Предложение

— Зачем ты пришел? — Давай поговорим, Галф.       Два чемодана. Немного его начальник собирается взять с собой. Под глазами — грязно-розовые ореолы. Ночь явно выдалась бессонной. — Даже не впустишь? — Мью устало опирается локтем на дверной косяк.       Галф кивает, уступая дорогу: проходи.       Уже будучи внутри квартиры Галфа, Мью получает предложение «чай», «кофе»? Но Мью отказывается, на что его теперь уже бывший начальник только пожимает плечами. — Тогда, не знаю, что ещё… просто скажи, зачем пришел. У меня перед вылетом ещё дела остались. — Зачем ты всё разрушил? Никого не спросил. Ну да. Ты же босс. Ты всегда прав. — Я подписал приказ о твоём назначении. И передал рекомендации нашим учредителям, чтобы они ходатайствовали о сохранении за тобой должности перед новым главредом. Према они не станут брать. Видимо, сами убедились в его никчёмности. — Опять ты за своё? И делаешь вид, будто не услышал меня и не понял. — А ещё я прочитал твою рукопись, Мью. Две ночи подряд читал. И скажу тебе, что она… она более чем достойна печати. Уверен, в будущем тебя ждёт успех. — Так уж и ночами читал? — А что? — натянуто смеётся Галф, — иногда мне приходилось тратить ночи на прочтение полнейшей бездарщины. Так что… нет ничего удивительного в том, что я провёл их, читая хоть что-то стоящее среди всей этой безвкусицы и графоманщины, добрая половина которой — плохо завуалированный плагиат. — Спасибо… но как-то не радует, Галф. — Хм, не радует? — Нет. Да, я понимаю, получив признание своей работы из уст такого эксперта, — и это не сарказм, Галф, — мне следовало как минимум более эмоционально поблагодарить тебя… но нет, Галф. Знаешь, как-то сейчас другое важнее. — Мью, иди домой. Было неплохо поработать с тобой. — И за это — спасибо. Но я не уйду, пока мы нормально не поговорим. — А что тут говорить? И о чем?       На самом деле, у Мью нет никакой заготовленной речи. Он шел сюда, вообще не понимая, с чего начнёт разговор. Он не продумал, что будет отвечать Галфу, как будет аргументировать, даже примерно представляя его реакцию. У него нет плана «Б». И, сказать по правде, план «А» тоже отсутствует. — Я хочу, чтобы ты остался. — Это невозможно, Мью. Ни по закону. Ни по совести. Наверное, удивишься. Но она у меня есть. — Нет. Не удивлюсь. Я и без твоих откровений знал, что ты не такой, каким тебя все представляют. — Ну да. Наверное, поэтому именно благодаря своему чертовски порядочному помощнику я стал известен как персонаж страшилки Кинга. — Если ты про «оно», прозвище это тебе придумал не я, — краснеет Мью, теребя край рубашки. — Сделаю вид, что верю. — Окей, Галф. Да. Иногда, чёрт побери, ты был просто невыносим! Иногда очень хотелось всыпать тебе по первое число, потому что ты вообще берегов не видел в том, как обращался с людьми… Но я никогда не позволял себе пренебрежительно отзываться о тебе при других. Ты ведь слышал тот мой разговор с отцом перед пикником, верно, от начала и до конца слышал, так? — Даже если, то что? — А то, Галф. Это правда. Все, что я сказал о тебе отцу, — правда. В тебе немало качеств, которые вызывают восхищение. И ты действительно очень красивый. — Ничего. Последнее исправит время.       Оба издают смешок. Но это не ничуть не ослабляет напряжённой атмосферы. И всё же Мью предпринимает отчаянный шаг. В прямом и переносном смыслах. Без предупреждения приблизившись к Галфу, он безапелляционно обнимает его, шепча в висок: — Пойдем к этому Нанчаю, покажем ему фото, видео с нашего уик-энда, повинимся, объяснимся, всё что угодно… зачем тебе уезжать? Ведь ты же там совсем один будешь.       Галф не сопротивляется объятиям, но и не обнимает в ответ. — А здесь — иначе? Здесь я не один? — голос звучит тихо и обречённо. — Если захочешь — будешь не один.       Галф шагает назад, ему сложно смотреть в глаза: — У меня правда много дел, Мью. Возвращайся к себе. Было здорово познакомиться с твоей семьей. Уж кому-кому, а им и тебе я точно не имею права портить жизнь. Извини, что у меня не хватило смелости самому признаться им во всём. И это, похоже, придется сделать тебе. Будем считать это моим последним поручением к самому лучшему личному ассистенту. — Сколько похвалы напоследок! Рукопись, самый лучший помощник… Хочется чистеньким из всего этого выбраться, да? — Допускаю, что ты имеешь право злиться. Можешь даже послать меня. Если станет легче. — Нет. Не станет. И я не хочу, чтобы ты улетал.       Галф стоит так близко к стене, что невольно прислоняется к ней затылком. — Эти дни, проведенные в твоей семье… одним словом, я решил разыскать своих родных в Китае. Насчёт отца — не знаю… Здесь у него точно никого нет. Но у мамы, вроде как, остались родители, мои бабушка и дедушка. Они были против того, что она вышла замуж за тайца… никогда не видели меня… Но вдруг? — Галф шумно сглатывает. — Да и китайский, заодно, вспомню. И ты был прав, когда говорил, что там мне придется быть настоящим. Так и есть. Но я хочу этого. Хочу быть. А не казаться.       Что тут скажешь? Если это искреннее желание — оно вполне оправдано. — Будет здорово, если ты найдешь родных, Галф, надеюсь, всё у тебя получится. Вот только как мне быть, Галф? Я, наверное, бесхребетный дурак в твоих глазах, но я чувствую, что вместе с тобой теряю что-то очень важное. — Привычка, Мью — Что? — Это привыка, Мью. Ты просто-напросто привык, что работаешь на меня, исполняешь мои приказы, порой самые несносные… Надеюсь, твой новый начальник будет гораздо более лояльней и справедливей к столь ценному работнику. — Даже сейчас не можешь обойтись без своих штучек, Галф?       Слышится вздох усталости. Галф снова не может посмотреть ему в глаза: — Просьба. Не приказ. Пожалуйста, возвращайся к себе, Мью. Спасибо тебе за всё… Обещаю купить экземпляр твоей книги… На память. — Мы больше не увидимся? — А зачем, Мью? Лишнее это. — Ты сейчас говоришь искренне? — Уходи, Мью.       Небо сегодня сияет какой-то яростной обжигающей синевой. Мью долго, пока не затечёт шея и не начнется резь в глазах, будет стоять под ним, высоко задрав голову.       Не у каждого хватит сил плыть против течения жизни. Но Мью твёрдо решил, что рискнёт.