Уроки литературы

Я медленно шагала по почти пустой улице, а в голову лезли дурацкие цитаты из пабликов Вконтакте. «Тихий вечер сентября, на языке горький запах сигарет, в кармане ярко-зелёная зажигалка из «Пятёрочки», а на душе свобода, несмотря на предстоящие экзамены». Забросив романтизацию происходящего и сентиментализм, я двинулась быстрее к дому по тихим улочкам Питера. Да какой уж тут Питер… Даже унизительно как-то звучит. Это Санкт-Петербург! Санкт-Петербург Достоевского. Подошла к парадной и встала у дверей. Подняла голову. Днём было пасмурно, а сейчас небо полностью чистое. Приглядевшись, я заметила даже парочку звёзд, а это редкость в городе. Поднялась на пятый этаж, открыла дверь и в очередной раз мысленно упрекнула себя в том, что пора как-то пометить ключи. Вечно путаюсь. В квартире меня встретил неприятный запах пива. — Блудная дочь вернулась! — послышался голос любителя дешёвого алкоголя. — Блудный отец не свалил… — буркнула я, попутно снимая обувь. Я прошла на кухню, где мама, несмотря на позднее время, готовила что-то. Уставилась на неё. Она ссутулилась над плитой, волосы были завязаны в неаккуратный пучок, даже, скорее, узел. Весь её вид был очень неухоженный. — Зачем ты так говоришь об отце? — не поворачиваясь, спросила она. Видимо, всё-таки услышала, что я сказала. — У меня такой же вопрос к тебе. — я прислонилась к стене и не отводила взгляда. — Тая, угомони своего ребёнка, — она подняла голову от сковородки, но так и не повернулась ко мне. — Он всё для нас делает. — Посмотри на меня, — я внимательно смотрю на её мимику. Мама поломалась пару мгновений, но всё же наконец развернулась. Под её глазом красовался синяк. Она как-то стыдливо сжала пальцами фартук, отвела взгляд. Весь остаток вечера я провела заперевшись в комнате. Устала жалеть маму и слушать её рассказы о том, как отец содержит нас. Содержит, мам? На свою двадцатку в месяц он пьёт своё мерзкое пойло литрами и кормит собаку. Даже через раз. Держится всё на маме, сгорбленной под тяжестью двух работ. Иногда мне кажется, что и собаку он любит больше, чем маму. Нет, я в этом уверена. — Лен, вынеси бутылки! — в этот же момент крикнул он. Отвратительно. Я вышла на балкон и достала уже вторую сигарету из новой пачки. Глянула на наручные часы. Час ночи. Сокрушённо подумала, как завтра будет болеть голова. Ещё более сокрушённо поняла, что не у меня одной будет она болеть, и это, конечно, будет сопровождаться криками. Примерно через шесть страниц Пелевина я погрузилась в сон. Там меня ждала, наверно, лучшая реальность. Лучшая реальность была прервана будильником. 7:30. Ощущение, будто полежала пару минут, и, как по заказу, специально для ранних пташек играет утренняя композиция «Лена, таблетку!» Всё, как я люблю. Быстрые сборы и стандартные пять минут самолюбования, и я уже схватила рюкзак и постаралась незаметно смыться. — Тай, а завтрак? Меня прямо сейчас вывернет от тухлого запаха в квартире, какой к чёрту завтрак? — Я только кофе выпью, — хотя хотелось бы чего-то покрепче. Через три минуты я уже шагала по улице. Проверила карманы. Забыла. — Извините, у вас не будет сигаретки? — спросила незнакомца, стоящего на обочине. — Держи. А у тебя зажигалки не найдётся? — Найдётся. — я гордо протянула ему пёстро-зелёную зажигалку с логотипом Пятёрочки. Он тепло улыбнулся, и мы синхронно сделали затяжки. Я окинула его взглядом. Очень приятный мужчина лет… Тридцати? С определением возраста у меня всегда были проблемы. Шикарно слепленное лицо модели с ярко-синими глазами, которые в этот момент оценивающе оглядывали меня. Думаю, если бы он сейчас предложил мне выйти за него замуж, перед положительным ответом я бы подумала секунды три от силы. Думаю, я слишком падкая на голубоглазых мужчин. — Милые тапочки, — заметил он. — Спасибо, — отозвалась я на автомате. Затем вскинула бровь и уставилась на него. Посмотрела вниз. С негромким «блять» я мысленно отметила, что мои домашние тапочки и правда милые, но для осени прохладно. Сделала ещё одну затяжку и снова мысленно выругалась: первый урок начался три минуты назад. Улыбнувшись краешком губ знакомому незнакомцу, я поспешила в сторону дома, дабы переобуться. По-идиотски? Да. В моём стиле? Определённо. Я зашла в класс в середине урока. На меня смотрело много глаз, но больше всего меня насторожило только две пары: директора школы и уже знакомые голубые. — Чацкая! Что за ужасная привычка опаздывать каждый день? — директор гневно пялился на