Звёзды не виноваты

      Шимизу так увлекается, что до самого вечера не выпускает книгу из рук. Нужно будет спросить у Мичимии, где она купила такой справочник, и взять себе такой же. Пусть лежит дома на полке, интересно всё-таки обратиться к нему иногда, когда задумаешься, стоит ли пытаться подружиться с кем-то или, ещё интереснее, заводить романтические отношения. Конечно, у Шимизу есть критическое мышление, которому она обязана львиной долей всех принятых решений, но в качестве дополнительного фактора астрология подойдёт, к примеру, за неимением лучших источников информации о новом человеке.       Страница за страницей, Шимизу педантично изучает понятия и символы. Потихоньку разбирается в том, что такое натальная карта и с чем её едят. Окружность с точкой по центру — это Солнце. Полумесяц, похожий на перевёрнутую английскую С, — это Луна. Схематичный человечек, будто чертёнок с рожками, — это Меркурий. Знак женского начала — конечно, Венера. Знак мужского начала — очевидно, Марс.       В книжке подробно расписана длинная пошаговая инструкция, как рассчитать натальную карту. Нужно знать о человеке много всего: дату и год, время и место рождения. Всё аккуратно расчерчивается на эклиптике, всё учитывается и имеет своё значение. Но буквы в глазах Шимизу уже не складываются в слова и предложения, а скачут со строчки на строчку. За целый день в очках глаза устают, тем более если с утра до сумерек читать мелкий шрифт при сомнительном освещении.       Дома Шимизу бережно выкладывает книгу на стол поверх тетрадей и пары учебников, когда в комнату заходит мама. — Привет, милая, — она быстро целует дочь в щёку. — Пойдём ужинать, пока всё горячее. — Да, конечно, — Шимизу с готовностью шагает за матерью на кухню. — А папа? — Задержится сегодня на работе допоздна, — Киёко-сан игриво улыбается, — так что можем обсудить всякие девичьи секретики, если хочешь.       Мама подмигивает Шимизу, усаживаясь за стол рядом с ней и внимательно глядя на дочь. Она знает этот взгляд: мама ждёт рассказ про влюблённость или какую-нибудь новость из класса. Киёко-сан похожа на светскую красавицу, которая умеет прикинуться той, кого интересуют лишь розовые помады и лёгкие сплетни, однако Шимизу знает: мама немного скрытна, но проницательна и умна. Она почти по-детски расстраивается, когда дочь в очередной раз говорит, что ей не нравится никто из школы, а в классе день за днём не происходит ничего, что могло её заинтересовать. Шимизу и не против иметь с мамой эти «девичьи секретики», но ей решительно нечего скрывать. Так получается, что для неё важнее учёба, а к вожделеющим взглядам некоторых второгодок из мужского волейбольного клуба Шимизу давно привыкла. — Это не секрет, но сегодня подруга дала мне почитать книгу про знаки зодиака, — неуверенно рассказывает она. — Ты знаешь об этом что-нибудь? — Допустим, знаю, — мама бросает на Шимизу заговорщический взгляд. — Ты у меня Козерог, папа — Весы, а я у вас всего-навсего скромный Скорпиончик. Раньше я увлекалась, но быстро забросила это дело, — она пожала плечами. — Но ты обязательно прочитай, что там про нашу с папой совместимость, потом расскажешь мне.       Шимизу обещает завтра прочитать и после уроков рассказать ей, что о их любви говорит книжка. «Как будто двадцать лет совместной жизни и семнадцатилетняя дочь говорят об этом союзе недостаточно,» — мысленно замечает она и, поблагодарив маму за ужин, возвращается в комнату. Шимизу решает, что, даже если в книге будет написано, что у родителей плохая совместимость и нет будущего вместе, она всё равно скажет маме, что всё замечательно, их с отцом брак — союз мечты, и они проживут вместе в большой любви долгую и счастливую жизнь. Про «и умерли они в один день», наверное, будет уже лишнее.       Остаток вечера Шимизу проводит за скучным выполнением домашних заданий, но то и дело бросает взгляды на «Астрологию», горя от нетерпения завтра вернуться к ней.

