Истинные

Прошло несколько с дней с возвращения ежей в их привычный дом. Только на этот раз они были не одни. Серенький комочек привлек к себе немало внимания. Поэтому неудивительно, что как только все узнали о возвращение парочки, то тут же рванули к ним. Все были в шоке от увиденного малыша и до сих пор не могли в это поверить. Но нет, он тут живой и пушистый. Кстати о пушистости. Самсон, так они назвали его из-за цвета глаз напоминающих закатное солнце, имел очень пушистый и шёлковый мех, особенно на грудке, как у их родителей. Иголки лишь немного позже стали твердеть и колоться. Неудивительно что женская часть так и хотела потискать малыша везде. Даже за иглы. Многие ожидали агрессии со стороны Шадоу, но никак не со стороны Сильвера. Какого же было их удивление, что стоило малышу-солнцу захныкать от тискания и его белый папа тут же спрятал ребёнка у себя в грудном кармашке, злобно поглядывая на окружение. Их связь была довольно крепкой и потому Сильвер вёл себя бдительно и, может чересчур, осторожно. Один Шадоу был доволен этим, в то время как другие не особо. Соник не остался в стороне, и, на удивление, понравился малышу. Самсон смеялся, стоило синему герою взять того на руки. Кстати, рядом с Наклзом он вёл себя так же. Это растрогало грубую и жёсткую ехидну до слезинки. Они было чуть с Соником не подрались за право быть названными дядями и для малыша. Но парочка успокоила их, сказав что они все семья и драться нету смысла. Сколько шумихи было днем, поэтому вечер оказался для всех просто наслаждением. Самсон же и вовсе уснул без задних лап. Шадоу следил за его сном в колыбельке, пока Сильвер был на кухне и заваривал чай. Лишь немного позже черный еж пришел к белому. — Спит? — Сильвер повернул голову в сторону любимого. — Да. Крепко спит. Даже его утомили за сегодня. — Шадоу чуть усмехнулся, присев за стол и следя за супругом. — Да уж, это было неожиданно. Почти все дальнейшие слова сверх форма жизни пропускал мимо ушей. Его взгляд был прикован к телекинетику. Он явно смотрел с некоторыми хищным взглядом, мысленно раздевая его. После рождения Самсона, Сильвер на самом деле немного поправился. Однако он стал возвращать привычную форму худощавого ежа, что было заметно. Это его гипнотизировало. Как белый ёжик тренируется, вновь учится управлять своими силами (во время беременности он не мог использовать психокинез по простой причине, Самсон не давал ему им чётко управлять и он мог запросто навернуть даже кружку с чаем на себя), и как он нянчился с сыном. Шадоу сам не понял, как захотел вновь надкусить этот сладкий плод. Во время беременности они, по веским причинам, избегали интимной близости. Однако черному ежу было сложно контролировать всё это. Он стал быстро заводится и гореть пламенем страсти изнутри. Правду говорят, почувствовав однажды, ты начнёшь желать его чаще. Он подкрался незаметно, опаляя шею горячим, словно огнём дракона, дыханием. Сильвер заметно дернулся от неожиданности, но не предпринимал каких либо действий, следя за поведением Шадоу. А тот, не теряя времени, стал поглаживать мягкое и пушистое тело, что бросилось в дрожь. — Ш.Шадоу? — Тшш. Молчи…и позволь… Умелые пальцы массировали чуть набухшую от молока грудь. Это было необычно…и интересно. А когда пальцы почувствовали влагу, Шадоу молча повернул к себе покрасневшего ежа. Он заметил, как шерстка на груди блестела от влаги, и, не удержавшись, наклонился и слизнул. Сладкое и вкусное. И это не было отвратительно. В глубине души чёрный еж и вовсе позавидовал Самсону, ведь он мог наслаждаться этим родительским нектаром каждый день. Шадоу взял в рот особо набухший сосок и с жадностью стал пить. Сильвера и вовсе колотило. Необычное ощущение пробило его до самых костей, оно было сравнимо с облегчающим зудом. В душе белый ёж был очень рад. Он мог бы так же кормить Шадоу молоком, но боялся что он на пару с сыном выдают его досуха. У Самсона был хороший аппетит, в этом он явно пошёл в отца. Когда же чёрный ёж отлип от угощения и облизнулся, то усадил белого на кухонный гарнитур, не убирая рук с бёдер того. Губами он блуждали по податливому телу, постепенно опускаясь вниз. Сильвер