Ничего святого (кроме твоего имени)

— Ну наконец-то. — Прости, совсем забыл о времени! — Тестовые? — Да, два новых пришло. Там такие перлы! Я тебе почитаю потом. — Угум. — Спасибо, что встретил… Эй, ты нормально себя чувствуешь? Обнимает меня, заглядывает в глаза. Его забота приводит в чувство, но все же надо будет выпить таблетки для профилактики простуды. Возможно, с профилактикой я уже опоздал, прогулявшись вчера без куртки. Похеру. Наклоняюсь к нему, едва ли не целуя, так хочется быть ближе. Люди, выходящие из метро сквозь качающиеся туда-сюда двери, начинают посматривать на нас, так что я говорю: — Я в порядке. Пойдем, нечего тут стоять. Вечер пятницы. На улице уже стемнело, и редкие новогодние украшения горят то там, то сям. Под ногами невнятная каша из снега и грязи, по бокам дороги невысокие сугробы. Спальный район во всем своем великолепии. — Далеко идти? — спрашивает Свят. Он еще ни разу не был у меня дома, в то время как в его коммуналке я оставался ночевать с завидной регулярностью. Не то чтобы там было комфортно. Скорее наоборот — вечная пьянка на кухне напрягала и вот-вот грозила обернуться скандалом, возможно, с элементами поножовщины. Но такого исхода я почему-то боялся меньше, чем знакомства Свята с Киром. — Минут десять, — уверенно говорю я. Путь от метро до дома всегда выполнял для меня роль паузы для раздумий. Ведь мозг не напрягался с поиском дороги — всегда прямо, по знакомому до тошноты проспекту. — Она довольно криповая, — замечает Свят. Слежу за направлением его взгляда и вижу женщину, работающую промоутером возле цветочного. С утра до вечера в любую погоду она прохаживалась рядом с магазином и жутким приторным голосом рассказывала в громкоговоритель про розы и кактусы. — Я уже и забыл, что она здесь, — отмечаю я. По началу мы с Киром спорили, как скоро женщину схватит психоз из-за чьего-то нежелания брать хризантемы по акции. Но спустя пару месяцев ее угрожающе-вкрадчивая реклама превратилась в фоновый шум сродни гудков машин и разговоров прохожих. — Ты серьезно? У меня аж мурашки от нее, — Свят ежится, когда мы проходим мимо женщины. Она, как водится, блаженно улыбается и существует будто в вакууме. — Не бойся, она безобидная, — наши руки соприкасаются, словно притянутые невидимым магнитом. Свят первым отдергивает пальцы. Слишком людно. Мимо нас как раз, смеясь, проходит парочка и едва ли не сосется. Да, я привык, что этот мир создан для гетеросексуалов. Но не сказать, чтобы меня это устраивало. Мы минуем продуктовый магазин. Одна из раздвижных дверей по-прежнему покрыта трещинами. Потом быстро переходим дорогу, потому что со светофором нам везет. — Вот мой дом, — я указываю на тринадцатиэтажку. Она тянется вдоль проспекта на добрых восемь подъездов. — Ого, действительно близко. Сколько, ты говоришь, вы платите за аренду? Я называю сумму, Свят в ужасе округляет глаза. — Теперь раздели на три, — фыркаю я. — А, тогда нормально. Домофон, консьержка, предупреждаю Свята о проблеме с лифтом. Он смотрит на открывшиеся дверцы с подозрением, но все же заходит. По своему обыкновению лифт дергается, а свет гаснет где-то на середине пути. Со скрипом, но все же он преодолевает путь и останавливается на девятом. Свят вздыхает с облегчением, а я уже открываю рот, чтобы подколоть его, но осекаюсь, когда вижу, кто встречает нас на площадке. Кир, судя по удивленному взгляду, тоже не ожидал нас увидеть. И куда-то собирался второпях. На нем едва застегнутая куртка, шнурки на зимних ботинках не заправлены внутрь как обычно. Он замечает Свята и чуть прищуривается. — Ну привет, — концентрация яда в его голосе вызывает у меня опасения. Да, наверное, нужно было вернуться домой вчера, а не оставаться на ночь у Свята. Тогда мы с Киром смогли бы нормально выяснить отношения. В переписке он не сказал ничего важного, кроме того, что придется отложить разговор до окончания сегодняшней тусы и нет, он не будет злобно зыркать на моего парня. На деле последнее его обещание тут же превратилось в пыль. — Привет, — под звук моего голоса двери лифта позади нас захлопываются со страшным скрежетом. — О, вы же не знакомы, — как это я мог забыть. Свят первым протягивает