Уроки литературы

Антон Сергеевич попросил обращаться к нему просто на «ты», чего я, конечно же, не делала. Есть же какой-то шарм называть его по имени и отчеству. Мне нравилось приходить к нему в кабинет после девятого урока, когда уже почти все ушли из школы, и целовать его. Он так смешно пугался, отпрыгивал от меня и шипел, мол, вдруг кто-то увидит. А я цитировала ему Ги Де Мопассана: Законный поцелуй никогда не сравнится с поцелуем украдкой. Нравилось читать ему наизусть стихи о любви. Нравилось, сдавая ему тетрадь на проверку, оставлять на полях три маленькие буквы: ЯЛВ. Нравилось смотреть, как он, заметив их, улыбается. Сразу после того случая мама подала на развод с отцом, чему я была очень рада. Моё желание вернуть прошлую жизнерадостную маму показалось вполне выполнимым. А через какое-то время отец съехал, и наша жизнь существенно улучшилась. После Нового года мне сняли гипс. У Антона Сергеевича заболела мама, и ему пришлось уехать к ней в Москву. Более того, ему предложили там более оплачиваемую работу. Я, провожая его на поезд, рыдала: не могла с ним поехать. Экзамены, и маму оставлять было нельзя без внимания. Было очень тяжело отпускать его. Его поезд уже приехал, а я всё не отпускала его. Думаете, легко перестать целовать человека, которого безумно любите? Когда же он уехал, я всегда заряжала телефон и даже отключила беззвучный режим, мы постоянно были на связи. Он писал мне о любой мелочи, фотографировал Льва Николаевича и присылал мне несколько раз в день. Антон Сергеевич очень хотел приехать, но завал на работе и больная мать не позволяли. Ещё и меня от уроков не хотел отвлекать. Антон Сергеевич, больше всего меня отвлекает ваше отсутствие. Я никогда не думала, что смогу так сильно скучать по любимому человеку. Он, переписываясь со мной, всё больше раскрывался мне, а я всё больше удостоверялась, что люблю его. Неужели чтобы стать ближе, нужно быть дальше? Эту тоску было нечем заглушить, поэтому с головой погрузилась в учёбу, оценки по всем предметам улучшились, но не моё настроение. Каждый день тосковала без него, да и он, конечно, грустил. Начала курить гораздо чаще, чем раньше. Он снился мне гораздо чаще, чем раньше. Отвлечься от постоянного уныния помогала мама: после развода она расцвела, сделала новую причёску, снова стала краситься, красиво одеваться. Очень многое в ней изменилось не только внешне, мама стала гулять со мной и Аляской, как раньше, смеялась, болтала со мной… Я была очень рада этой перемене. Мы наконец взялись за ремонт гостиной. Мой первый экзамен — математику — я сдала, как мне показалось, неплохо. Позже оказалось, что сдала на пять, пусть и слабую. Все остальные экзамены пролетели быстро, по всем в итоге вышли хорошие оценки. Я даже почти не радовалась этому. Ничего вокруг не замечала, просто ждала приезда Антона Сергеевича, это было для меня чуть ли не первостепенное. А у него всё не получалось. Очень хотелось, чтобы он пришёл на вручение аттестата. Я надела платье, даже причёску сделала красивую, а он снова не смог. Из-за его отсутствия на вручении была с тоской в глазах. Вроде бы довольная, но всё равно чего-то не хватало. Точнее, кого-то. Антон Сергеевич, я стою здесь такая красивая, держу свой аттестат, а вы не видите. Не видите! Этот важный момент хотелось провести с ним рядом. Мероприятие закончилось, фотограф сфотографировал всё и всех, кого только можно было, выпускники и учителя стали расходиться. Я стояла, не шелохнувшись, а на глаза наворачивались слёзы. Не было уже сил ждать его больше. Плевать на выпускной, на ресторан, одноклассников, завтра же куплю билеты, поеду в эту его Москву и… Мои глаза со спины кто-то накрыл ладонями. Я вздрогнула. — Мам? — спросила я. Чьи-то руки мотнули мою голову. Нет. — Алёна? Снова нет. — Егор? — Какой ещё Егор? До ушей донёсся ставший родным голос, который последние несколько месяцев я слышала только по телефону. Мой! Мой Антон Сергеевич! Я резко подпрыгнула, развернулась и влетела в грудь мужчины. Крепко сжала руками в объятьях, уткнулась лицом в него, боясь отпустить, а то вдруг опять в свою столицу от меня сбежит. Он тоже крепко обнял меня. — Я так скучал… — прошептал он мне на ухо. А я уже не сдерживала эмоций. Слёзы брызнули из глаз. Сейчас тушь потечёт, да и похуй на эту тушь! Главное, что он рядом, мой Антон Сергеевич! Подняла взгляд, просмотрела в его голубые глаза, а потом ухватилась за шею и наклонила его голову к себе. Он, недолго думая, впился в мои губы своими. Целовал жадно, сильнее прижимая к себе за талию. — Я вас люблю… — сквозь поцелуй прошептала я. Он отстранился и посмотрел на меня, улыбка не сходила с его лица. — И я тебя люблю. — Стыд и срам! — ворчливо кинула нам проходящая мимо старушка. — Простите нам наше счастье, — ответил ей Антон Сергеевич по-достоевски, а потом опять взглянул на меня. — Что ж ты плачешь, дурёха, вся тушь растеклась… Мужчина осторожно провёл пальцем под моим глазом, вытирая грязь, а потом внезапно схватил меня за руку. — Пойдём! — потянул он меня. Я побежала