Ножом по сердцу

Оби-Ван взял Энакина за руку и молча повёл на выход из корпуса. Было немного странно выйти на улицу одетыми только в робу и пижаму, но вовремя вспомнив, что они сейчас бесплотные духи, которых никто не видит, Скайуокер последовал за старым другом. Он привык ему доверять и потому знал, что тот не сделает ничего плохого, только если напротив. Но то, что пришлось ему увидеть спустя несколько минут, повергло юношу в шок, заставив посмотреть на самого себя не так, как делал это прежде, однако, в операционной этого не знали и потому бригада Трасии находилась на грани отчаяния, видя, что её усилия не приносят результата.

***

Трасия развила немедленную деятельность, едва оказавшись на пороге операционной. - Так, - заявила она Тру и остальным, кто остался - А ну быстро вы все, взяли свои манатки и пошли вон, иначе скоро тут будет Корусантская гвардия. Рэнли останется, он мне поможет. Просить дважды не пришлось, Тру уже понял, что всё провалилось и решил спасти то немногое, что у него осталось - собственную жизнь и свободу. И спустя мгновение, комната почти опустела. Таким образом, получив полную свободу действий, Трасия принялась за работу и когда ассистенты подкатили второй стол и переложили на него Оби-Вана, начала спешно, хотя и с особой осторожностью, извлекать из его груди ещё не остывшее сердце, чтобы затем, в обратной последовательности, поместить его уже в новое тело, где оно имело шанс снова забиться. Вот только оно не спешило его использовать, ведь несмотря на то, что пересадка прошла успешно, швы легли как положено, а кровообращение восстановилось, о чём говорил изменившийся цвет сердца, на мониторе упорно бежала прямая линия. Это говорило о том, что сердце не начало работать и никакая стимуляция не помогала. - Продолжаем, - командовала Трасия помощниками - Вводите следующую дозу. - Начали! - последовал бойкий ответ, но и это не принесло результата. - Давай же, Энакин, - слух умоляла его Трасия - Позволь мне совершить хотя бы один подвиг. - Бесполезно, - остановил её Рэнли - Фиксируем время смерти. - Постой! - подняла руку Трасия, указывая ею на монитор - Получилось, ты видишь, ритм появился! И в самом деле, не успела она это сказать, как прямая линия на мониторе сменилась на синусоиду с пока ещё робкими, будто нерешительными витками, постепенно становящимися более уверенными и крутыми. - Тогда, чего же мы стоим, - встрепенулась при этом Трасия - Продолжаем. Нужно закрыть грудную клетку обработать внешние швы.

***

Дойдя до скамейки в парке медкорпуса, Оби-Ван велел Энакину сесть и посмотреть чуть в сторону, где проходила дорожка главной аллеи. Там, пользуясь отсутствием других любителей прогулок, степенно шли две девушки, одна была тогрутой, а, вернее, Асокой Тано, вторая же принадлежала к расе коренных жителей Панторы, которую звали Райо Чучи. Но удивлял не сам факт того, что они были тут, а то, что они везли перед собой коляску, из которой в этот момент раздался чуть слышный писк. Асока остановилась и наклонившись над ней, вынула оттуда ребёнка, Энакин смог увидеть его, это был мальчик человеческой расы, с уже заметным на голове светлым пушком и огромными голубыми глазами, кого-то ему очень сильно напомнившего. - Что такое, Эни? - спросила тогрута нежным ласковым голосом - Ты уже проснулся? Не слишком ли рано? - Возможно, он чувствует то, что переживает отец, - предположила на это Райо, а Энакина эти слова заставили вздрогнуть. - Эни? - сказал он задумчиво, больше самому себе, чем Оби-Вану - Что бы это значило? - Миссия на Мортисе, - ответил ему Кеноби - Когда Асока потеряла сознание и ты помог ей вернуться к жизни, а потом, когда ты сидел с ней рядом, что было тогда? Ты предпочёл об этом забыть, но сейчас должен знать, каковы были последствия... И Энакин начал вспоминать, понемногу, буквально по одному мгновений, но сумел восстановить в памяти целостную картину. Он обнимает Асоку, радуясь тому, что она жива, та обняла его в ответ, вот они одновременно наклоняются друг к другу и их губы встречаются... А дальше произошло то, что ему тогда казалось минутной слабостью, эмоциональным импульсов, а сейчас виделось единственным спасением. - Это твой сын, - ответил на его мысли Оби-Ван - Он родился пару месяцев назад, но уже связан с тобой неразрывной нитью. Ради него ты должен вернуться и прожить долгую жизнь. - А у меня получится? После всего, что я сделал ей? - неуверенно произнёс Энакин. - Любовь не умеет таить обиду, она стоит того, чтобы дождаться, - серьёзно, хотя и немного печально сказал Кеноби - У меня крепкое сердце, Энакин, всегда было таким. А сейчас иди, ты им нужен, а я буду ждать тебя, столько, сколько нужно... После этих слов, Оби-Ван крепко обнял старого друга и встав со скамейки, пошёл вперёд, не оглядываясь, а Энакин почувствовал, как глядя на Асоку и своего сына, к нему возвращается жажда жизни и стремление увидеть их обоих, обнять, прикоснуться и никогда не отпускать. И это было возможно, стоило лишь принять великодушную жертву Оби-Вана, и Энакин принял решение. Он выбрал. Скайуокер выбрал жизнь.

***

Асока держала ребёнка на руках и слегка покачивала. Маленький Эни постепенно успокоился и теперь, сидя на руках у своей юной матери, смотрел по сторонам и улыбался, а потом, вслед за ней оглянулся за спину, туда, где Асока будто бы что-то увидела. Кого-то. Сама не зная, как такое возможно, девушка сейчас вдруг почувствовала, нет, была уверена в том, что за её спиной стоит некто ближний и единственно любимый. Его присутствие стало таким осязаемым, что Тано вскоре стало казаться, что чьи-то лёгкие и нежные руки плавно опустились на её плечи, а левый монтралл легко ощутил едва заметное касание губ. - Я люблю тебя, - прозвучал в тишине тихий голос, похожий на дуновение ветерка. - А я тебя сильнее, - ответила она едва слышно, заранее зная, что её слова достигнут цели. Энакин не надеялся, что Асока его заметит, ведь глаза не видят бесплотный дух, за то сердце способно узреть любовь, которая ещё лишь зарождается.

***

Он умирал дважды, но смерть не принимала его, отвергнув даже сегодня, когда его сердце вырвали из груди. А через несколько часов после этого он пришёл в сознание. И произнёс первые слова: - Скажите Асоке, пускай она придёт... И пусть она согласится стать моей женой. Асока пришла тут же, не пришлось даже идти за ней, равно как и отвечать на предложение, за неё это сделали глаза - огромные и голубые, как небо, в которых светилось бесконечное счастье, что соединило в себе любовь двоих людей. Глаза их сына.