Ничего святого (кроме твоего имени)

Вернувшись в прихожую своей квартиры, я облегченно вздыхаю. Лафер в порядке и, судя по тому, что завязывает на себе шарф, собирается домой. Увидев меня, она вопросительно выгибает бровь. — Я кое-что узнал. И это… плохо. Довольно плохо. — Что такое, драматичный ты мой? — Лафер! — шиплю я. После приступа меня все еще потряхивает, а вот она на пределе своей веселости. Подруга говорит, что не доверяет самой себе в пьяном состоянии, поэтому часто покидает вписки одной из первых. — Кир накосячил. — О, ты выяснил, кто его тайная любовь? — Лафер все так же насмехается, но сквозь дымку невозмутимости в темных глазах проглядывает нервозность. — Ты. То есть он сказал Веронике, что это ты, — поясняю я, видя, что она хочет возразить. — Какого черта? — она хмурится, пытаясь удержаться на ногах сначала с помощью стенки, а затем — моего плеча. — То есть вместо того чтобы соврать в «я никогда не», он устроил это все, — она обвела рукой пустую прихожую, но суть я уловил, — и потом все равно соврал? — Это Кир, — развожу я руками, не имея других аргументов. — Так а правду ты мне собираешься сказать? Это вроде как и мое дело. Теперь, — ногти Лафер неприятно впиваются в мою кожу. Я открываю рот, чтобы в очередной раз вывернуться из ситуации, но осекаюсь. Сколько можно? Я достаточно истязал себя молчанием, боясь скомпрометировать дружбу Лафер и Заморина с Киром. А что в итоге? Кир плевать хотел на них обоих. — Объясню потом. Это долгая история. — Чего долгого в том, чтобы назвать одно имя? К тому же у меня есть теория… Теория. Все эти странные взгляды и комментарии, которые она бросала в мою сторону в течение вечера… Возможно, Лафер уже знает ответ, просто не хочет в него верить. Понимаю. — Нам лучше встретиться в другой день и все обсудить. Обещаю, ничего скрывать не буду, — настаиваю я. — А то сейчас ты едва на ногах стоишь. — И вовсе я… ничего я... — начинает она заплетающимся языком, но только отмахивается, поняв, что сейчас и впрямь не лучшее время. — Ладно, я дам тебе шанс объясниться, но ты на грани, понял? Она строит суровое лицо, но мне отчего-то становится легче дышать. Лафер на моей стороне. Всегда была и, надеюсь, будет. Она поймет. — Ага-ага. Ты вроде уходить собиралась? — Какой ты гостеприимный хозяин, — закатывает глаза Лафер. — Да, собиралась. Там пришел этот ваш дружбан-барыга, я его не выношу. Она машет рукой в сторону закрытой двери в кухню. За ней как раз слышится взрыв хохота. — О, Джонни! — радуюсь я, совершенно игнорируя кислую гримасу Лафер. В кухне полно народа, все теснятся на немногочисленных стульях и коленях друг друга. Джонни, словно матерый наркобарон, сидит в углу в единственном кресле, подходящем для его габаритов. Он отсыпает в пакет таблетки и передает одному из парней, затем принимается за взвешивание травы. Заметив меня в дверях, он приветственно машет пухлой рукой. История нашего знакомства довольно мрачная, но, признаться честно, я рад, что Джонни стал моим приятелем. — Тебе как обычно? — дружелюбно спрашивает он. — Не откажусь, — весь вечер я старался не перебрать с алкоголем ради этого самого момента. Джонни кивает и забивает мне бонг. — Ты куришь? — рука долговязового Егора ложится на мои плечи. Он сильно пьян и едва контролирует себя. Запах перегара неприятно бьет в нос. Вместо намеков на то, чтобы он убрал грабли, я просто скидываю его руку. — Оу, грубо. Фыркаю и пробираюсь ближе к Джонни, не обращая внимания на смешки за спиной. Звуки бьют прямо по растревоженным нервам — громко и визгливо. Забираю бонг и вдыхаю ртом. Затягиваюсь — сначала слабо, а потом до рези в горле, которое раздражает едкий дым. Отстраняюсь, зажимая большим пальцем дырку сбоку. Джонни смотрит на меня, склонив голову. — Тощий ты стал, сильно уберет, — замечает он, сложив руки на своем немаленьком животе и тянется за очередным куском пиццы. — Надеюсь, — хмыкаю я, уже чувствуя, как меняется мироощущение. Тревожный узел в