за ним, и было всё равно, куда. Мы добежали до его парадной, зашли внутрь. Через пару минут оказались в его квартире. На входе была брошена его сумка. Я так давно не была здесь… Антон Сергеевич закрыл дверь и опять набросился на меня с объятиями. Он целовал меня в щёки, шею, уши, отчего я вжимала голову в плечи и хихикала, целовал снова и снова, кусал, не давая отдышаться от бега и от переизбытка эмоций и чувств. Мужчина подхватил меня на руки, мои ноги обвили его торс, руки — шею, а его ладони нагло гуляли по моему телу, затем нашли застёжку платья и потянули её вниз, оголяя плечи. — Моя маленькая… — рычал мне в шею, из-за чего мурашки бегали, как угорелые. — Я так тебя люблю… — Тоша… — прошептала я, отчего он замер от неожиданности на секунду и с новой страстью стал зацеловывать шею, спускаясь к ключицам и плечам, срывая с моих губ тихие стоны и заставляя выгибать спину навстречу его ласкам. Не отрываясь от поцелуев, он легонько толкнул дверь в спальню ногой, зашёл туда и, повалив меня на кровать, навалился сверху. Лёжа под ним, чувствовала себя такой маленькой по сравнению с его огромным телом. Чувствовала себя беззащитной перед ним, но при этом в безопасности. Мужчина вытянул мои руки вверх, прикасался губами к запястьям. Наконец он раздвинул мои ноги, потянул платье вверх, намереваясь его снять. Я поддалась, помогла ему и, оказавшись лишь в нижнем белье, снова вовлекла в поцелуй, попутно расстёгивая пуговицы его рубашки. Антон Сергеевич провёл кончиками пальцев по моей спине, я изогнулась всем телом и, оторвавшись, нервно толкнула мужчину в грудь. - Блять! Сам расстёгивай, - гневно выдохнула я. Он громко рассмеялся. Провёл по мне взглядом и, не отрывая его, расстёгивал пуговицы. Я засмотрелась. Длинные ловкие пальцы, кольцо на указательном, сильные руки, а на них вены, похожие на много-много маленьких змеек, мышцы то вбухали, то опадали, играя под кожей. Идеальные руки. Эти идеальные руки потянулись ко мне, обхватили моё лицо ладонями, а затем их хозяин снова впился в мои губы. Он слегка толкнул меня назад, и я легла на спину, а он навис сверху. Бабочки бешено бились куда-то в низ живота, мужчина провёл пальцами именно там, будто чувствовал, спустился к белью и аккуратно стянул с меня трусики. Он внимательно смотрел на меня, в его глазах читалось дикое желание, но и осторожность: он не хотел сделать мне больно, напугать, оттолкнуть. Затем он медленно снял с меня бюстгальтер. Я потянула его ногами ближе к себе, и он уже увереннее провёл руками по внутренней части моих бёдер. Я прикусила губу, глядя на его руки: одна скользнула на мою грудь, обхватила её, а потом аккуратно покрутил пальцами сосок, отчего я не удержала стон, а он в ответ улыбнулся. Этот мужчина сведёт меня с ума… Другой рукой он дразнил меня, касаясь низа живота, и я подалась бёдрами вперёд. Наконец он коснулся там, где так хотелось: сначала не спеша, а потом всё активнее, он заставлял меня извиваться всем телом, толкаясь ему навстречу. В его руках я была как глина, мягкая и податливая. Это было… доверие. Он смотрел на меня с наглой ухмылкой, а я уже не удерживала стонов. Протянула руки к его брюкам, расстегнула молнию на ширинке и начала стягивать их. Он помог мне, оказался в одних трусах. Моё стеснение окончательно улетучилось, я уже не скрывала возбуждения, а он всё медлил, дразнил меня. Я посмотрела на него молящим взглядом, и мужчина наконец сдался и разделся полностью. Всё ещё находясь сверху, он снова вовлёк меня в поцелуй, но на этот раз в нём было больше нежности, чем страсти. - Маленькая моя… - он спустился губами к моей шее, обжигая дыханием. - Готова? - Да выеби меня уже! - я нервно подалась бёдрами вперёд, не в силах терпеть. - Тоша… Он округлил глаза и издал смешок. Такую меня он ещё не видел… Наконец он медленно вошёл в меня, я выдохнула. Тело отозвалось звоном, возбуждением почти до боли. Он повторил это чуть увереннее, всё убыстрял темп, срывал с моих губ уже совсем не скромные стоны, а иногда и сам хрипло стонал мне на ухо, из-за чего по телу бежали мурашки. Периодически я цеплялась руками за кровать, простыни, и в конце концов положила ладони на его спину: она была горячая, вздымалась и опускалась от частого дыхания. Когда я проводила ногтями по его коже, его будто накрывала новая волна возбуждения. Мне ужасно льстило, что я могу иметь такую власть над ним… Напряжение постепенно достигало предела, его движения стали ещё активнее, даже грубее, а через пару минут он откровенно вжимал меня в матрац. Я кусала его в плечо, не зная, куда деть избыток чувств, громко вскрикивала от глубоких толчков, просила ещё. Когда наше возбуждение дошло до пика, он накрыл мои губы своими, прикусил мою нижнюю… А потом уже было всё равно, мир будто провалился в бездну. Я усердно пыталась отдышаться и слышала такое же сбитое дыхание мужчины рядом. - Я тебя люблю… - выдохнул он мне в шею, притягивая снова к себе. - Антон Сергеевич… - я почти простонала его имя, - и я вас люблю. - Какого чёрта ты опять перешла на «вы»?!