Катаракта

      — И что тебе нужно от моего парня? — усмехается Рики, отцепив крепкую ладонь Чонсона от руки друга, и скрывает Чонвона за свою спину.       — Что? — находясь в полном шоке от услышанного, Пак выдавливает тихо, а затем переводит свой непонимающий взгляд на молча стоящего подростка, который избегает зрительного контакта. Если бы это было чистой правдой, и если бы эти двое встречались, разве Чонвон мог бы изменять своему парню с первым встречным? Не может быть такого.       — Я бы попросил тебя больше не появляться перед нами. Раздражаешь... — Чонсон чувствует, как кровь начинает кипеть в венах, а руки сжимаются до хруста. Он понимает, что готов наброситься на этого наглого пацана, который пытается строить из себя храброго защитника.       Но он отпускает их, даёт им уйти. Просто потому что Ян Чонвон не говорит ничего — не желает поговорить с ним. Что могло произойти за время их «разрыва»?       Как только двери лифта закрываются, Чонвон сильно сжимает глаза и выдавливает тихий плач, не терпя свои эмоции. Младший быстро реагирует и обнимает его, мягко поглаживая по спине и похлопывая ладонью. Он понимает, что слезы старшего были вызваны не только из-за стресса, но и из-за узнанной только что правды. Рики был прав, когда говорил, что внешний мир намного жестче и страшнее, чем жизнь в приюте. Здесь нет справедливости и добра, просто потому что все уже изнутри погрязли. У всех есть грехи и преступления, за которые нужно ответить. Так же, как и у этих двух подростков, которые медленно начинают тонуть в глубокую бездну.       — Я прав? Ты влюбился в него? — тихо спрашивает Нишимура, продолжая держать Чонвона в своих нежных объятиях.       — А я твой парень? — вытерев слёзы рукавом кофты, слегка смеётся Ян и отстраняется от младшего, на что тот хмуро смотрит на него и хмыкает.       — Ну, если хочешь, можем в это изменить, — пожав плечами, произносит Рики и первым выходит из лифта.       Очевидно, что Нишимура сказал это только чтобы рассмешить грустного Чонвона, а перед Чонсоном только чтобы он отстал от них, но что-то в этот момент изменилось в душе старшего. Его и раньше посещали мысли, что можно проверить свои чувства к Пак Чонсону с помощью Рики, попробовав поцеловать его, но и случайно расцветать в сердце младшего алые цветы не хотелось. Он всё ещё подросток, у которого хрупкое сердце и слабая душа, и его легко можно влюбить в себя, хотя сам Рики сто раз повторял, что не верит в любовь. Такие принципы жизни обычно быстро разваливаются, и любовь приходит с совсем неожиданной стороны.       — Твой начальник не будет злиться, если я буду сидеть в комнате для сотрудников?       — Нет. Он добрый, — младший поворачивает голову к Чонвону и проверяет его состояние. — Зрение в порядке?       — Да, — тихо и неуверенно отвечает Ян, но Рики уверен, что тот говорит это только для того, чтобы он не беспокоился. Несмотря на такой ответ, японец хватает Чонвона за руку и медленной ходьбой продолжает направлять в сторону автобусной остановки.       Когда парни заходят в кафе, Нишимура первым делом отводит старшего в комнате персонала, и только затем спрашивает своего начальника. Мужчина не сразу даёт разрешение. Ему потребовалось минут пять, чтобы принять решение, и только затем он кивает головой. Начальник понимал, насколько этому подростку было тяжело и не хотел потерять такого ответственного работника, поэтому не спрашивал о личной жизни, чтобы не потерять доверие Рики. Это был самый лучший человек, которого встретил японец в своей жизни. Вытянув уголки губ вверх, парень быстро и радостно благодарит своего босса и сразу же начинает одеваться в рабочую одежду и бежит мыть посуду.       Время близилось к обеду, и Рики не знал, чем занимается Чонвон, но заходя в комнату персонала, он видит мирно сопящего парня. Старший был очень милым со своими пухлыми щёчками и глубокими ямочками, но сейчас лицо стало меньше и худее из-за жестокой жизни. Нишимура смотрит на свой обед — пирожки и рамён. Это еда для одного человека, но он решает, что Чонвон должен кушать, даже если сам он был очень голоден и слаб. Ведь старшему намного тяжелее, чем ему.       — Хён... — легонько подтолкнув плечо Яна, Рики будит его и протягивает свой обед, широко улыбнувшись.       — А ты? Поел? — вытерев глаза после сна, спрашивает другой.       — Да. Только что, — ещё шире улыбается младший, чтобы старший поверил его словам. — Пирожки очень вкусные. Попробуй.       Чонвон неуверенно берёт протянутую пищу и молча начинает есть, избегая зрительного контакта. Он понимает, что, возможно, Рики врёт ему, но ком в горле мешает что-либо ещё сказать. Парень чувствует, как младший продолжительно смотрит на вкусный обед, а затем и вовсе покидает комнату, бросив тихое «отдохни ещё немножко». По щеке катится холодная слеза, но старший продолжает кушать, хоть и чувствует некую вину. В последнее время он стал настолько чувствительным, что плачет моментально. И это раздражает очень сильно... самого Чонвона.       Продолжая мыть использованные посуды, Нишимура чувствует, как желудок больно сжимается. Слабость на теле даёт о себе знать, потому движения рукой не такие быстрые как раньше. Но он старается. Старается изо всех сил работать до окончания смены и найти крышу над головой (хотя бы на одну ночь). Он не хочет, чтобы его любимый хён страдал и чувствовал себя обузой. Однако забив на своё здоровье, не сможет добиться своих целей. Из-за голода перед глазами внезапно начинает стремительно темнеть, а ноги подкашиваться. Парень чуть ли не разбивает посуду, когда опускает тяжелую руку вниз, а второй рукой хватается за голову. Продолжал говорить себе, чтобы был сильным и не дал такую слабину, но сейчас уже поздно. Пару студентов, которые также подрабатывали после своих нудных пар, сразу же реагируют и подбегают к подростку, спрашивая, в порядке ли он.       — Рики, ты должен отдохнуть? Ты выглядишь усталым, — говорит первый, но младший часто-часто кивает головой, пытаясь встать на ноги.       — Нет, я должен работать, — в этот момент паника начинает охватывает мысли, потому что если босс узнает об этом, то не сможет больше держать его здесь. — Я в порядке. Просто поскользнулся, — слабо улыбается, чтобы те поверили его словам.       — Рики, — услышав это, Нишимура моментально замирает на месте. Он боится повернуться к обладателю этого голоса, но всё-таки медленно поворачивается. В горле появляется отвратительно огромный ком, а ресницы начинают мелко подрагивать. Обжигающие кожу слезы готовы вот-вот скатиться вниз, но он сильный.       Был сильным.       — Поговорим в кабинете? — начальник выглядит озадаченным, но он не грубит, что даёт подростку некую надежду. — Что случилось? — уже находясь в своей «логове», спрашивает мужчина.       — Я... я просто... поскользнулся, — неуверенно отвечает Рики и опускает голову. Боится встретиться глазом в глаза, потому что так быстро распознают ложь.       — Я не об этом, — услышав данное, парень замирает, но поднимает испуганные глаза к мужчине, который сидит на своём кожаном и комфортном стуле. Его лицо серьёзное, пугающее, озадаченное. — Недавно я видел новости... — и подросток сжимает глаза, сразу же понимая провал в своей жизни. Слезы катятся настолько стремительно, что даже скорость света не догонит их. — Не хочешь объяснить мне?       Рики начинает негромко плакать, опустившись на корточках. Обычно он не такой слабый как сейчас, но в этот момент что-то пошло не так, что он заплакал перед своим начальником. Чувствует себя последним идиотом, но делать что-либо уже поздно. Босс узнал о приюте, и поэтому нет больше других выходов.       — Пожалуйста, не надо... — сквозь свой плач выдавливает тихо. — Я... я хочу быть со своими хёнами. Я хочу им помочь. Пожалуйста, не надо обращаться в полицию, — со стороны мужчины не слышится ни один шорох, ни один вздох, поэтому Рики быстро вытирает своё лицо и обратно встаёт, избегая зрительного контакта. — Я буду работать усердно и стараться ещё сильнее...       — Рики... — перебивает мальчишку начальник и тяжело вздыхает, повернув голову в бок. — Ты поел? — вместо других слов мужчина спрашивает данный вопрос своим спокойным голосом, что приводит парня врасплох.       — Что? — на это старший просто вытаскивает из своего кошелька деньги и протягивает парню.       — Иди и покушай что-нибудь сытное со своим другом, — это означало бы только одно — увольнение. Но Рики сжимает челюсть и мотает головой, чувствуя себя таким разбитым и сломленным.       — Пожалуйста...       — Твоя смена сегодня закончилась. Завтра придешь в обычное время, — подросток поднимает к начальнику свои красные от слез глаза и чувствует, как сердце начало биться с новой силой. — Тебе нужен отдых. Я вижу, насколько тебе тяжело, — Рики сжимает губы и кланяется на девяносто градусов, почувствовав облегчение и благодарность за столь теплое понимание со стороны старшего мужчины.       — Спасибо! Спасибо большое, правда, — всё ещё стоя в прежнюю позу, тихо благодарит. — Я буду ещё усердно работать и не подведу Вас. И я был бы очень благодарен, если бы Вы вместо этих денег разрешили мне забрать заработанные на этой неделе зарплату... Я... я должен...       — У меня есть знакомая, которая сдаёт маленькую комнату за небольшую сумму, — будто узнав, что парень нуждается в доме, сразу перебивает мужчина. — Конечно она не такая роскошная, но я уверен, что ты со своим другом поместишься, — написав в бумажке адрес, протягивает вместе с деньгами в конверте. — Иди... отдыхай, Рики, — приятно улыбается начальник и кивает головой, поймав на себе озадаченный взгляд подростка.       Нишимура не знает, что делать, но всё-таки шмыгает носом и забирает протянутые вещи, а затем снова кланяется несколько раз, продолжая повторять слова благодарности. Хоть он и не привык получать чужую помощь, а тем более от взрослых людей, однако сейчас не время отказаться от такого предложения. Зато он уверен, что своему начальнику можно доверять. И также Чонвон будет в полном порядке... он теперь сможет хорошо отдохнуть и лечиться.       Он будет гордиться им...       Как только радостный подросток выходит из кабинета, мужчина берёт свой телефон и приближает к уху, позвонив в нужный номер. Через несколько длинных гудков по другой линии слышится женский голос, и начальник здоровается.       — Добрый день, госпожа. Как поживаете? — как только та отвечает на поставленный вопрос, мужчина продолжает. — Скоро к тебе подойдут двое парней, чтобы посмотреть комнату, которую ты сдаешь. Пожалуйста, попроси их дать арендную плату только за один месяц. Залог оплачу я сам, — поправив галстук, мужчина улыбается. Очевидно, что он дал Рики намного больше денег, чем положено, чтобы двое сбежавших из детского дома подростки не страдали. Выживать во взрослой жизни с самыми худшими условиями им будет трудно, а особенно когда рядом нет близкого человека, которого они бы могли назвать «своим домом».