шумно вздыхал и цеплялся руками за иголки Шадоу, ощущая как внизу, прямо под самой шкуркой, пробуждается его желание. Как только оно показалось, то красноглазый стал ублажать и его, проводя языком вдоль и дразня головку. Лишь спустя молитвы своего супруга он взял его в рот, полностью, сразу и резко. Это вырвало из души телекинетика громкий стон. На мгновение возникла мысль, как бы они не разбудили сына. Но затем она растворилась в блаженстве и ласковых движениях. Это было волшебно. Месяцы сдерживания сделали обоих настолько чувствительными, что сдерживаться было крайне сложно. Шадоу, прикрыв глаза от очаровательного голоса, постепенно ускорил движение головы. Он с упоением слушал эти стоны, чувствуя как его малыш вот-вот закончит. Голос стал тише и тоньше, пока не сорвался на сдавленный вскрик. Белая струя врезалась в небо и пришлось сглатывать. Даже после разрядки, Шадоу не выпускал Сильвера, выжимая из него последние соки. Подняв голову, чёрный ёж с хлюпом отпустил и взглянул на прекрасную картину перед ним. Его раскрепощенный супруг, чье дыхание сбито а взгляд помутнел, весь вздрагивал от перенапряжения и ощущения отголосков оргазма. Его руки дрожали, впрочем как и ушки. — Хех, смотрю кто-то совсем разморенный. — Иди ты! Я даже пошевелиться не могу. — И не надо. — с этими словами он упёрся бёдрами прямо в промежность супруга. — я сам всё сделаю. — Только осторожнее, прошу. Последнее чего хотелось Сильверу, это ощущение боли внизу. И Шадоу это прекрасно понимал, потому не вторгся в него сразу. Руки, что до сих пор удерживали бедра, плавно перешли к миниатюрному хвостику, что скрывал самое ценное. Пальцы прошлись по суженному анусу, находя его и плавно массируя. Подобное заметно заставило белого ёжика дернутся и занервничать. Шадоу действовал предельно осторожно, особенно когда два пальца проникли внутрь тела. Губы замкнулись на чужих, поглощая стоны и всхлипы. Вторая рука оглаживала спину, пока первая растягивала мышцы. Черный ёж старательно пытался отвлечь белого от ощущений внизу, посасывая и, порой, покусывая губу. Сильвер дергался и плавился словно воск, в руках совершенной формой жизни. Он ощущал себя пойманным. Добычей, что оказалась в руках искусного и опасного охотника. Его медленно терзали, а затем зализывали. И так по кругу, пока он не перестал соображать. Хотя это произошло намного раньше. Долго распалять не пришлось, желание было диким и обоюдным. Стоило пальцам покинуть растянутое место, как Сильвер чуть ли не захныкал от противной пустоты внутри. Однако он знал, что это ненадолго, но у него снесло крышу от нехватки терпения. Толкнув Шедоу, он усадил его на стул, а сам навис над ним расставив ноги. — Прости. Не могу терпеть… Чёрный ёж не ожидал увидеть нечто горячее и сексуальное, как готового на всё белого ежа. Его взгляд помутнел, шерстка блестела. А после того как он вильнул бёдрами и вздернул хвост, Шедоу не сдержался, и по собственнически положил руки на его зад, обводя пальцами и ощупывая. — Иди ко мне… Дважды повторять не нужно было, и Сильвер присел на чужие бедра. Медленно и плавно, ощущая как горячее естество проникает в него с корнем. Горячие руки придерживали его за круп, так как ноги стали ватными. Осев полностью, белый ёж шумно выдохнул, закатив глаза и выпустив язык, словно пробежал марафон. Они так долго этого ждали, оба. Шедоу ощущал как его сдавливают мышцы ануса, пока его любовь не привыкла и не ослабила хватку. Он помогал тому двигатся, переместив руки на талию. Их губы сомкнулись в глубоком и долгом поцелуе, поглощая любой шум. Сильвер ощущал себя полным, его руки обвили шею, вцепившись в черно-красные иглы на затылке. Движения становились равными и быстрыми. Никто не хотел останавливаться и уступать, потому финал неожиданно пришёл резко. Как только Шедоу это ощутил, он тут же покинул тело серебряного ежа, выпуская свои соки на пол. Вымотанные и счастливые, им уже не было дело до чая. Они чуть ли не развалились на стуле, лениво одаривая друг друга поцелуями и ласковыми поглаживаниями. — Надо бы убраться… — Потом. Когда закончим. - В смысле? - Мне мало тебя... Сильвер уже предчувствует долгую ночь.