Не для нас

      Наверное, глупо вот так идти куда-либо кроме больницы, когда у тебя сломан нос и опухло лицо, раскрашенное во все оттенки от желтого до синего. Но, там за помощь придётся заплатить, да и рассказать, что случилось попросят. А тут, что не скажи, могут и полицию вызвать, так что настрочив Тамби пару строк о том, что случилось вчера вечером, Рустам сказал, что зайдёт к нему исправлять ситуацию. Как только Рептилоид проснулся этим утром в непонятной позе на краю кровати, он чуть ли не завыл от боли. А виноват этому был нос, который на следующий день после получения травмы болел так, что его оторвать проще было. Наверное, одно из худших последствий быть наркоманом, это учитывать то, что из-за наркотиков даже маленький синяк будет заживать предельно долго, не говоря о таких травмах. Их у него было за жизнь немало, но лицо он старался хранить, чтобы не палить себя ещё больше. Не теряя ни минуты, Рустам уже прекрасно знал, что нужно делать. Он собрался с мыслями, после чего вышел из комнаты. Комната отца была их же залом, ведь квартира была однокомнатной. Проходя мимо кухни практически на пальцах ног, он пытался избежать того, чтобы разбудить отца. В такие моменты кровь застывала в жилах, а дышать было максимально тяжело. Мест где спрятать то, что он искал, было далеко не много, так что обыскав пару ящиков его внимание сменилось самим отцом. Рустам всегда находил, что искал, особенно когда знал, где искать. Носки его отца иногда были настоящим сокровищем, учитывая, что он там хранил. Не дыша, он достал оттуда маленький пакетик. Тут же срываясь с места, он направился в свою комнату. Щёлкнув замком, ему оставалось только выдохнуть и найти остаток нужного. Ложка с зажигалкой лежали в ящике стола. А опиум был в руке. Само вещество далеко не дешевое, но его отец умел справляться с трудностями. Тут Рустам брал пример. Пару минут умелых действий прошли как пытка, ведь из-за тремора в руках всё дело усложнялось в разы. Шприц был под кроватью. Через какое-то время Рустам уже колол себя в бедро, чувствуя как каждая клетка организма расслабляется, а боль уходит всё дальше с каждой минутой. Перед глазами все плыло и двоилось, но это не мешало ему передвигаться, так что кое как намазав лицо мазью и перебинтовав, он тихо вышел из квартиры, чтобы не разбудить отца. В пятницу и субботу у него были выходные, так что в эти дни Рептилоид особо не задерживался дома до воскресенья. Натянув капюшон посильнее и накинув рюкзак со всеми книгами, что первые попались под руку, он выбежал из подъезда. На первый урок не придёт, о чём уже написал Константину Викторовичу, а тот лишь ответил расстроенным смайликом. Масаев жил практически возле школы, а вот Рустаму приходилось каждый раз ехать две остановки на автобусе. Так и сейчас, прикрываясь от сильного ветра, Саидахмедов около десяти минут простоял на остановке, дыша ртом и пуская тёплые клубы пара. Доехав до нужной остановки среди бухтящих бабуль, Рустам практически выпрыгнул из автобуса, направляясь по привычному пути в сторону школы. Но вот в один момент он повернул налево, где после ещё нескольких минут ходьбы парень уже стоял у подъезда, вводя нужный код в домофон. Ему тут же открыли дверь с мелодичным пиликаньем. Лифт в подъёме отказал сразу же, ведь сколько Рустам на кнопку не жал, слышал только тишину. Ругнувшись, он набрал в лёгкие побольше воздуха, после чего пошёл к лестнице, где его ждали долгие десять этажей. Учитывая его образ жизни и состояние здоровья, было вообще удивительно, как он одолел это препятствие, хоть и с матами через каждую ступеньку, а также бесчисленные передышки. Достав из кармана куртки телефон, он еле хватая ртом воздух позвонил Тамби, но тот даже трубку брать не стал. Буквально через минуту он услышал как открывается несколько замков и открылась входная. Рустам тут же без замедлений забежал в квартиру направляясь в комнату Тамби зная точный маршрут. Бросая рюкзак куда-то на пол, он завалился на кровать друга наконец позволяя себе показать реальные эмоции и замычал, даже застонал, от боли. Тамби лишь угрюмо вздохнул и сел рядом, слегка шмыгая носом. Сам парень жил с своей мамой и бабушкой, ведь отец ушёл как только Тамби родился, а дедушка умер, когда мальчику было пять с лихвой. – Давай сюда свой нос, я приготовил тут, что нашёл. Идеально вправить не обещаю, но красиво сделаем! Тут и прослеживалось отличие в его воспитании. Когда бы Рустам готовил бы кому-то бинты и перекись, чтобы лечить раны, или что-то другое. Сказал бы разве: «Мне бы помог кто» и концы с концами. Но Масаев был совсем другого сорта. Сколько лет они уже дружат, он никогда не лез спрашивать за что ему досталось на этот раз или вроде того. Тамби никогда открыто не осуждал его за зависимость, или за то, что оказался совсем не по девочкам и встречался с Сашей, даже за то, что вот так в любой момент мог завалиться к нему и просить помощи. Только денег Рустам никогда не просил. Считал это последней низостью, брать у дорогих людей взаймы, которые никогда не вернёт. Тамби развернул неудачную перевязку Рептилоида и скривившись лишь тяжело выдохнул. – Зажми зубами ремень, тут придётся залить всё перекисью для обработки, слишком сильно поврежден, боюсь заражения что для тебя, что для меня. Второй раз повторять ему не нужно было. Спустя минут двадцать мучений и мычаний сквозь ремень от штанов, нос был вправлен, обработан и забинтован. По времени второй урок начинался через минут пятнадцать, так что не долго думая, Рустаму только и оставалось, что поблагодарить и перед уходом кратко рассказать как дела в школе и за что получил от отца. – И что ты планируешь делать? – О чём ты? – Обо всём. Я тебе никогда не указывал Рустам, ты это знаешь, но приходить ко мне под опиумом уже край. А если бы мама была дома? Если бы бабушка была? Ты бы смотрел им в лицо своими зрачками уже чем очко и здоровался? – Ладно тебе! – он упёрся о входную дверь, пристыжено опуская голову. – Я понял, перебор, но всё так болело, что я не мог придти чистым, пойми меня! Я и так уже сколько держусь на легком, знаешь, как меня ломит? Я… Тамби стоял напротив него, но сделал несколько шагов назад, и будто не зная, куда деть руки, вытер лицо, отвернувшись. Он ненавидел эту тему для разговора больше, чем что-либо ещё. Только Рустам открывал рот о своей ломке или зависимости, он будто сам ощущал всё это, от чего перед глазами плыло, а ноги не стояли. Просто не мог слышать, как его друг страдает от того, что приносит ему облегчение и страдания снова. Будто белка в колесе, застрял и не знает как остановиться, а Тамби не знает, что делать. Ничем помочь не может, только паникует. Ведь для Масаева не было сложнее задачи, чем его собственный лучший друг. – Тамби, прости. Я знаю, я обещал, что тут о наркоте не будет даже слова, просто вырвалось. Я не в норме, ты же знаешь, прости… Масаев посмотрел в его чёрные как смоль глаза, которые не соображают сейчас вообще ничего, хотя возможно, помоги он ему раньше, сейчас всё было бы по-другому. Самый большой груз этого парня был в том, что он винил себя во всем этом с ног до головы. – Ладно, проехали. Что на счёт Эмира тогда? Ты будешь с ним заниматься? Со мной уже пробовал, только время зря тратили, ты то под кайфом, то просто не приходил. Думаешь, с Кашоковым толку больше будет? – Я просто хочу не вылететь. Главное школу закончить, а там уже сам знаешь, разберёмся. Если этот идеал человека поможет мне с этим, то я даже готов явиться на пару занятий. Чуть улыбнувшись, Рустам окончательно попрощался, закрывая за собой входную дверь. Урок начинался совсем скоро, так что не давая себе больше шанса оттянуть момент, он направился к школе. Эмиру он так и не ответил, значит тот будет доставать его сейчас. Чтобы Рептилоид сейчас только не отдал за ещё одну дозу опиума, кто бы знал.