груди, крепко затянутый после разговора с Киром, постепенно ослабляется, и это чувство идеально. — Как бизнес? — Ты не поверишь, идет прекрасно, — фыркает Джонни, пачкаясь в чесночном соусе для корочек. Я смотрю на друзей Вероники — они в полном невменозе. Один из парней вовсю обнимает другую девушку вместо своей и, кажется, даже не замечает этого. На короткий миг мне кажется, что я становлюсь к ним ближе. Ведь у этих людей тоже есть проблемы, которые заставляют их принимать вещества, даже зная, насколько это вредно и опасно. — Как ты думаешь, почему люди употребляют? — спрашиваю я у Джонни. — О, философские рассуждения подъехали. Даже быстрее, чем я думал, — с широкой улыбкой восклицает Джонни и потирает свои подбородки. — Ну… часто людям просто нефиг делать, они ни к чему не стремятся, ничем толковым не занимаются. Легко найти смысл жизни в кайфе. Особенно когда он кажется бесконечным. Мой взгляд снова возвращается к остальным. Егор пристает к какому-то парню, который невразумительно лепечет о своей натуральности в ответ. Кухня заливается очередным взрывом смеха, больше по инерции. Неискренне, незначительно, неправильно. Но прежде чем грубая реальность снова заполнит мое созание, я щелкаю зажигалкой. Несколько глубоких вдохов, знакомый специфический запах. Трава прогорает до конца, милостиво погружая меня в безмятежность. — Не только, — говорю я. — Ох, конечно, еще это для творческих, — усмехается Джонни. — И для особенных и непонятых, вроде вас с Никитосом. — Сколько процентов сарказма? — уточняю я. — И еще раз так меня назовешь — выбью глаз, — хмуро обещает Заморин, пробившись к нам и устроившись на подоконнике. Скольжу по нему взглядом, гадая, что и как много он уже принял. Невозмутимость Заморина на людях — неисчерпаемый ресурс, и лишь ему одному известно, что сейчас происходит в его голове под веществами. — Мм… семьдесят? Но на остальные тридцать я вас уважаю, ребят, — Джонни хлопает меня по плечу и ухмыляется Заморину, который отвечает подергиванием уголка рта. Ого, не ожидал, что Никита так расчувствуется. Мои лицевые мышцы тоже решают изобразить улыбку совершенно непроизвольно. Тепло от батареи. Свет от лампы. Уютно. Хорошо. Заморин говорит что-то о недопустимых попытках пьяных людей установить с ним физический контакт, и Джонни решает снова обратиться ко мне: — Кстати, герой-любовник, чего ты Егора отшил? Еще недавно вы с ним сосались по всем углам. — Да ну его. Ты не видел моего парня? — мои пальцы неосознанно касаются губ, а взгляд лихорадочно шарит по кухне, но не находит Свята. Правда, с учетом опускающегося на меня вселенского спокойствия «лихорадочно» — весьма размытое понятие. Медленно веду головой в сторону и вопросительно смотрю на Заморина. — В комнате твой ненаглядный, — отвечает Никита и кладет на язык очередную таблетку. С такой информацией все легко и просто. Иду к выходу из кухни. Все прикосновения потной кожи и несвежей одежды ко мне странно приятные. В голове вместо мечущихся маленькими кометами мыслей блаженная пустота. Никаких проблем, никакого стресса. В большой комнате мало людей, поэтому быстро нахожу Свята. Он полулежит на диване с пустой бутылкой в руке и лениво смотрит на монитор, на котором кто-то включил сменяющие друг друга психоделические узоры. Еще пара человек залипают под них, едва ли не пуская слюни. Внимание Свята сразу же переключается на меня, когда я вторгаюсь в его личное пространство. Первое прикосновение к нему пускает по телу электрический разряд, слабый, почти нежный. Слишком кайфовый, чтобы остановиться. Мои руки тут же находят талию Свята и впалый живот, с легкостью задирая футболку. — Как ты? — шепчу я. Утыкаюсь в его шею, дышу его запахом. — Довольно пьян, — отвечает он, хихикнув. — А ты, похоже, под кайфом. — Ничего подобного, — веду языком по его шее и оставляю засос над ключицей. Свят снова хихикает, подставляется сильнее. Вокруг темнота, только слабо мигает гирлянда и переключаются узоры на мониторе. От