руку Киру. Тот с небольшой, но все же заметной неохотой пожимает ее. — Святослав. — Кирилл. Более холодного знакомства я еще не видел. Кажется, температура на площадке опустилась на несколько градусов. — Кир — мой друг и сосед по квартире, — говорю я Святу, поняв, что это не очевидно. — Вот как. Приятно, — улыбается тот, хоть и осторожно. — Взаимно, — Кир же не хочет даже стараться, на его лице неприкрытая скука. — Я пойду. Вероника за вином отправила. Я невнимательно киваю — мне не до алкогольных предпочтений его девушки. Продолжать неловкую беседу не хочется ни одному из нас, так что мы со Святом идем до квартиры. Дом построен по принципу общаг — длинный коридор с дверьми по обе стороны. Наша — последняя, почти у окна, за которым на фоне фиолетово-черного неба летят редкие снежинки. — Какой дружелюбный у тебя сосед, — с видимой иронией замечает Свят. Меня радует, что он сразу понимает — Кир к нему не расположен. Часть меня хочет сразу же выболтать ему правду. «Помнишь, я говорил про друга, с которым мы вместе жили? Я его любил, а он меня — нет. Так вот, он все еще здесь. И ты только что с ним познакомился». Звучит как завязка фильма ужасов. И Кир — монстр, с которым предстоит столкнуться главным героям. Но я не успеваю ничего сказать, хоть мое сознание вопит от тревоги, требует, чтобы я признался Святу. Дверь в нашу квартиру открывается, выпуская уже веселую Лафер. В ее руке сигаретная пачка с торчащей зажигалкой. — О, я такие же курю, — замечает Свят. — Привет. — Привет! — она торжественно жмет ему руку. И когда набраться успела? — Лафер. То есть зовут меня Кристина, но лучше по фамилии. Ты — парень этого идиота? Свят кивает и берет меня за руку. — Что я уже успел сделать, что стал идиотом? — недовольно ворчу я. — Да так, — загадочно бросает Лафер. По ее глазам вижу, что ей есть, что мне сказать, только наедине. — Ладно, развлекайтесь, мальчики. Она отходит от двери, направляясь в сторону лифта. Там располагается закуток с мусоропроводом и балкон, на котором можно курить, если только есть желание этим заниматься в такую промозглую погоду. В прихожей горит свет, на вешалке пока никаких лишних курток. Похоже, Лафер пришла первой и сидела тут с Вероникой вдвоем. — А соседи не придут ругаться из-за шума, когда все начнется? — интересуется Свят, осматриваясь. Он снимает куртку и ботинки и остается в обычной зеленой рубашке и джинсах, ничего праздничного. Никогда бы в этом не признался, но чувствую легкий укол разочарования. Святу бы очень пошли модные вечериночные шмотки. — Без понятия. Ни разу раньше не приходили. Либо хорошая звукоизоляция, либо кругом одни глухие деды живут, — жму плечами я. Из кухни на шум выходит Вероника в кофте с глубоким декольте. Я в третий раз представляю Свята как своего парня, уже начиная уставать от этого. А вписка даже еще не началась. — Значит, ты все-таки по мальчикам? — спрашивает Вероника. Она в этот момент напоминает жизнерадостного щенка, и я воздерживаюсь от закатывания глаз, чтобы ее не обидеть. — Всегда был, — киваю я. Свят бросает на меня удивленный взгляд из-за плеча девушки. В его глазах читается: «ты точно живешь с ней уже хренову тучу времени?» — Нет, я предполагала. Просто ни разу тебя ни с кем не видела… Ага, особенно нас с Киром на кухне в прошлую субботу. Такого ей точно лучше не видеть. Вина кусает меня больнее, чем хотелось бы. Но я все же уверен — любой человек с проницательностью выше абсолютного нуля уже давно бы раскрыл нас, живя в той же квартире. А так все это напоминает сюжет из дешевого порно, где люди в упор не замечают, что у них под носом трахаются. Слегка морщась от собственных циничных мыслей, перевожу тему на то, нужно ли чем-нибудь помочь. Вероника отмахивается и отправляет меня проводить Святу экскурсию по квартире. Будто у нас целый особняк. — Показывать особо нечего — тут моя комната, тут — Кира и Вероники, — начинаю я, едва скрывая облегчение от ухода девушки. Та, покачивая бедрами, направляется в их с Киром комнату и оставляет дверь открытой. Там темно, весь свет идет от развешанных повсюду мигающих гирлянд. На столе нехитрая закуска в виде чипсов и куча бутылок с колой и крепким