Предложение

      Утром Мью будят толчком по лодыжке: — Долго спишь. В былые времена уже мчался бы мне за кофе. — Спасибо, что напомнил про мой статус «мальчика на побегушках», — Мью разминает затекшие от лежания на полу плечи и спину, а затем смотрит на часы: — Половина восьмого? Ты серьезно? — А что? Вчера магазины не работали, но сегодня-то всё открыто, верно? — Даже если, то? — Едем покупать мне телефон. — Ммм, а на девять-десять часов утра нельзя было перенести столь важную миссию? — Нет. — Почему? — Потому что в девять-десять у меня будет другая миссия. Пи Мин — я уверен — уже разносит издательский дом, а я без связи. — Напиши ему в мессенджере с ноутбука. — Смеешься? Этот гений философско-астральной байды не признает современных способов связи.       На самом деле Галф прав. Но завтрак сегодня будет подан не раньше половины девятого, а пропустить его, чтобы ехать в компании начальника за новым трёхглазым гаджетом, — так себе перспектива. — Заедем тогда на завтрак куда-нибудь.       Галф поправляет ворот белого с зелёным поло: — Куплю тебе бургер на вынос, так и быть. В качестве компенсации. — Я не это имел в виду. — Через десять минут жду тебя на улице. Эм… Сам-то водишь машину? — Увидишь, — подмигивает ему Мью, перекатываясь на живот и обнимая подушку, — черт, Галф, а без меня — никак? — Нет, Мью, никак. — Ммм, боишься соскучиться?       Галф закатывает глаза, а затем поджимает губы: — Мечтай. Я просто рассчитываю на приличную скидку в одном из ваших семейных «киосков».       Мью усмехается, выныривая из-под покрывала, чем вызывает наигранно-брезгливое выражение лица Канавута: — Предупреждать надо, что голышом спишь, — фыркает он в дверях.

