Воспитательные методы генерала

            Ночь выдалась ясной, без единой тучки, месяц приветливо касался прозрачными лучами бледной кожи сквозь редкие щели повозки, явно выражая свою преданность своеобразной хозяйке.       На просёлочной дороге нещадно трясло и потряхивало. Виктория не сомкнула глаз от страха быть пойманной и отбитого копчика. Приходилось удерживать себя вновь и вновь от упаднического настроения. Тело помнило мягкие перины и шёлковые простыни и не уставало припоминать, что в таких условиях жить не готово. В уме крутились совершенно неуместные ситуации мысли: какой же потрёпанной она будет выглядеть с утра. Тем патче, что еженощной тренировки небольшой силы не было. С утра, стало быть, кожа её не будет мягкой и светящейся изнутри и – Святые! – больше всего она боялась увидеть в отражении земельно-бледный цвет лица. Виктория могла бы провалиться в беспокойный сон из усталости, но надоедливые мысли не спешили покинуть её голову.       Ко всему прочему, тысячный раз она с тупым раздражением прокручивала в голове собственный план. С каждым часом к ней всё более возвращался здравый смысл, не помутнённый ослепляющими эмоциями.       Стоило признать – это действительно было опрометчиво и глупо. Но что теперь поделать? Позорно сдаться, обнаружив саму себя? О нет, этот вариант девушка даже и рассматривать не станет.       К рассвету терпеть боль в затёкших мышцах становилось на грани возможностей. Если ночью лунный свет поддерживал и моральные и физические силы, напоминал о её сущности, то, когда солнечный свет начал отвоёвывать законное место над голыми вершинами деревьев, терпение начинало стремительно покидать её. Единственной поддержкой казалась гордость и честь.       «А вот Алина как раз проснулась свежей и полной сил. Конечно, её разбудил такой родной солнечный свет.» - подумалось Виктории, и она нервно заворочалась на насиженном месте при мысли о том, с каким выражением лица мог смотреть на неё генерал. Какая мысль задевала её больше: о том, что Алина, получив такого масштаба силу, готова в любой момент от неё отказаться или то, что эта новоиспечённая заклинательница получает поддержку и доверие, которого не заслужила она? Наверное, вся ситуация в целом заставляет её тихо и яростно ненавидеть. Но смысла в ненависти нет, если она не толкает к значительным поступкам. К мести.       Какую надежду эта девчонка вселила в простой люд, подумать только. Она, будучи такой же заклинательницей, не вызывала у народа столь приветственного отклика. Потому что фьерданка? Так и в Алине течёт шуханская кровь. Шуханцы не отлавливают гришей, как это делают дрюскелле, но изящные стены восточных дворцов видели достаточно пыток. Но девушка напомнила себе – Алина была обычной сироткой и росла в Керамзине. Святые должны страдать. Поэтому Виктория не желает быть святой.       Виктория заметила, что воздух стал значительно холоднее. Она поёжилась, укутавшись в подбитую мехом накидку. Повозка плавно остановилась. Снаружи послышались голоса. Чёткие указания. Девушка подсела ближе к деревянной поверхности стены, приложив плотно ухо. По всей видимости, разбивали лагерь. Почему утром? Почему бы не продолжить путь?       Девушка начала лихорадочно соображать, пытаясь скорее придумать выход. Выход не находился. Скрипучие дверцы отворились, впуская морозных воздух. Виктория медленно отползала назад, стараясь не шуметь, пока не опёрлась спиной о противоположную сторону экипажа.       Повозку начали разгружать – быстро и организовано, к разочарованию Виктории. Она зажмурила глаза, моля всех известных Святых об избавлении. Подавила желание накрыться накидкой, спрятавшись. Внутри всё натянулось, пальцы упрямо сжали лук, резное деревко больно врезалось в нежную кожу. - Что за чёрт?       Задал ожидаемый вопрос опричник. Девушка распахнула глаза. Иван перед ней стоял нахмурившись, в явном недовольстве. - Волькры бы тебя побрали, Виктория! Ради всех Святых! – Рявкнул он, грубо подхватив её за локоть и буквально выволок на свет.       Беспомощно барахтаясь, она пыталась избавить себя от сильных рук, но выглядела ещё глупее. Оставив попытки, девушка проморгалась, привыкая к яркому дневному свету. Снег отражал солнечные лучи и после полутьмы экипажа глаза начали ожидаемо слезиться. Снег. Неужели меньше, чем за сутки они преодолели расстояние до границы?       