***

Совместимость Скорпиона и Весов в любви достаточно высокая из-за сильного физического притяжения. Пылкий партнер в восторге от своей интересной и легкой в общении возлюбленной. В свою очередь, он дает Весам чувство стабильности и защищенности, а их привлекает любвеобильностью и заинтересованностью.       Шимизу сидит на своей предпоследней парте и прикрывает книгу учебником литературы. Самый скучный урок, который вечно стоит в расписании первым, и монотонное повествование учителя заставляет глаза буквально слипаться, если не отвлечься на что-нибудь поинтереснее. Оценки у Шимизу хорошие, вряд ли её сегодня спросят по последнему произведению, так что можно со спокойной душой заняться своим делом. «Нет, ну я же читаю на уроке литературы, что не так?» — оправдывается перед совестью-отличницей она.       В детстве Шимизу глотала книжки залпом, не отрываясь на все эти вдохи-выдохи и завтраки-обеды. От особенно интересных девочка могла не отрываться по два дня подряд, пока не будет прочитано всё от корки до корки, пока не будут пересмотрены все картинки и пересчитаны все главы. Эта привычка осталась и у взрослой Шимизу: от заинтересовавших её вещей оторваться сложно, словно книга исчезнет в тот же миг, когда девушка поднимет от неё голову.       Пообещав Мичимии вернуть книгу через пару дней, когда закончит с чтением, она возвращается к нему на тренировке. Ячи сегодня нет, так что заняться ей действительно нечем. Да, она присутствует, чтобы в любой момент решить организационный вопрос или выполнить поручение тренера, но в сущности прямо сейчас она не нужна команде. Разве что в качестве моральной поддержки для Танаки и Нишинои. Шимизу вновь принимается за Весов, Скорпионов и их взаимоотношения. Если вы видите пару закадычных друзей, внешне столь непохожих друг на друга, но очень близких и родных, велика вероятность, что перед вами Весы и Скорпион. Совместимость этих знаков в дружбе очень гармонична: сильный Скорпион всегда отстоит интересы нежных Весов, а Весы поумерят пыл горячего друга и не дадут ему наломать дров.       Шимизу совсем не помнит, как познакомились её родители. Вряд ли она вообще когда-нибудь слышала от них историю их любви. Зато история дружбы одной такой парочки вот уже больше полугода разворачивается прямо на её глазах. Они действительно совершенно не похожи внешне. Один — высокий, стройный, короткостриженый блондин, который, когда идёт по школьному коридору, ловит влюблённые взгляды первогодок и заинтересованные — девочек постарше. Он надевает наушники и поправляет очки длинными изящными пальцами. Ячи рассказывала, как девчонка из их класса весь день строила ему глазки и убеждала, что такими руками играют не в волейбол, а на фортепиано. Шимизу бы не удивилась, если бы в один день Цукишима сказал, что вообще-то умеет на нём играть. Его друг — низкий, широкоплечий и немного нескладный. У него отросшие чёрные волосы, которые торчат в разные стороны и спадают на лоб, как их не причёсывай, и круглый год усыпанное веснушками лицо. Он сам жалуется, что каждый раз, когда он думает, что милая девушка подошла поговорить с ним, они разговаривают о Цукишиме. Сейчас Шимизу смотрит на Ямагучи и Цукишиму через призму только что прочитанных страниц и пытается выследить, заметить неуловимые признаки описанного в книге. Бывает ли на площадке такое, чтобы Ямагучи заступался за своего саркастичного дружка, а Цукишима, наоборот, сдерживал Ямагучи? Второй однажды рассказывал о том, что их знакомство произошло в совершенно противоположной ситуации: Цукишима прогнал мальчишек, которые смеялись над Ямагучи, и назвал их жалкими. Оскорблённые обидчики капитулировали, и тогда мальчишки познакомились.       