***

— Мм, всего лишь Audi? А что не Porsche? — Ну, куда уж нам, «мещанам», до Porsche, — Мью садится за руль, — и? Кажется, из нас двоих именно ты спешил за покупками.       Не глядя на него, Галф оказывается в машине.       Они едва успевают покинуть территорию резиденции родителей Мью, когда тот слышит: — Есть здесь у вас какой-нибудь храм? — Есть. А что? — Заедем туда… сначала. — Зачем? — поднимает бровь Мью, — решил начать год с замаливания грешков?       Тон Мью насмешлив, но Галф не парирует, а только смотрит прямо в глаза и произносит тихим голосом: — Припаркуйся на обочине. Я выйду.       Всё веселье мигом растворяется. — Что случилось, Галф?       В печальных глазах Галфа есть что-то такое, что заставляет Мью накрыть его ладонь своей. — Ничего. Я выйду и сам доберусь, — Галф вытаскивает свою руку и убирает её повыше, — а ты можешь продолжать наслаждаться весёлым уик-эндом.       Мью сдвигает брови к переносице и молча продолжает вести машину.       Высадив своего начальника около местного храма, сам остаётся в машине. Галф возвращается через пятнадцать минут. Путь до ближайшего магазина электроники они продолжают в обоюдном молчании.       Днём каждый занимается своими делами. Галф изо всех сил пытается умилостивить дракона Пи Мина, а Мью помогает «девочкам» с обедом. Пробует наладить контакт с отцом, который перебирает в гараже раритетный пикап, но то тщетно.       Ночью оба, без сна, лежат по своим местам. — Галф? — Что? — Не знаю… Но что-то изменилось. Ты сегодня сам на себя не похож. — А именно? — Мм… Храм, твое молчание и отсутствие бесконечных «Мью, где мои…»… Ну, ты же понял, верно?       Галф шуршит одеялом, поворачиваясь на спину. Какое-то время молча пялится в потолок, несколько раз тяжело сглатывая. Затем произносит: — На второй день нового года. Только двенадцать лет тому назад. — Мм… Ты о чем? — Мью садится на на полу, устремляя взгляд к кровати. — Моих родителей не стало в этот день. Двенадцать лет тому назад.       Чёрт… Ну я и осёл! — мысленно негодует сам на себя Мью. — Вот зачем ему нужно бы в храм… И вот почему он так грустил в Новый год.       Ничего не объясняя и не спрашивая разрешения, Мью поднимается и подходит, чтобы сесть на край постели — так, чтобы видеть лицо Галфа. — Эм… Не знаю, конечно… Но если хочешь — можем поговорить. — О чем? — безучастно бросает Галф в потолок. — Ну так… О том, что у тебя на душе. — А ты что, ещё и психоаналитик по совместительству? — Нет. Но разве обязательно им быть, чтобы просто выслушать другого? Особенно, если он в этом явно нуждается. — Да откуда тебе знать, в чём я нуждаюсь? — Ты серьезно? — усмехается Мью. — То есть, это не меня ты запрягал все эти годы по всем своим потребностям первостепенной важности? — Мью. Я, типа, оценил твои усилия, но… не надо.       Тишина. — Если хочешь знать… После того «прощального перформанса» Према я выпил за вечер бутылку виски. Не потому, что хотелось выпить, а потому что хотелось наглухо забиться в своей комнате в пятый угол. Которого нет.       Мью кладет руку на одеяло и отягивает его, прикрывая стройные лодыжки Галфа. Тот издает смешок, но слишком натянутый. Неестественный. — Я знаю, что не должен позволять себе быть слабым, — вполголоса продолжает Галф. — Почему? Иногда… можно. — Нет, Мью. Нельзя. Этот мир не признает слабости. Он сожрёт тебя и выплюнет. Ты и глазом моргнуть не успеешь, как окажешься на самом дне. С которого не выбраться. Я с шестнадцати лет боролся за место под солнцем. И я его не отдам. — А с чего ты взял, что позволить себе просто быть собой — это признак слабости? — Разве нет? — Нет.       Галф снова замолкает на какое-то время и опять принимается говорить: — Мне немалых усилий стоило создать себя таким, какой я сейчас. Так что — зря стараешься, Мью. Меня не нужно пытаться изменить. — «Таким, какой ты сейчас»? А это какой именно, Галф? Если убрать твою должность, годовой доход с большим количеством нулей и всю эту «успешность», какой ты, Галф? Какой ты настоящий? — Слушай… — Не надо, можешь не отвечать. Я тебе это скажу сам. Настоящий Галф — тот, кто остался один на один со своим детским горем двенадцать лет тому назад. Настоящий Галф — тот, кто боится сказать «я не прав», даже если прекрасно понимает это. Настоящий Галф — тот, кто ни за что на свете не снизойдёт до того, чтобы попросить помощи, даже если очень сильно в ней нуждается. Вот почему ты так страшишься депортации на Родину: там нет тех, перед которыми ты все эти годы тщательно лепил образ «непоколебимого» Галфа. Там тебе придётся быть настоящим.       Мью вынужден замолчать. Нет, Галф не возражает. Да и смысл? Мью не слукавил. И не преувеличил. Наоборот. Всё слишком «в яблочко». Большие глаза Галфа блестят от застрявших в густых ресницах слёз. Придвинувшись ещё ближе, первый шепчет: — Обнять тебя?       От «тихого и ранимого» Галфа не остаётся и следа: — Ещё что скажешь? — бурчит он, утирая глаза ладонями, — и вообще! Что ты тут расселся? Иди к себе.       Резко натянув одеяло на плечо, Галф разворачивается на бок, спиной к Мью.       Покачав головой, Мью с сочувствующей улыбкой несколько раз гладит Канавута по волосам, а затем наклоняется к его виску: — Ты обязательно будешь в порядке. Доброй ночи, Галф.       Не дождавшись ответа, он встаёт и отправляется на свое место на полу. Даже не подозревая, что уголок одеяла у лица Галфа так и не высохнет до самого утра.