ощущения гладкой теплой кожи под пальцами меня срывает. Перекатываюсь на спину, увлекая Свята за собой, чтобы он был сверху. — Я хочу… хочу… — Меня? — Свят прижимается ко мне всем телом, и желание вспыхивает еще ярче. — Да. Было бы неплохо, — шепчу я, пока он одну за другой расстегивает пуговицы моей рубашки. Сознание словно накрывает ватой, и каждое движение мягкое, зашкаливающе приятное. Все, чего мне хочется — чтобы это продолжалось. Свят, кажется, может читать мысли, поскольку запускает руку в мои джинсы. Я едва сдерживаю стон. — Ты ведь понимаешь… — начинает Свят, пытаясь воззвать к моему разуму. — Понимаешь, что мы не одни? Я оглядываюсь, но никто на нас не смотрит — люди уже не в той кондиции. Так что мой взгляд быстро возвращается к лицу Свята. Он великолепен — припухшие губы, остатки блесток на щеках, немного взлохмаченные кудри. — Похуй, — быстро решаю я и снова тянусь к нему. Поцелуй, еще один, пробирающие до мурашек прикосновения. От предвкушения, на что может быть похож секс в таком состоянии, у меня заходится сердце. — А мне нет. Пойдем в комнату, — Свят пытается отстраниться, но я вцепляюсь в него руками и ногами. — Ну прекрати! — он смеется и как всегда все мне позволяет. Его язык сплетается с моим, чувствую привкус недешевой алкашки и сигарет. Свят так охуительно целуется. Я это понимаю и на трезвую, но под травой ощущения особые. Кто-то неподалеку невнятно спрашивает, осталась ли пицца, и я наконец понимаю, почему Свят упрямится и заставляет меня вставать. Чужое присутствие мешает, а я не хочу отвлекаться, ни на секунду. И да — мы чуть было не потрахались на глазах у всех. В этот момент мысль скорее возбуждает, чем наоборот. — Да, мы должны идти, — медленно говорю я, проводя ладонью по его спине. Свят облегченно вздыхает и тащит меня в комнату. Сам вытаскивает ключ из кармана моих джинсов и с шумом захлопывает дверь. При виде моей кровати мне ничего не хочется больше, чем раздеться, что я тут же и осуществляю. Небрежно отодвинув вещи ногой в сторону, я ложусь на спину и удовлетворенно выдыхаю. Свят медленно подходит, его глаза восхитительно темные, как и вся комната, где я чувствую себя максимально безопасно. Он снова целует меня, полностью одетый, и спустя неопределенное количество времени, меня догоняет ощущение неправильности. Его источник быстро находится во взгляде Свята. Толика сомнения едва уловимая, но наверняка значимая для него. Рациональная часть моего мозга работает с задержкой, после чего выдает совершенно логичный ответ — Святу непривычно доминировать. Хм. Привстаю, касаюсь пояса его джинсов и расстегиваю их. Мои губы зудят от желания прикоснуться к его члену, вотпрямщас. Но я медлю, сомневаясь в поисках нужных слов. — Ты ведь не продержишься долго, если я начну с минета, так? — я бью навскидку, ведомый сиюминутной идеей. Дерзость ощущается более правильно, чем пресловутое «расслабься, я знаю, что это твой первый раз». Свят изумленно таращится на меня. Я спокойно, немного с вызовом смотрю в ответ. Раз, два, три, уловка срабатывает. Он выдыхает и кладет руку на мою шею сзади. Пальцы обхватывают тонкую полоску чокера и легонько тянут. Бархатная лента врезается мне в кадык, но вместо паники от нехватки воздуха я проваливаюсь в бездну еще сильнее. Выпавшая деталь головоломки со щелчком становится на место, и я бездумно счастлив от правильности происходящего. — Давай, — Свят полностью высвобождает свой член, направляет мою голову ниже и мягко, но неотвратимо заставляет меня взять в рот. Из моего горла вырывается совершенно животный звук. — Много разговариваешь. Ритмичные движения быстро вводят меня в состояние транса, я расслабляю горло, принимая глубже. Слюна скапливается в уголках моих губ, и я сглатываю с членом во рту. Мне всегда казалась странной моя оральная фиксация, но сейчас это самая естественная вещь в мире. Мое сознание перестает сбоить и выдавать тревожные мысли одну за другой. Мне спокойно. Свят пропускает мои