Иван пошёл быстрее, сдавив её предплечье. Она болезненно ойкнула, на что мужчина и бровью не повёл. Взгляд его был не читаем, лицо неизменно хмурое- быть может, чуть больше обычного. - Я что же для тебя – мешок с картошкой? – Возмущённо вклинилась она, остановившись на месте.       На удивление, Иван остановился тоже, окинув её пренебрежительным взглядом, полным раздражения. Так смотрят на надоедливого комара, которого вот-вот прихлопнут. - Если ты не сдвинешься с места сей час же, я поволоку тебя по земле.       Она упрямо нахмурила брови, не двигаясь. Ещё чего! - Опричники мне ещё не угрожали. – Ядовито успела она выплюнуть, прежде чем Иван резко сдвинулся с места.       Ожидаемо, девушка потеряла равновесие, рухнув на припорошённую снегом землю. Под красивым тоненьким белым слоем, к несчастью, была самая обычная грязь. Мужчина не дал и секунды, чтобы сориентироваться и уверенно пошёл дальше, больно оттягивая её руку. Казалось вот-вот та со звуком рвущейся ткани отстанет от её тела. Виктория задохнулась в возмущении и издала беспомощный стон. - Вот теперь и правда мешок с картошкой. – С нахальной ухмылкой поддел Иван, даже не думая остановиться. - Ты! – Только и смогла в негодовании выкрикнуть девушка. – Ты, нахальный кровопускатель, немедленно помоги мне подняться!       Перепалка привлекла внимание. Никто не смел отвлечься от своей работы, но, к стыду, она отметила на себе множество взглядов. Следовало бы приструнить свою гордость и попросить прощения, чтобы Иван помог ей встать. Но она напротив, вскинула подбородок и перестав бороться, расслабила тело. Мужчина замедлился – полностью расслабленное тело тащить было куда тяжелее. - На твоё счастье мы уже пришли. – Мрачно объявил он у чёрного экипажа и отпустил многострадальную руку.       С горечью, Виктория представила какие ужасающие синяки останутся на коже. Предплечье горело огнём и не прижать его к груди было сложно. Но, не подавая вида, девушка встала со всем оставшимся достоинством и задрала подбородок, расправив плечи.       Иван покачал головой и закатил глаза. Грубая ладонь осторожно постучала в дверь экипажа.       Виктория мысленно начала готовиться к разговору с Дарклингом. Страх неприятными щупальцами сжал сердце. Она постаралась думать логически, успокаивая бешенный ритм сердца. Не может же Он её убить? Память отзывчиво напомнила: убивал и за меньшее. Она сглотнула, что не осталось незамеченным Иваном. В самодовольной ухмылке он обнажил зубы.       Виктория собиралась уже ответить колкостью, чтобы стереть с его лица это возмутительное самодовольство, но дверь распахнулась.       Она застыла, словно жертва перед хищником. Нечитаемый взгляд Дарклинга медленно прошёлся по каждому сантиметру её тела, особо уделяя внимание луку и стрелам. С безразличным спокойствием он посмотрел на Ивана. Тот доложил: - Мой суверенный, найдена беглянка в грузовом экипаже.       Он задумчиво кивнул и отвлёкся. - Алина, с добрым утром.       С противоположного сиденья поднялась заклинательница. Она была немного сонной, но – с неудовольствием отметила Виктория – выглядело очень мило и опрятно. Можно даже сказать, красиво. Смотреть на неё в чёрном кафтане, вышитым золотом, будучи в грязи и после бессонной ночи, было невозможно.       Виктория стойко выдержала удивлённый взгляд карих глаз. - Не хочешь немного размяться? – Снова обратил на себя внимание Дарклинг. От вопроса было только название в этом предложении и Алина это прекрасно поняла. Она кивнула. - Иван будет с тобой. – Напомнил мужчина, подавая руку Алине. Та с немым недовольством посмотрела на него. – Мы близко к границе, здесь, вероятно, могут быть дрюскелле.       Будто что-то вспомнив, Алина передёрнула плечами и карие глаза уже не смотрели на Ивана с такой настороженностью и сомнением.       Виктории никто не предложил руки, и она вынужденно сама забралась в экипаж. Это неприязненно кольнуло. Дверь захлопнулась, отделяя их от внешнего мира.       Чужой взор прожигал, она несмело подняла глаза. Не мигая, он наблюдал за ней: будто бы даже лениво, ожидая к чему приведёт вся эта игра. От мягкой полуулыбки, предназначенной Алине, не осталась и следа. Холод кварцевых глаз обжигал все внутренности. Один его взгляд её измучил, может быть, это и есть её наказание?       