяжении долгих десяти лет, и она отчаялась его искать, смирившись с забвением.       По сути, её не существовало вне Малого Дворца. Первым воспоминанием был Он. Она помнила безразлично холодный взгляд, сменившийся дымкой едва уловимого удивления после призванной звёздочки. Ту же эмоцию со смесью хорошо сдерживаемой ярости, она видела в знакомых глазах после того, как испытала удачу залезть ему в голову. Она запомнила этот урок очень надолго и, мучимая битый час осязаемыми жестокими тенями, её силу духа поддерживало едва заметный отблеск удивления. Словно мазохист она принимала наказание со всем должным уважением и смирением. Конечно, она заслужила, но к третьему часу пытки удивление в её воображении сменилось восхищением. Узнать правда ли это было оно, девушка не надеялась.       Надо же, «одно слово от способностей». Виктория вернулась в реальность, вынырнув из глубокой задумчивости. Маленький аккуратный нож полетел в дорожный рюкзак с особенной яростью. Лицо исказилось от возмущения, которое не оставляло её с момента разговора. Быстрым движением схватив рюкзак, она помедлила возле прикроватной тумбы.       В тёмной комнате поблескивал её любимый крабик для волос, инкрустированный мелкими драгоценными камнями, напоминающими россыпь звёзд в угольно-чёрном небе. По правде сказать, это была самая дорогая вещь во всех смыслах.       Она не смогла выстоять перед искушением, и заколка перекочевала к остальным вещам. Виктория ни разу не была в походах, не ночевала на природе и понятия не имела, что может пригодиться в такого рода путешествии. Но кому помешает пусть и не совсем обычный, но такой маленький крабик.       Обычно за неё в дорогу вещи собирала служанка Катя – она была страше лет на десять и часто могла помочь дельным советом, девушка боролась с мыслью позвать её сейчас и попросить собрать необходимые вещи. Но останавливали несколько логичных доводов: путешествие будет недолгим, Катя могла доложить Дарклингу, да и времени с каждой минутой становилось всё меньше на задуманное сумасшествие.       Несколько раз покрутилась перед зеркалом в необычном обличьи – в отличии от других гришей, девушка не носила кафтанов. По меньшей мере, потому что её никуда не определили. Её обычным одеянием были платья. Сейчас же в зеркале отражалась девушка в удобных кожаных брюках и льняной рубашке простого кроя. Она догадалась взять накидку тёмного цвета, рассудив, что так будет практичнее. В задумчивости аккуратные брови сошлись к переносице. Спешно девушка распахнула платяной шкаф, выудив лук и пучок стрел. Теперь она полагала, что образ завершён и выглядит она даже романтично.       Оставшись довольной отражением, девушка незаметно выскользнула из комнаты, всё ещё собираясь с духом. Она никогда не была авантюристкой – обычно сильной стороной была покорность и красота. Со вторым она расставаться не собиралась, но, а покорность должна уступить место гордости.       Аккуратные шаги маленьких стоп по паркетному полу казались излишне громкими, но она сдерживала панику всеми возможными способами успокаивая собственное прерывистое дыхание.       Не составило труда догадаться, откуда отходит небольшая вереница экипажей его цвета. По вине спешки никто не обращал ни на кого внимание, экономя последние оставшиеся минуты. Виктория наблюдала, не торопясь действовать. Спрятала благоразумно за ближайшей колонной всё своё снаряжение.       Легче простого было определить слабое звено – молодого рассеянного конюха. Он был растерян и явно не находил себе места в предстоящей поездке.       Улучив подходящий момент, девушка помахала ему издалека рукой, приглашая подойти. Сердце застучало в ускоренном ритме, разум воспротивился, крича «Что ты творишь?!». Но на лице не появилось и тени, проносившихся вихрем внутри хорошенькой головы, мыслей.       Паренёк в попыхах подбежал к ней, заинтересованно уставившись. Она улыбнулась ещё ослепительнее.       Глаза мальчишки были приятного карего оттенка и буквально приглашали к открывшемуся взору уму. Не даром говорят: глаза – зеркало души. А луна влиятельный помощник в настроениях души.       Генерал не верит в душу. Но Виктория верила. Нет возможности не верить, когда ты можешь их читать. Видеть. Ощущать. У кого-то гадкие и скользкие, подстать мотивам. У кого-то светлые, невинные, а мысли наивные. Как жаль, что она не имела со стороны окинуть бесстрастным взглядом на собственные мысли. - Вы что-то желали, сударыня? - Да, скажи, как тебя зовут?       