меня. Меня сейчас больше волнует вопрос, не брежу ли я, видя утреннего вора зажигалок. Да, он, кстати, не вернул мне её. Извинившись, я уселась за последнюю парту рядом с Алёной. Не назову её своей подругой, но каждую перемену на подоконнике школьного туалета я провожу именно с ней. И обязательно за философской беседой. — Заценила нашего нового учителя? — хихикнула Алёна. Ну нихуя себе. — Он у меня зажигалку забрал, — усмехнулась я. — Спалил за курением что ли? — Лучше. Потом расскажу. — пробормотала я и уставилась на него. Директор, закончив свою речь, остатки которой я благополучно пропустила мимо ушей, вышел из кабинета, смерив всех грозным взглядом, как он говорил, «для профилактики». — Ещё раз здравствуйте. Повторюсь, меня зовут Антон Сергеевич. — торжественно начал учитель, но потом его тон сменился на обычный, который я слышала утром. — Надоедать вам сегодня не буду, быстро пройдусь по фамилиям, познакомимся хоть. Все за? По классу прошёлся негромкий одобрительней гул. — Значит, русский вести будет? — я повернулась к Алёне. — И литературу. Еленка позавчера со скандалом ушла. Говорят, что из-за параллельного одиннадцатого, — усмехнулась она. Я издала тихий смешок. Ещё одну довели до нервного срыва. — Чацкая! Я встала и посмотрела на Антона Сергеевича. — После урока буквально на секундочку задержись. — сказал он. Села обратно на место. Неужели отчитывать меня будет за курение? Знаете, не педагогично, Антон Сергеевич, сначала давать сигарету, а потом за это ругать. — Ну, всё понятно. На нашем месте буду ждать. Всё расскажешь! А я пока шутки придумаю про роман с учителем, — Алёна в шутку подмигнула мне. Я закатила глаза. После урока чуть не забыла подойти к Антону Сергеевичу. Почти все из класса уже вышли, оставшиеся также спешили в коридор. Новый учитель пялился в монитор с выражением лица, которое я бы назвала «мама, забери меня». Он поднял взгляд на приближающуюся меня. — Любительница тапочек решила переобуться? — проговорил он, улыбнувшись, и возле его глаз появились едва видные морщинки. — Зажигалочку вернёте, любитель вишнёвых сигарет? — Ой, — растерялся он, шаря по карманам, — держи. И не надо так, курить я начал только неделю назад. — Вот это откровения. — усмехнулась я. — Чтобы было, как у Фета, «непогода — осень — куришь»? — Нет, но такая версия мне даже больше нравится, — он провёл по мне взглядом и снова улыбнулся. — А тебе нравится Фет? Дяденька, отпустите, я от вашего взгляда себя голой чувствую. — Вполне, — задумчиво произнесла я. Да, и ваш «ряд волшебных изменений милого лица»* тоже мне по душе. — Чацкая, не напомнишь, где кабинет директора? — Антон Сергеевич взял в руки какие-то бумажки и встал. Да, я почему-то не отметила его высокий рост. Даже очень высокий. — На втором этаже, — ответила я, — мне как раз туда, давайте подкину. Зачем. Я. Это. Сказала. «Подкинув» учителя, поспешила к Алёне, долго заставила её ждать.

***

— Да ничего такого, — убеждала я любопытную Алёну, — я у него утром сигарету стрельнула, а он зажигалку мне отдать забыл. И вообще любопытной Варваре на базаре нос оторвали. — Ну-ну, — заулыбалась она. Опоздав на обществознание, я без происшествий дожила этот учебный день. По крайней мере, пока что. Радовало, что завтра выходной, а последним уроком была литература. И точно не потому что её ведёт Антон Сергеевич! Просто люблю этот предмет. Осталось только себя в этом убедить до конца. Новоиспечённый учитель выглядел помятым. — Так… какую последнюю тему вы проходили с прошлой учительницей? — он начал урок, и в секунду вся его усталость куда-то улетучилась. По программе была Цветаева, но Елена Викторовна предпочла дать нам такое замечательное произведение, как «а вот в мои годы…», его она разбирала почти на каждом уроке. — Значит, Маринка… — он получил чей-то ответ. — Хорошо, что мы знаем о Марине Цветаевой? Молчание. И ещё пару секунд молчания. Я подняла руку, но знаниями блеснуть решила не совсем теми, которые он хотел услышать. — Цветаева всю жизнь изводила мужа, пыталась бросить семью из-за влюблённости в Софью Парнок, отдала двух дочерей в приют. А ещё Пастернак, помогая ей упаковывать вещи, принёс верёвку и пошутил: «всё выдержит, хоть вешайся», Марина оценила эту шутку и на этой же верёвке повесилась. Звенящая тишина и сдавленный смех соседки по парте. Антон Сергеевич молча смотрел мне в глаза, и меня всё больше накрывал ужас. И зачем я это сказала?! Кажется, секунда, и он накричит на меня. К моему удивлению