волосы сквозь пальцы, пока наконец не отстраняет меня. Издаю протестующий звук и облизываю влажные припухшие губы. — Ты в порядке? Тебе нравится? — он приподнимает мой подбородок. Я киваю. Говорить сейчас слишком тяжело. Я лишь пытаюсь сохранять остатки адекватности во взгляде, чтобы он не засомневался в моем согласии. — Ты растягивал себя этой штукой? Сегодня? — спокойно интересуется Свят, взяв в руку анальную пробку. Пространство вокруг размывается, мне с трудом удается понять, откуда у него моя игрушка. Серые глаза зловеще блестят, так что мне приходится ответить. — Ага. — Что-то я не верю, что поместится. Покажи мне. — Но… — Какие-то проблемы? — мое возбуждение вспыхивает ярче от искорки его уверенной улыбки. Он обнимает меня, руками скользя ниже моей поясницы. Я охотно льну к нему всем телом, его влажный горячий член оставляет след на моем бедре. Его пальцы обводят мою дырку, пара медленно вталкивается в меня. Мышцы не так уж хорошо растянуты, и я кусаю его за губу, пытаясь сдержать стон. — Давай так, я уже готов, — я даже выдавливаю из себя больше одного слова за раз, чтобы убедить его. — Да уж, я вижу, — он хмыкает, и его пальцы входят глубже. — Ложись. Он укладывает меня на подушки и садится между моих раздвинутых ног. На нем все еще много одежды, от чего я недовольно фыркаю. Хочу, чтобы мы были кожа к коже. Он одним движением снимает футболку и берет с тумбочки смазку. Снова растягивает меня, добавляя третий палец. Сладкое ощущение проходит по позвоночнику, и я выгибаюсь, стараясь почувствовать слабый электрический разряд удовольствия. Свят смотрит на меня со смесью восхищения и желания и снова делает это. Я давлюсь стоном, раздвигая ноги шире. Он убирает пальцы совсем, что уже нравится мне куда меньше. Но пустота тут же сменяется пробкой. Я тяжело дышу, чувствуя приятную заполненность и ничего кроме. Боль в мышцах наверняка придет позже, но плевать. — И что ты делаешь потом? — спрашивает Свят. Его руки комфортно теплые, гладят мои бедра, так что я едва ли не скулю в поисках большей близости. — Ничего такого, — шепчу я. — Дрочу себе, пока не кончу. Но сейчас… — И сейчас, — все, о чем я могу думать — как он трахнет меня после. Но Свят упорно оттягивает этот момент, доводя меня до сумасшествия. Моя голова запрокидывается, когда я сдаюсь и начинаю трогать себя. Большим пальцем по головке, а затем плавно по всей длине. Ерзаю, пытаясь сильнее почувствовать широкую пробку. Тихо выдыхаю от наслаждения, ловя всполохи молнии, бьющие меня ровно так, как нужно. — Как можно быть таким горячим? — почти отчаянно стонет Свят и делает все быстро, лихорадочно. Надевает презерватив и вталкивается в меня через мгновение после того, как вынимает пробку. Все сливается в одно бесконечное мгновение, пока он полностью забирает у меня контроль. Не помню последний раз, когда я был снизу, и это очень остро ощущается. Каждый раз, когда он вытаскивает и снова входит на всю длину, я едва ли не вижу звезды. Его неопытность, конечно, заметна, но я не возражаю, позволяя ему сильно двигаться во мне, прихватывая за бедра, на которых останутся синяки. — Я почти… — говорит он, и только тогда я осознаю, что не так. Даже для моего замедленного сознания это слишком скоро. — Подожди, — пихаю его в плечи и меняю позицию, садясь на него сверху. Рукой я чувствительно пережимаю основание его члена. Он шипит, в его глазах явное: «ты что, издеваешься?» — Тшш, я знаю, знаю. Я снова насаживаюсь на член. Руки Свята на моих бедрах. Я сосредотачиваюсь на плавных движениях и быстро уплываю. Быстрее, еще быстрее... Это так приятно, что слышу собственные стоны, даже не отдавая себе отчета в том, что я их издаю. Мы со Святом встречаемся глазами. В какой-то момент он подается бедрами вверх, и удовольствие затапливает меня. Несколько сильных толчков, несколько движений по моему члену, и я кончаю ему на грудь. — Все, я устал, дальше сам, — выдыхаю я, и Свят фыркает. Он поворачивает меня набок и входит