Парнишка зарделся, явно польщённый вниманием столь высокой особы. Девушка знала, как действует её очарование на неразумных создании противоположного пола и без зазрений совести пользовалась положением. У мужчин слишком много в этом мире власти, и они не стесняются своей грубой силой рушить и давить, так почему бы ей не воспользоваться тем, что доступно? - Меня зовут Миша, – он осёкся, быстро себя поправляя – то есть, Михаил! Я работаю конюхом у Его Превосходительства уже…       Виктория продолжила приятно улыбаться и кивать в нужных местах. Ей было нужно всего пара минут.       Аккуратно коснувшись чужого разума, Виктория почувствовала смятение, легкое покалывающее волнение и нечто похожее на предвкушение. Она старательно отрешилась от чужих эмоций, не позволяя себе заплыть слишком глубоко. И осторожно позволила едва зародившейся мысли проверить весь ли груз на местах развиться в намерение. Из рассеянности и волнения от общения с такой симпатичной девушкой, он непременно должен забыть закрыть на ключ грузовой отсек с припасами и палатками. Это был единственный выход, на который ей оставалось надеяться.       Конечно, она не могла читать мысли в прямом понятии этого слова и подселять свои тем более. Но если мысль была мотивом, она чувствовала его и могла дать толчок. Главное не перестараться - напомнила себе она. Работа была окончена. Один самых лёгких случаев, что она встречала. - Спасибо вам за этот приятный разговор, Миша. Я никак не могла уснуть и решила подышать свежим воздухом, как хорошо, что вы оказались здесь! Он потупил взгляд с глупой улыбкой. - Надеюсь, вы сохраните в тайне наш маленький диалог. – Виктория сверкнула глазами, намекая на то, каким личным был этот момент - Леди совсем не подобает вот так наедине беседовать со столь приятным юношей. Тем более в такое время.       Паренёк постарался придать серьёзности юному лицу. - Можете не сомневаться, сударыня! Покойной вам ночи!       И он почти в припрыжку зашагал обратно к посту. На полпути остановился и подбежал к ней снова. Она подняла брови в удивлении. - Позвольте узнать… - мальчик замялся. – Могу ли я надеяться увидеть вас по возвращении?       Наивный глупый мальчик. Он вероятно верит в чудеса. Но это было на руку. - Подойдите ближе. – Прошептала она, нарочно оглядываясь по сторонам. С горящими глазами, он послушно двинулся вперёд на пару шагов. - Ну же, ближе! – Будто в нетерпении повторила она.       Мальчик преодолел расстояние между ними и она, встав на цыпочки подарила ему невесомый поцелуй в розовую горячую щеку. Паренёк застыл на месте, не веря собственному счастью. - О, сударыня! – С придыханием вырвалось у него, перед тем, как колени юнца склонились к земле. Он оставил мокрый поцелуй на нежной ладони. Виктория собрала всё мужество в кулак. Времени оставалось всё меньше. – Я ваш преданный слуга. - Михаил! – Послышался раздражённый окрик.       Девушка поблагодарила всех Святых. Миша подорвался с места, наградив её взглядом полным восхищения и действительно в припрыжку направился к экипажу. Она покачала головой и в нервном ожидании наблюдала за тем как мальца отчитали. Он казалось бы был совершенно в ином мире не обращая внимания на грубые слова в его адрес.       Девушка до боли сжала кулаки внутри всё натянулось в ожидании. Всё сосредоточилось на действиях конюха. Постояв ещё пару секунд в блаженстве, он наконец проверил груз и – великие Святые! – забыл закрыть отсек.       Боясь передумать, как только, он отошёл к своим коням, девушка побежала вперёд не оглядываясь. Был риск, что её заметят опричники Дарклинга, но они были заняты последними приготовлениями экипажей и проверкой их исправности, на её счастье.       Когда ей удалось незамеченной пролезть в тесный грузовой экипаж, спрятавшись за громоздкими палатками, она не верила в собственную удачу. Но радоваться, пока она не тронуться, себе запретила. Снаружи была суета, все занимали свои места, послышался голос Ивана, раздающего указания. - Проверьте грузовой экипаж.       Прозвучал её приговор. Всё внутри застыло в ожидании. Она зажала себе ладонями рот, унимая тяжёлое дыхание. Проверила надёжность своего укрытия и заставила себя не шевелиться.       Удача её не оставляла по всей видимости – открыл дверцу всё тот же рассеянный Миша, который и волькру бы сейчас не заметил в экипаже. Но вот запереть в этот раз замок он не забыл. Виктория сглотнула с горьким пониманием- теперь отступить не получиться.       Экипажи двинулись в тишине ночи, и она позволила себе выдохнуть с облегчением. Она это сделала! Знай она, чем обернётся это своевольная попытка доказать собственную значимость, проклинало бы этот момент,3 но никак не радовалсась.