Кагеяма безупречно исполняет свою идеальную подачу в прыжке и выжидающе смотрит на Тадаши — это значит: «Давай, твоя очередь». Ямагучи разбегается и пробует, но мяч слишком сильно закручивается и летит куда-то вбок. Кагеяма склоняет голову вбок, а Шимизу отчетливо видит на лице Ямагучи раздражение. Второй раз получается удачнее, но слишком далеко, это положение вне игры. Ямагучи в сердцах бьет очередным мячом из корзины об пол и отходит в сторону, давая Кагеяме понять, что с него этих наглядных примеров достаточно. Тот пожимает плечами, но взгляд кидает пренебрежительно-снисходительный.       До этого не напоминавший о своем присутствии Цукишима делает пару шагов в сторону Ямагучи, и у них устанавливается короткий, словно между делом, зрительный контакт. — Последняя попытка была неплохой, сосредоточься на этом и попробуй ещё раз, — безэмоционально бросает он и выполняет свою самую обычную подачу.       Шимизу округляет глаза: она не ослышалась?! Это попытка поддержать друга от Цукишимы Кея? Нонсенс, аттракцион небывалой щедрости в спортзале волейбольного клуба Карасуно. Он специально прямо в эту секунду выполнил подачу, хотя сейчас занимается отработкой блока, чтобы показать: у Ямагучи получается сильная подача в прыжке, а вот он, Цукишима, не умеет и этого.       И это, на удивление, работает, потому что Ямагучи возвращается на линию подачи и возобновляет попытки, правда, тренируется теперь себе на уме, больше не обращаясь за помощью к Кагеяме. Все снова занимаются своим делом.       Шимизу поглядывает в свою книгу, но теперь старается фокусировать внимание на тренировочном процессе мальчиков. Оказывается, если присмотреться повнимательнее, тонкости отношений на площадке можно разглядеть даже отсюда, со скамейки запасных. Хотя куда уж внимательнее, чем их вчерашнее наблюдение издалека? Это было чем-то похоже на сафари: можно посмотреть издалека, полюбоваться на попугайчиков-неразлучников в естественной среде обитания, но не приближаться.       К середине тренировки второгодки входят в раж сильнее обычного, и Танака, кажется, близок к тому, чтобы объявить этот день самым счастливым в своей жизни. Все игровые действия у него сегодня получаются невероятно удачно. Удар за ударом он забивает сокомандникам очки, почти не спотыкаясь о блоки. Если бы удачу можно было накопить и отложить на потом, Шимизу бы предложила оставить сегодняшнюю порцию на финал отборочных.       Уже уверенный в своей неотразимости, — эту уверенность здорово подкрепляет Нишиноя, — Танака в очередной раз бьёт по мячу, но удар приходится не точно в гладкий паркет. Мяч по касательной задевает Цукишиму по лицу, от чего его очки отлетают в одну сторону, а мяч — в другую. — Ай, — шипит Цукишима, прижимая щеку рукой, и раздраженно цокает языком.       Шимизу взволнованно вскакивает со скамейки и торопливо шагает к блокирующему. Крепление на переносице сделано из металла, Шимизу отлично знает, как неприятно оно может царапать лицо, если неаккуратно обращаться с очками. Однако быстрее неё и всех остальных к своему лучшему другу вихрем подлетает Ямагучи. — Не трогай, блин, грязными руками, — ругается он, мгновенно перехватывая и убирая от лица его руку. — Обработать надо.       