и облегчению, он рассмеялся. — Отлично, — хихикнул он и продолжил мою мысль. — Кстати, о муже Цветаевой… — Ты в своём репертуаре, — улыбнулась Алёна. — Толкни, если что-то интересное будет. Я положила голову на руку и прикрыла глаза, через пару минут и вовсе вырубилась. Кто-то настойчиво тряс меня за плечо. Я открыла глаза и увидела голубоглазого вора зажигалок. Алёна куда-то смылась, как и весь класс. Мысленно назвав её предательницей, я посмотрела на учителя. — Спящая красавица, у меня к тебе две ответственные просьбы! — тут же оживился он и отошёл от меня к своему столу. — Мне сказали всучить способным ученикам олимпиаду по литературе, а у тебя голова хорошая. — Спасибо, конечно, но голова только снаружи хорошая. Я знаю только матные стишки и пару анекдотов про литературу. — Анекдоты я люблю! Расскажешь как-нибудь, — весело сверкнул глазами учитель. — А вот насчёт олимпиады всё-таки подумай. Я могу тебя подготовить. — Ну, если это так важно… — Отличненько! — обрадовался он, не дав мне договорить. — Вот и договорились. — Но я же не… — Я тебя подготовлю! — опять перебил меня учитель. Странно, что его поведение меня не бесило, и он до сих пор не был послан вместе со своей олимпиадой куда подальше. — А вторая просьба? — спросила я. — Зажигалочку не одолжишь? Забыл сегодня, — улыбнулся он. — Ой, как не педагогично! — заметила я. Антон Сергеевич демонстративно закатил глаза. Взял со стола какие-то бумажки и протянул мне. — Пробный вариант олимпиады. Погляди, попробуй, все вопросы ко мне. Если бы он знал, как я хочу съязвить… Антон Сергеевич вышел вместе со мной из школы, мы встали у забора и закурили. — Так что там за анекдоты про литературу? — напомнил он. Выслушав три мои шуточки про Раскольникова, Максима Горького и Колобка (второй от такой компании, надеюсь, не перевернулся в гробу), мужчина от души посмеялся. Неужели моё плоское чувство юмора и правда кому-то по душе? Он взял с меня обещание не жаловаться учителям на наш перекур. Пожелав друг другу хороших выходных, мы разошлись в разные стороны: я — домой, а учитель ушёл обратно в школу. Только сейчас включила телефон и увидела несколько новых уведомлений: мою фотографию лайкнул какой-то Антон Борисов, Алёна просила прощения, ибо убежала на свидание, а на Ютубе вышла парочка новых видео. Скучно живу, что уж тут. Антон Борисов. Да мало ли в мире Антонов? Квартира встретила меня тишиной. Все на работе. Покормив собаку, которую, кстати, зовут Аляска, я плюхнулась на диван на кухне и залезла в соцсети. Заверила Алёну, что ничего страшного не произошло (если не брать в учёт Антона Сергеевича с его олимпиадой), проверила, кто же лайкнул фотографию. А вы всегда, Антон Сергеевич, ученицам лайки ставите, или только избранным с зажигалками? Судя по страничке, учитель был обладателем серого котёнка, чёрной иномарки (разбираться бы ещё в них), любил фотосессии. Ну а кто с такой внешностью не любил бы фотографироваться? Думаю, когда он родился, его матери сказали «поздравляем, у вас модель». — Так, ладно. — пробормотала я, глядя на очередную фотографию с серым котом на его голове. — Так, ладно. Заело. Меня заело. Посчитав любование Антоном Сергеевичем глупым занятием, отложила это дело в ящик «я подумаю об этом позже», пусть он и так забит мыслями об экзаменах и предстоящей олимпиадой. Для полноты картины только молодого учителя и надо. Так держать, Тая, вот, чего тебе не хватало! Вышла на прогулку с Аляской. Питер радовал хоть блеклым солнцем в октябре. В честь такого я решила пройтись до парка. Через час, вымотав собаку, сама устала и заметила, что прошла чуть ли не весь парк. Двинувшись в сторону дома, поняла, что ошиблась, рассчитывая на отсутствие дождя весь день. Холодные капли падали сначала потихоньку, а потом одежда промокла насквозь. Теперь мои волосы пахли, как шерсть Аляски. На тот момент я чувствовала себя промокшим и замёрзшим ёжиком где-то в тумане. Люди прятались под зонтами и спешили из парка, а я стояла, вертела головой и не могла понять, куда же мне идти. Из-за плотной стены дождя все дорожки казались одинаковыми, капли летели в глаза, заставляя постоянно жмуриться. На телефоне оставалось 3% зарядки. Прилетевшее сообщение от отца «домой придёшь — убью» окончательно ввело меня в ступор. Я просто стояла в ледяном дожде и крепко сжимала поводок. — Совсем глупая что-ли? Меня накрыл тёмный зонт. Я не успела понять, что происходит, как меня взяли за руку и быстрыми шагами повели куда-то.