***

Парень успел зайти в кабинет ещё до звонка на урок, что неотменно радовало. Из-за бинтов ему приходилось дышать через рот, от чего отдышка осталась до головокружения. Он упал на своё место всеми силами пытаясь отдышаться, пока не услышал, как кто-то сел на соседний стул. Краем глаза он отметил зеленый пиджак. Только сейчас Рустам задумался, что скорее всего, сейчас он пахнет довольно таки дурно. Тяжело вздохнув, он с последними силами поднял взгляд на Эмира, что смотрел на него чуть ли не открывая рот. – Что? – только и смог гундосяще выдавить из себя Саидахмедов. – Твоё лицо… Вчера же всё было в порядке! Что случилось? Ты подрался с кем-то? Рустам, не веря своим ушам, помотал головой из стороны в сторону. Кашоков сейчас о нем беспокоится? Святая дева Мария, не менее. Какого черта ему вообще нужно. – Тебе какое дело? Я что, первый раз в таком виде прихожу. Эмир чуть отстранился. Не в первый раз? Он никогда не замечал, что Рустам приходил покалеченный. Возможно, синяки на лице иногда подмечал, но Рустама он бы не назвал тихим и мирным. Чтобы такой как он вступил в драку было представить просто, так что и вопросов у Кашокова никогда не возникало. А вот, что его избивают, пришло только сейчас. Выдержав небольшую паузу, парень решил увести этот разговор в другую сторону. Всё же, он будет последним, кому Рустам будет рассказывать о таком. – Не суть дела. Ты вчера так и не сказал, когда мы будем с тобой заниматься. – Я думал, это ты решаешь. – Я? Это тебе нужны занятия, или мне? – его голос звучал чересчур нервно. – Я могу максимум три раза в неделю по полтора часа. Если много, будем два раза. Суббота, понедельник и четверг оптимально. Твои условия? — Мне всё подходит. Рустам не хотел сейчас говорить с ним. Вообще ни с кем. Разговоры его утомляли. Голос одноклассника будто укрывал его тёплым одеялом прямо за партой, так что даже не сильно вникая в разговор, он только кивал и соглашался, чтобы тот скорее замолчал. Наверное, голос самого Рептилоида звучал просто нелепо с перекрытым носом и картавостью в добавок, но сейчас просто хотелось закрыть глаза и заснуть так сладко, как никогда. Не замечая ничего вокруг, даже того, что Эмир начал звать учителя математики к его парте, он всё глубже падал в темноту собственных век, вслушиваясь в голос напротив и куда-то падая. – Рустам? Что с тобой? О боже.. Помогите!