На щеке под глазом краснеет длинная тонкая царапина, на её концах по чуть-чуть скапливается сочащаяся кровь. Её совсем немного — тонкий металл не мог оставить слишком глубокий порез. Можно обойтись без похода в медпункт. «Ничего страшного, на лице быстро заживает, — кивает себе Шимизу, — главное, что ничем острым в глаз не попало». А вот Ямагучи, кажется, считает по-другому. — А у тебя сквозняком в зале остатки мозгов выдуло? — зло бросает он Танаке между делом.       Шимизу едва не открывает рот от удивления. Вечно неуверенный и бормочущий Ямагучи быстро реагирует на ситуацию и ругается? Нет, понятно, от кого он набирается грубоватых выражений, но чтобы использовать на тренировке, при всех… Шимизу удивлена, и тренер Укай, кажется, тоже, однако никто из них не вмешивается. Взрослые парни, как-нибудь разберутся сами.       Помощь Шимизу здесь не нужна, так что она молча приносит на площадку аптечку и занимает своё излюбленное место на скамейке. — Я сам уберу, спасибо, — кивает ей Ямагучи, вернувшийся в свое обычное состояние воспитанного первогодки, и обрабатывает царапину перекисью, осторожно придерживая лицо друга за подбородок.       Издалека Шимизу слышит лишь обрывки фраз из их разговора. «Можно было и подумать, прежде чем…» «Да ладно, всё нормально» «Цуки, все же знают, что надо…»       Удивительно, что они сидят так близко друг к другу, и Цукишиме, похоже, комфортно, хотя обычно он старается держаться подальше от любых тактильных взаимодействий с кем угодно. Ямагучи же позволено не просто касаться, но поворачивать его лицо за подбородок так, как ему будет удобнее, класть руку на плечо, держать за локоть. Книге об этом тоже кое-что известно.       Дружба станет прекрасным плацдармом для пары Весов и Скорпиона, чтобы перейти в другой формат отношений, будь они рабочие или любовные.       Интересно, они уже перешли в какой-нибудь другой формат или ещё нет? Шимизу и азарт — понятия полярные, две непересекающиеся прямые, но в этом случае она бы с легким сердцем поставила немного карманных денег на первое. Тем более, что те, с кого можно взять пример, прямо сейчас бегают на второй половине площадки.

***

      Когда тренировка подходит к концу, Шимизу только убеждается, что была права. Пока все переодеваются, Шимизу, уже собравшаяся уходить, заглядывает в зал, чтобы отдать вторые ключи, и сразу ощущает себя шпионом. Наглой бессовестной вуайеристкой, которая подглядывает за чем-то очень личным.       Ничего такого не происходит, Цукишима просто стоит, опираясь подбородком на макушку друга, и обхватив его плечи руками листает что-то на плейере. Ямагучи прижимается спиной к его груди и тоже увлечённо смотрит в экран. Кажется, один из наушников вкладышей Цукишима отдал ему. Кажется, их пальцы почти переплетены прямо на металлическом корпусе плеера. Они не замечают Шимизу, и так лучше для всех. Она не хочет смущать первогодок, а ребята наверняка не стали бы так откровенно демонстрировать свое особое отношение друг к другу, зная, что их могут застать здесь вдвоем. Скоро и наблюдательная Ячи вычислит этих голубков, от неё, оказывается, почти невозможно скрыть то, что раскрывается только под внимательным взглядом стороннего наблюдателя. «Кажется, у меня уже глаз намётан, — самодовольно отмечает про себя Шимизу, — возникло чутьё на парочки».       Она тихонько выходит, бесшумно прикрывая за собой дверь. Перестанут прятаться, когда будут готовы. Наверное, однажды обнаглеют так же, как капитан и связующий, и перестанут стесняться своих отношений настолько, что вообще не посчитают нужным что-либо скрывать. Да и чего стесняться, когда даже космические тела согласны, что им суждено быть счастливыми вместе. В конце концов, даже самозабвенные поцелуи во дворе школы выглядят мило, если это правда любовь.