алкоголем. Наверняка кто-нибудь захочет заказать пиццу, но это будет ближе к полуночи. — Там кухня и ванная с туалетом. Ванная — с акулой на ручке. Свят, естественно, трогает резиновую голову акулы, из пасти которой торчит красная ручка красной двери. Я раньше и не замечал, сколько в квартире этого цвета, а теперь меня напрягло. — Хочешь мою комнату посмотреть? — Давай. А мы разве там сидеть не будем? — удивляется Свят. Усмехаюсь, нащупывая в кармане джинсов ключ. Сейчас дверь поддалась простому нажатию на ручку, но позже я планирую запереть ее. — Нет, это приватная территория. Не люблю, когда сюда заходят посторонние, — не считая Кира. Но и тот меня напрягал нравоучениями насчет уборки. Свят с любопытством заглядывает внутрь. На окне, кроме одинокой плотной шторы с абстрактными кругами, тоже гирлянда, только не мигает, а ровно светится теплым желтым светом. Полумрак удачно скрывает остатки бардака, который я не успел разобрать вчера. Например, сушилку. По правде говоря, я использовал ее в качестве вешалки, поэтому поверх нее навалена гора одежды. Остальное я с успехом спрятал в огромном шкафу-купе с зеркальными дверьми. На тумбочке возле двуспальной кровати, занимающей большую часть комнаты, стояли самые необходимые вещи — смазка и коробка с презервативами. Напротив кровати на шатком стуле располагались монитор и немного пыльная приставка с двумя геймпадами. В начале нашей дружбы Заморин заразил меня геймерством, но сейчас я играл гораздо реже. Мой ноут в ждущем режиме демонстрировал пустой экран. — Получше чем моя коммуналка, — комментирует Свят. Он слегка краснеет, глядя на презервативы, а потом замечает забытый на покрывале продолговатый резиновый предмет. Ой, блин. — А это что? — Анальная пробка, — не смущаюсь, Свят и так старается за двоих. — Давно, знаешь ли, не был снизу, надо было вспомнить былые навыки. Свят смотрит на меня так, словно вот-вот потеряет сознание. От удивления или ужаса — сложно понять. Но спустя пару мгновений взгляд у него становится голодным, что посылает волну мурашек по моему телу. — Приятно узнать, что ты для меня так стараешься, — мурчит он и уверенно притягивает меня к себе для поцелуя. — Вот вы где! — в комнату безо всякого намека на стук врывается Лафер. — Свали, — тут же бросаю я, разочарованный, что кроме быстрого чмока мне так ничего и не перепало. — Еще чего! Вы же не собираетесь тут сидеть всю вписку? И во что, черт возьми, вы одеты? — Лафер неодобрительно цокает языком, сканируя нас взглядом. — Надо было запираться от этой сумасшедшей, — закатываю глаза я. Свят фыркает от смеха, но разглядывает Лафер без раздражения. Сегодня она побила рекорды по эпатажности, что я не заметил сразу под пуховиком. Экстремально короткое платье в кислотных разводах открывало два треугольника кожи у нее на талии. Под платьем были розово-зеленые леггинсы, подчеркивающие стройные ноги. Дреды были закручены в высокую прическу, а в септуме стояло новое черное кольцо, еще больше предыдущего. — А что не так с нашей одеждой? — любознательно уточняет Свят, прежде чем я успеваю шикнуть на него. Лафер немного хищно улыбается, губы у нее накрашены темной помадой. — Во-первых, поменяйтесь рубашками, — начинает раздавать указания она. — Это вообще не рубашка! — протестую я, одергивая на себе темно-серую футболку с эмблемой известной музыкальной группы. — Неважно, — отмахивается Лафер. Она растрепывает Святу его мягкие прекрасные волосы. Ловлю себя на мысли, что мне не нравится, когда к ним прикасаются другие. — Где-то у меня тут был глиттер… — Лафер роется в сумке, потом достает маленькую баночку и мажет Святу скулы золотистыми блестками. Ему дико идет, тут я не спорю. — Ну, раздевайся уже! — командует она мне, щелкнув пальцами. — Ты не обнаглела? — ворчу я, но подчиняюсь. Лафер — конечно, та еще заноза в заднице, но с ее вкусом я поспорить не могу. А уж тем более c намерением сделать Свята более привлекательным. Стаскиваю футболку через голову, Свят тоже справляется с пуговицами на своей рубашке и аккуратно залезает в широкий ворот, чтобы не стереть блестки. На нем футболка выглядит как оверсайз, а узкие джинсы подчеркивают хрупкость. Он оценивающе смотрит на