сзади. Я сжимаюсь, все мое тело дико чувствительное. Его хватает буквально на несколько толчков. Свят потерянно стонет и вжимается в меня еще сильнее во время своего оргазма. Я, кажется, отключаюсь на пару минут. Потому что он уже не во мне, когда я в следующий раз открываю глаза. Веки тяжелые, как и все тело. Усталость сильная, но пока кайфовая и безболезненная. Меня словно прибивает к кровати, я с трудом поднимаю руку, которая ощущается чужой. Свят зовет меня по имени, похоже, не в первый раз. — Мм? — я вопросительно поднимаю бровь. — Все хорошо? — Это не меня только что оттрахали, — со смешком замечает он и убирает растрепанные синие пряди с моего лица. — Ах да, — я улыбаюсь. Искренне. Внутри меня словно стало чище, спокойнее. И нет чувства вины после секса. Удивительно. — Если честно, я чувствую себя идеально. Свят ничего не говорит, просто целует меня, нежно касается моих щек и словно не может остановиться. Он расстегивает мой чокер, пальцы на горле, губы на виске. Немного суетливо, но заботливо накрывает меня одеялом, и куда-то уходит. …уходит? «Не ожидал же ты, что мы будем спать в одной кровати в обнимку? Это уж слишком» Воспоминание обжигает меня холодом, и я нервно оглядываюсь. Темнота недружелюбно смыкается над моей головой, виски пощипывает предвестниками головной боли. Пытаюсь снова поймать безмятежность, но она ускользает, словно кусок мыла в ванной. Прямоугольник света от открывшейся двери разрушает мои страхи в два счета. Свят, наскоро одетый в мои домашние шорты и футболку, держит в руках тарелку и кружку. Хмурое выражение его лица быстро меняется, когда он видит меня, и дверь снова отрезает нас от людей снаружи. — Я украл для нас немного пиццы, — объявляет он, садясь рядом и целуя меня в уголок губ. Я привычно равнодушен к еде, но сразу выпиваю полкружки воды парой глотков. — Этот твой друг — просто энергетический вампир… Как ты с ним живешь? — Кир здесь? Что он тебе сказал? — только большим усилием воли мне удается сдержать панику в голосе. — Докопался, почему я в твоей одежде, — фыркает Свят. — Я посоветовал ему самому догадаться и… О черт, наверное, ты думал, что мы поладим? Какое там. Учитывая все обстоятельства, я всего лишь надеялся, что они не прибьют друг друга. О чем они говорили? А, похер. Волноваться сейчас слишком лениво, так что я стараюсь перевести тему. — Нет. Я думал, что ты останешься со мной, а ты зачем-то пошел на кухню, — признаю я. Это ударило по моим тревожным кнопкам куда сильнее, чем мне бы хотелось. — Эй, я же всего на пару минут, — он обнимает меня, его руки скользят по моему торсу под одеяло, под которым я все еще обнажен. Наша одежда в беспорядке разбросана по полу, и мне максимально плевать. — Мне просто хотелось позаботиться о тебе после… после… — он мотает головой и мило краснеет. — Не уходи в следующий раз, ладно? — вполне серьезно прошу я, Свят с готовностью кивает. Это придает мне троекратной уверенности, и я добавляю: — И научись уже без запинок говорить слово «секс». Позорище. — Что? — Что слышал, — дерзко улыбаюсь. Надо проверить, всегда ли такое мое поведение вызывает у него стояк. Хотя какие тут сомнения. Разумеется, это был не единичный случай. Сегодня я впервые познакомился с его темной стороной, и мне хочется еще и еще. — Да ты нарываешься, — Свят полностью стягивает с меня одеяло. — Так понравилось? — Угум, — без стеснения признаю я. — А тебе? — Ты еще спрашиваешь! — он целует меня в шею и признается: — Даже не представляешь, что все это для меня значит… Мы оба замираем и смотрим друг на друга так, будто никого в мире больше не существует. Его слова повисают в воздухе, но они не такие страшные, как другие три, так что я не переживаю. Дразняще целую его в нос. — Надеюсь, это значит что-то хорошее. — Ага. А еще то, что я до этого момента не предполагал, что секс... ну... может приносить столько удовольствия. — У тебя просто мужика нормального не было, — отзываюсь я и притягиваю его к себе для поцелуя.