***

      Ямагучи сидит по-турецки на кровати в спальне лучшего друга. У него на коленях аптечка, а прямо перед глазами — недовольное лицо Цукишимы. Ямагучи осторожно снимает с него очки. — Я так ничего не вижу, — цедит тот сквозь зубы, но сидит смирно. — Зато я всё отлично вижу, — спокойно возражает Ямагучи, рассматривая свежую царапину. — Если ты будешь постоянно её трогать и задевать, она будет долго заживать.       Он смачивает ватку в перекиси и едва касается краёв пореза. Крови на ней почти не остаётся, но царапина не затягивается корочкой, потому что кое-кто — не будем показывать пальцем — не может контролировать свои руки и постоянно пытается почесать это место. Цукишима шипит, как кот, которому наступили на хвост, и Ямагучи тут же убирает руки. — Больно? — Терпимо. — Давай я просто наклею пластырь, и у тебя не будет соблазна расковырять всё в кровь снова, — осторожно предлагает Ямагучи, продолжая обрабатывать царапину. — Нет. — Почему нет? — Это отстойно выглядит, — он закатывает глаза, словно это очевидно. — Можешь сказать всем, что получил это боевое ранение в драке с двумя или лучше тремя хулиганами, — насмешливо фыркает Ямагучи, игнорируя вызов в голосе друга. — Девчонки будут счастливы послушать эту историю пятнадцать раз подряд.       Это даже не блеф ради того, чтобы поддеть Цукишиму, а чистая правда. Особенно эффективно будет рассказывать это одноклассницам Хинаты и Кагеямы. Особенно если в их присутствии. Девчонки будут считать Кея героем и сами дополнят историю сентиментальными подробностями о том, что он спас от хулиганов девчонку, а потом, конечно же, проводил её до дома, донёс её сумку, а потом пригласил на свидание. Хината и Кагеяма будут в бешенстве, потому что будут слушать эту по очевидным причинам лживую историю из каждого угла в течение ещё пары месяцев. Этот план не имеет изъянов, а Цукишима не ценит, хотя сам его научил играть на нервах товарищей по команде. — Да иди в задницу, — отмахивается Цукишима, но уголок его губ язвительно ползёт вверх: видимо, представил себе такое же развитие событий. — Иначе я расскажу им, что ты мой парень, и они будут ненавидеть тебя до конца старшей школы. Тебе это надо?       Слова словно бьют по лицу наотмашь похуже волейбольного мяча. Ямагучи на секунду глохнет от стука собственного сердца и звона в ушах, который заглушает конец фразы. Что он сказал?! Расскажет кому-то, что Ямагучи его парень? Это нормально вообще — говорить такое влюблённому в него лучшему другу? Говорить такое другу, о котором Цукишима знает, что он влюблён. Это самая неудачная шутка, которую Ямагучи когда-либо слышал, самая обидная и оскорбительная. — Сам иди в задницу, — сухо отвечает он. — Не говори глупостей и не выёбывайся, Цукки. Я наклею пластырь и отстану.       Позволит себе хоть одну эмоцию — и глаза тут же станут влажными от слёз. Они сидят слишком близко, так что он заметит это даже без очков. Заметит и снова пошутит, что он слабак, как раньше, в средней школе. Или ещё хуже, заметит и сразу всё поймёт. Ямагучи решительно достаёт из аптечки медицинский пластырь, надрезает его сбоку, чтобы был ровно по форме царапины, и почти не трясущимися руками заклеивает её. Он закончит с этим и пойдёт домой, и никаких больше ночёвок, никакой совместной домашки, никакой больше музыки в одних наушниках, потому что ему надоело! Надоело, что Цукишима ведёт себя так, будто нарочно издевается, дразнит тем, что даёт шанс, а потом угрожает рассказать одноклассницам, что встречается с Ямагучи. И что это вообще тогда было в спортзале после тренировки? Он откладывает с коленей закрытую аптечку. — Ты просто придурок, Цукки, — выпаливает Ямагучи, едва сдерживаясь от ещё менее литературных слов, которые вертятся на языке. — Ты с цепи сорвался, что ли? Чего такой психованный?       Он так профессионально играет удивление, что это выглядит абсолютно искренне. Как будто не знает, почему он злой. Сам весь день этого добивается. — Ничего уже, — он поджимает губы, вставая с кровати. — Можешь сказать девчонкам, что твой парень — это Кагеяма, чтобы ещё смешнее было. — Стоять.       