себя в дверце шкафа-купе. — Я выгляжу расхристанно. Как ты, — комментирует он, бросив взгляд на меня. — Как-как? — опять какие-то церковные выражения. — Ну, неряшливо. Но при этом горячо, — поясняет Свят. Он следит за тем, как я застегиваю на себе его зеленую рубашку. Она облегает мою грудь, как вторая кожа. — Так, надел чокер и свободен, — продолжает командовать Лафер. И смотрит опять испытующе. Нет, с ней точно что-то не то. Роюсь в ящике тумбочки и из нескольких вариантов выбираю темно-фиолетовый. Темная бархатная материя плотно обнимает мою шею. Надо бы купить кожаный, но пока сойдет и так. — Круто. Спасибо, Лафер! — глаза Свята загораются тем же огнем, что и до возмутительного вмешательства девушки. — Не за что, — она отмахивается, но видно, что польщена. — Ладно, идем, я тебя со всеми познакомлю, — и берет Свята под руку. — Эй, куда? — возмущаюсь я. — Да ненадолго же! И перестань быть таким собственником, никто твое сокровище не украдет, — назидательно говорит Лафер и забирает Свята. Я закрываю комнату, как и планировал, и отправляюсь на кухню, вспомнив о своем намерении выпить таблетки. Там, прислонившись к плите, стоит долговязый и длинноволосый парень. Я смутно его помню — кажется, он знакомый Вероники. Или ее брата. Он салютует мне и продолжает дымить вейпом. — Что нового? — интересуется он буднично. Не помню, чтобы мы общались… — Эээ… да так, — глубокомысленно выдаю я, наливая себе стакан воды. — Ты не помнишь меня, что ли? — парень подозрительно щурит глаза. — Егор. Мда, Егор, понятнее от этого не стало. Он чешет шею, на которой темнеет татуировка змеи. Вот это гораздо быстрее возвращает мне память, так как вспоминаю, как поставил ему засос прямо рядом с этой змеей. Выходит, на одной из прошлых вписок мы переспали. — А, Егор! — говорю я, будто именно его имя дало мне подсказку. — А я… — Я помню, как тебя зовут, — хмыкает тот. — Ты сегодня как, планируешь что-нибудь? — он намекающе дергает бровями. Кажется, этот Егор был из тех, кто сразу же спит с кем-то, узнав о его ориентации, но без всяких обязательств. И совсем недавно я принадлежал к той же категории. — Нет, я теперь встречаюсь кое с кем, — легко отказываю я. Егор тут же теряет ко мне интерес и равнодушно жмет плечами. — Скажи, если передумаешь, — он хлопает меня по плечу и уходит в дымном облаке. Судя по всему, все в сборе, так что направляюсь за ним. Комната Кира и Вероники полна народу. В углу, словно султан, сидит на подушках Заморин, покуривая свой собственный, принесенный из дома кальян. На сложенном огромном диване уже расположились многочисленные друзья-родственники Вероники и она сама с бокалом вина. На стуле рядом — Кир, пославший мне мрачный взгляд. Лафер, закинув ногу на ногу, сидит на табуретке, то и дело забирая у Заморина трубку кальяна. Оглядываюсь в поисках Свята, тот вскоре выходит с балкона, пропахший табаком и морозным воздухом. Между нами происходит весьма многообещающий обмен улыбками. — В «Мафию»? — спрашивает Вероника. Особого энтузиазма предложение не вызывает. — Ну ладно вам, давайте, пока все трезвые! Соглашаюсь играть, и нам со Святом достаются последние два стула — напротив Кира, ну как же по-другому. Заморину предлагают придвинуться ближе к столу, на что тот ехидно отвечает, что сделает всех и из своего угла. Наблюдая, как Никита накидывает на себя капюшон черного худи и прячет руки в огромных рукавах, я поражаюсь, какой все-таки Заморин асоциальный. Но в компании меня, Лафер и Кира он открыто проявлял эмоции, иногда даже смеялся и вовсе не походил на себя сейчас. Нам раздают карты, а Свят кладет руку мне на колено. Кир насмешливо хмыкает, делая вид, что отреагировал на реплику двоюродного брата Вероники, рассказывающего о каком-то случае с работы. Мда, это будет непростой вечер. К счастью, мне выпадает красный туз. Сидеть всю игру обычным мирным жителем — скукота. Свят тихо уточняет у меня правила. Жаль, что он раньше не играл. Во время «Мафии» у нас часто возникают агрессивные споры, и я переживаю, как бы Свята не прессовали слишком сильно, отбив охоту в этом участвовать. Вероника вызывается быть ведущей, что, вероятно — лучший выбор, так как в блефе она совсем