Когда девушка было готова сама прервать затянувшееся молчание, в глухой тишине экипажа прозвучал его обманчиво спокойный голос. - Ты испытываешь моё терпение.       Она потупила взгляд, не зная, что ответить на это. - И это был последний проступок, который я позволил бы тебе. - Не сумев сдержать надежды в глазах, она посмотрела на мужчину напротив. Неужели всё так просто? – Но не прощу.       Сердце застыло, стукнувшись о желудок и беспомощно забарахталось где-то там. Что? Но девушка не смела издать и звука. Вся спесь и гордость покинули её, дожидаясь на ступеньках экипажа.       На её запястье сомкнулись длинные мужские пальцы, больно дёргая, заставляя поддаться вперёд. В мгновение большая ладонь перекрыла горло, сжимая его. У девушки вырвался хриплый выдох, со смятением и испугом она заглянула в тёмные глаза. В них читалась холодная насмешка над её беспомощным положением.       Дарклинг наклонился и перехватил крепче горло, ещё одно небольшое усилие и он, кажется, переломит хребет. - Глупая и слабая. Совершенно беспомощная. – Проговорил он медленно, наблюдая за каждой эмоцией, которая появлялась во взгляде девушки.       Он был так близко, что горячий воздух, контрастирующий с ледяной яростью во взгляде, обдавал и без того горящее лицо Виктории.       Пальцы надавили сильнее и перед глазами поплыло мужское лицо. Хрупкие руки вцепились в мужское предплечье. - Пожалуйста. – Прохрипела девушка, пугаясь собственного голоса.       Будто со стороны она услышала смех, перед глазами замельтешили чёрные пятна. В отчаянии ухватилась за ткань кафтана и притянула мужчину ещё ближе, сокращая жалкие миллиметры.       Губы их встретились ровно в тот момент, когда голубые глаза закрылись в беспомощности. Мужчина жестоко сминал мягкие губы, не давая девушке сделать и вдоха. Голова начала кружиться от недостатка кислорода, сознание покидало её стремительно.

***

      Девушка очнулась, беспокойно распахнув глаза. Восстанавливая последние события, мозг лихорадочно соображал. Она поймала себя на мысли - если это всё предназначенное наказание, то она легко отделалась. Если. Но от её первого в жизни поцелуя даже не зарделись щёки – это был способ удушения, а не романтический жест.       Окидывая сумрачное помещение беглым взором, она заметила провизию - запах рыбы нельзя было ни с чем спутать – другие продукты и, к удивлению, спящего человека.       Девушка захотела освятить помещение лунным светом, но обнаружила, что руки связаны бичёвкой. Девушка устало вздохнула. «Теперь сижу в шатре для провизии среди свеклы и селёдки. Чудесно. И чего же ты добилась? Обратила на себя внимание, это уж точно, молодец.»       Продолжая себя ругать в подобном ключе, она не сразу заметила, как тело зашевелилось в темноте. В неё уперся взгляд пары карих глаз. - Что? Сударыню первый раз в жизни видишь? – В своей манере поинтересовалась девушка, когда ей надоела игра в гляделки. Голос был хриплым и будто совсем ей не принадлежал. Парень перевернулся на другой бок, но через пару минут проворчал: - Первый раз вижу ведьмачку в оковах во Второй армии. И поделом похоже.       Он самодовольно хмыкнул. Девушка была не готова терпеть от какого-то простолюдина унижения. - А тебя то в шатёр для провизии для поощрения кинули, я погляжу. Наверное, очень важная военная фигура. - Поважнее беглянок. - Много ты знаешь, отказник. - С чего ты взяла, что я отказник? – Заинтересованно спросил он, сев на спальном месте. - Связано моё тело, а не умственные способности, крестьянин. – Надменно выдала, отвернув лицо.       Но рассудив, что за диалогом время будет идти быстрее, нехотя продолжила: - Как ты уже отметил, мы сейчас во Второй армии. Здесь не принято собственных воинов укладывать на жёсткую подстилку, подле запасов сельди. - Логично. Но непокорных эфириалов с охотой тащат по земле, отрывая конечности. Отличная у вас тут справедливость.       Она ответила без эмоционально: - Я не эфириал. И это дисциплина.       Девушка невольно потёрла пострадавшую руку и подавила желание дотронуться до невыносимо саднящего горла. Откашлялась. - Оправдываешь их даже в таком положении... - С некой грустью проговорил он - И кто же ты тогда?       Вопрос заставил её впасть в некий ступор. Ответить на него оказалось сложно. Пару мгновений она молчала, ног решительно перешла в наступление: - Я Виктория Улссон. А ты, отказник?       Парень не растерялся. - Мальен Оретцев. Следопыт Первой армии.