Мальвина

      Пустые улицы не менее пустого города, темнота ночи и тусклый фонарь, гаснущий с шага на шаг. Тёмная помада вышла на щёку растёкшейся стрелкой, спутанные локоны голубых волос и омерзительный вкус выпитого виски. За ней тянется шлейф духов, и "Мальвина" зажмуривает глаза, спускает рукав пальто ещё ниже, закрывая белые полосы шрамов. Она идёт по всё также пустой улице, по мокрому асфальту и разгоняет в мыслях чужую мозолистую ладонь на губах, грубые движения и ледяную воду грязного душа. Треснутая плитка впилась в кожу своим острым краем, рассекнув бровь, и соль всё не хочет высыхать. Телефон в кармане отзывается незаурядным рингтоном, что не менялся уже несколько лет. "Мальвина" игнорирует и лишь вдыхает едкий дым, обжигает пальцы и смотрит голубыми глазами с растёкшимися зрачками. "Мальвине" тошно настолько, что хочется утопиться в первой же луже и похуй, что такое состояние тянется тенью всю блядскую жизнь. "Мальвина" сжимает ледяные руки, улыбается во весь рот, игнорируя разбитую губу и несмолкаемую мелодию. Идёт размеренным шагом, ищет хотя бы единственный лучик в конце туннеля.       Хотя бы один.       Ну хотя бы один, сука.       Но свет давно уже выключили за неуплату счетов.       "Мальвина" оттягивает насквозь мокрую кофту, не скрывает монохромные татуировки на ногах. Простые и ничего не значащие, заставляющие других смотреть с непониманием, ведь все у нас такие пиздец загадочные. Продолжает барабанить стёртыми в кровь кулаками по дереву двери, ведущей к выходу. Закуривает очередную сигарету, косяк и того, что подсунут в подворотне, игнорирует, что дверь то заперта, а замок сломан штопором, коим так упорно пытались заменить ключ. "Буратино" говорил не идти на эту вписку, говорил не пить дешёвого виски и не смешивать водку со снегом. Он много чего говорил, много чего делал и много чего хотел, в частности стать архитектором, но сейчас заткнут успокоительными доброжелательных белых халатов.       "Буратино" бьётся в истериках, а "Мальвина" всё режет руки.       Сказка рассыпалась под грузом нагретой ложки и родного бара. "Мальвина" ни о чём не жалеет, лишь рыдает по ночам в белоснежную подушку и всё выстраивает белоснежные дорожки. Когда-то "Мальвину" найдут в виде трупа в какой-нибудь однушке с пеной у рта или отрезками вдоль, но сейчас она уберёт с лица крашенные волосы и продолжит идти.       Дом встречает холодным одеялом с пустыми пачками у кровати. За окном светает, мокрый асфальт блестит своими трещинами, а тоска вырывается миллиграммами слёз. Трель разбитого смартфона, вспыхивает экран с пару печатных букв, формирующих имя "Пьеро" — ещё один актёр их захудалого театра и прогнившей постановки «Буратино». И тысячи сообщений от него же, собравшие в себе ненужное беспокойство и синдром спасателя. Сегодня "Мальвина" сбрасывает, ведь на столе ждёт недопитая бутылка шампанского.       А завтра она найдёт его в ванной, повешенным на поясе халата.