плоха. Ее хорошо поставленный голос велит всем закрыть глаза, и игра начинается. В один из первых кругов убивают Кира, и это не особо приятно, так как теперь он может пялиться на меня, а я вынужден буду «спать». Но дебаты, как обычно, захватывают меня, и я забываю о дискомфорте. Мне довольно быстро удается найти первую мафию, но вот убедить всех голосовать против нее — задача еще та. Мы с Замориным спорим до хрипоты, пока Веронике не приходится напомнить нам об ограниченном времени обсуждения. Свят сидит вполне тихо, только слегка ерзает на неудобном стуле. Он, как правило, соглашается со мной в голосовании и, видимо, усиленно пытается вникнуть. Лафер едва ли не сгрызает ногти под корень, когда против нее ополчаются почти все во главе с Егором, потому что она «много шуршала ночью». Мои попытки оправдать ее не увенчиваются успехом, а зря — ведь Лафер я проверил первой и знал, что она не мафия. В живых остается все меньше народу, и я начинаю нервничать — две мафии найдены и слиты, а где, черт возьми, третья? Я же уже всех подозрительных перебрал… Кошусь на Свята, который тихо-мирно сидит рядом и даже руку с моего колена не убрал. Да нет, не может быть… Но все же решаю проверить его и тут же получаю кивок от Вероники. «Утром» серые глаза распахиваются. Мы смотрим друг на друга, и Свят понимает, что я его раскусил. Ухмылка, достойная настоящего злодея, появляется на его губах лишь на мгновение. Вот ведь сучонок… Я самоотверженно бросаюсь на защиту Города и агитирую голосовать против Свята, но против меня все тот же скептик Заморин и упертый как пень Егор. В итоге сливают двоюродного брата Вероники, кажется, его зовут Рома. А «на следующий день» я, конечно же, не просыпаюсь, убитый своим предательским парнем. Игра все равно остается за Городом, так как последние двое, оставшиеся в живых, все же верят высказанным мной аргументам после моей смерти. Но как же, черт возьми, это было красиво! Все живо обсуждают игру, и я не могу дождаться, пока они оставят Свята в покое. Наконец, народ разбредается на перекур или поиски новой порции алкоголя. Я тащу своего парня в укрытие в виде тяжелой бордовой шторы и накрываю его губы своими в жадном поцелуе. Свят отвечает несколько минут, но потом слегка дергает меня за чокер сзади, намекая, что я слегка увлекся и ему нужно дышать. — Вау, ну ты даешь, — восхищенно шепчу я. — Такой спектакль разыграл, будто даже правил не знаешь! — Да, ничего я не знаю. И играть не умею. Бедный я дурачок, — смеется Свят, запуская пальцы в мои волосы. — Я только не ожидал, что тебя это так заведет. — С ума меня сводишь, — это почти похоже на стон. В этот момент я полностью захвачен и очарован им. Одно дело — симпатичная внешность, хоть в моем сердце и отведено отдельное место для поклонения его волосам… Но совсем другое — мозги. Интеллектуальное противостояние всегда меня будоражит. — Нас могут увидеть, — напоминает Свят, но быстро сдается, когда я подхватываю его под задницу и прижимаю к стене. Жадно вылизываю его рот, потом прижимаюсь к шее, оставляя укусы-поцелуи. — Боже… — Ничего подобного, здесь только я, — отвечаю с ухмылкой и отпускаю его. — Ты как всегда — «возбудим и не дадим», — комментирует Свят, собирая себя в кучу и трогая проявляющиеся засосы. — Неужели за мои преступления положена только пара поцелуев, господин комиссар? — О, так это не пистолет упирается мне в бедро, товарищ мафиозник? — фыркаю я, мимолетно ощупывая его напрягшийся член под тканью джинсов. Свят шлепает меня по руке. — Не дразнись, — шипит он, но все же заботливо поправляет на мне рубашку, проводя пальцами по напряженным мыщцам плеч. — Кстати, зачем ты тогда меня в живых оставил, если догадался, что я комиссар? — спрашиваю я, довольно жмурясь от его прикосновений. — Я не был уверен на сто процентов. К тому же, без тебя играть неинтересно. Второй раз ты на уловку с моей неопытностью не поведешься, так что у меня был только один шанс как следует повеселиться, — признается он. Когда мы с невозмутимым видом появляемся из-за шторы, Лафер ловит мой взгляд и едва не лопается от хохота. Сидящий рядом с ней Заморин менее эмоционален, но я-то заметил, как он тоже улыбнулся.