Ямагучи пытается отдёрнуть руку, но реакция центрального блокирующего работает и за пределами площадки. Цукишима с силой тянет его за руку на себя, заставляя сесть — едва ли не упасть — на кровать рядом с ним. Ямагучи делает скучающее лицо и красноречиво поднимает брови: «Чего ещё?». Провокация не работает, потому что Цукишима пристально смотрит ему в глаза и не отпускает руку. Это очень опасно — чувствовать одновременно его взгляд и пальцы вокруг собственного запястья. Ямагучи злится, но он всё ещё влюблен в своего лучшего друга.       Возможно, провокация всё-таки работает, потому что в следующую секунду Цукишима тянется к его лицу и целует его. Даже не целует, а просто прижимается к его губам своими, не кусается, не проталкивается языком в рот, не распускает руки. Не то чтобы Ямагучи есть, с чем сравнить, но это самый приятный поцелуй в его жизни. О большем он не мог и мечтать, не видел даже в самых смелых фантазиях. Этот поцелуй, судя по количеству мыслей, одна за другой пронесшихся самолётами в голове Ямагучи, длится не пару секунд, а несколько часов, но, когда Цукишима отстраняется, и этого кажется недостаточно. — Так и быть, никто не узнает, что ты мой парень, — пожимает плечами Кей, словно ничего не происходит. — Ну, может, только ты и родители…

***

      Шимизу возвращает почти наизусть заученную книгу подруге, её страницы вычитаны вдоль и поперёк. Больше не нужно лезть в содержание, чтобы вспомнить, в каком порядке Солнце проходит через созвездия, какая планета отвечает за какой знак. Шимизу практически с закрытыми глазами может нарисовать натальную карту, а если её разбудить ночью, то объяснит значение любого асцендента. Кстати, оставить на полях какую-нибудь заметку с намеком на то, что Мичимии пора перестать пускать слюнки на Дайчи-сана, духу так и не хватило.       Иногда ей кажется, что волейбольный клуб Карасуно словно распространяет какую-то ауру романтики, значительно повышает шанс найти свою вторую половинку, только вот на Шимизу это почему-то не работает. В последнее время счастливых парочек вокруг много, и это не может не вызывать белую зависть. Почти три года на должности менеджера, и ни одного поцелуя, ни одного свидания, ни одной романтической прогулки по набережной. Как тут не думать, что с тобой что-то не так? Или для этого нужно обязательно играть? В таком случае она не против сыграть пару сетов на какой-нибудь захудалой позиции. Может, хотя бы это поможет наладить ситуацию на личном фронте.       Она легонько пинает не убранный в корзину мяч, единственный оставшийся на полу спортзала. Остальные уже разошлись, даже тренер Укай попрощался и напомнил Шимизу, что завтра тренировки не будет: у команды заслуженный отдых. Даже любопытная Ячи не стала дожидаться подругу. Вообще никто её не дожидается, а Шимизу тоже, может, хотела слушать музыку из одного плеера и ходить по забору, держась за чью-нибудь руку.       В зале раздаются неуверенные шаги. Шимизу поднимает глаза и видит того, кого увидеть ожидала меньше всего: перед ней, вытянувшись как по струнке, стоит Танака. — Привет, — вежливо улыбается она, но смотрит вопросительно. — Киёко-сан, я хотел… Может, Вы хотите… Я приглашаю Вас на свидание. Завтра.       Танака растерял по дороге всю свою уверенность, и Шимизу даже умиляется тому, как сильно его смущает обычное приглашение на прогулку. А ведь они знакомы уже не первый год. Шимизу сразу чувствует себя менее одинокой и впервые за всё время думает: «А какие у меня причины отказываться?». — Хорошо, я согласна, — она одаривает покрасневшего до кончиков ушей парня милосердной улыбкой. — Куда пойдём?       Начавшись с комфортного общения, союз Рыб и Козерога перерастает в серьезные отношения, построенные на сильных сторонах знаков. Чересчур приземленная суть и сдержанность Козерога компенсируется эмоциональностью и интуицией Рыб. Они прекрасно чувствуют и понимают друг друга, делая ставку на теплоту и взаимность.