Эндрю и Джозеф

      — Как проходит выходной? — голос Эндрю доносится из-за дверей столовой, пока Винсент смотрит на тарелку с едой так, будто ищет в ней смысл существования.       — До полудня было замечательно.       — А что произошло потом?       — Я проснулся.       Винсент поднимает заспанный взгляд и давится идеально поджаренным тостом, когда замечает входящего в столовую Эндрю, одетого с иголочки в дорогущий костюм винного цвета. Он придирчиво поправляет рукава рубашки, проводит пятернёй по волосам и трогает кончиками пальцев лицо.       Винсент на всякий случай трёт глаза, надеясь, что ему мерещится, и он всё ещё спит. Он знает Эндрю всю свою жизнь, но сомневается, что когда-либо поймёт его. Брат — темная фигура, никогда не показывающая истинных эмоций и намерений.       — Что, черт возьми, с тобой не так?       — Вау! — удивляется Эндрю. — Мог бы начать нашу встречу с «добрый день, дорогой старший брат», или «как проходит твоё завоевание?», или же «выглядишь сногсшибательно».       — Добрый день, дорогой старший брат, как проходит твоё завоевание, выглядишь сногсшибательно, что, черт возьми, у тебя с лицом? — в ужасе спрашивает Винсент.       — Так заметно? — огорчённо бормочет Эндрю и, достав телефон, дотошно рассматривает лицо в дисплее. — Я позвал ЧаЧо, чтобы он поколдовал с моими тенями под глазами.       — Поколдовал? — переспрашивает Винсент и тут же стонет. — Тебе стоит общаться меньше с этим визажистом, начинаешь говорить как он.       Эндрю возмущённо охает и подходит ближе, чтобы своровать недоеденный тост с джемом.       — Ты чего такой нарядный сегодня? — подозрительно интересуется Винсент и шлепает брата по руке. — Идёшь на свидание?       Эндрю высокомерно задирает нос и хмыкает, гладя ушибленную руку.       — Кажется, гетеросексуалам нужен повод, чтобы нарядиться.       — Ради всего святого. — Винсент взмахивает руками, не зная, как ещё показать свои эмоции. — Ты даже не гей, Эндрю.       — Причём тут это? Мне нравится Джозеф.       — Тебе вообще никто никогда не нравился, кроме Джозефа, — поправляет Винсент. — Ты — демисексуал, который влюбился в свою же эмоциональную привязанность к нему, когда начал сталкерить. Это вообще не норма. Я даже не знаю, как объяснить это.       — Ты только что объяснил.       — Это вообще всё не так.       Винсент в отчаянии машет руками в воздухе:       — Почему он? Объясни мне.       — Ты его видел? Его лицо, тело? А голос? А этот ублюдский взгляд?       — Ради блаженного сна я проигнорирую этот вопрос.       Эндрю отмахивается от, на его взгляд, невидящего правды Винсента.       — Пофиг мне на мою ориентацию. Джозеф — человек, а это уже неплохо.       — Пиздец, — лаконично выдаёт Винсент, думая, что это безнадежно. — Вали уже на свои игрища.       Эндрю достаёт ключ от машины, крутит его в руках и задумчиво выдаёт:       — Слушай, это правда плохо, что я наблюдал за ним?       — Во имя здравого смысла, — бубнит Винсент, сложив руки в молитве. — Дай мне терпения, — бормочет себе под нос, но Эндрю все равно слышит и вмешивается:       — Обычно просят сил.       — Если бы я просил сил, то давно бы убил тебя нахрен.       Непонятно как, но в голосе Винсента смешивается и любовь, и угроза:       — Если бы я узнал раньше, что ты это делаешь, то уже давно бы вмешался.       — Поэтому ты и не знал, — делает логичные выводы Эндрю.       — Тебе просто повезло, что Джозеф посчитал тебя, видимо, интересным… или что там его извращённый мозг придумал, потому что да, это плохо, Эндрю. Следить за людьми — дурной тон.       — Он тоже хорош в дурном тоне.       — Я и не сомневаюсь, — бурчит себе под нос Винсент, копошась вилкой в тарелке с поздним обедом. Он прочищает горло и предельно тактично обращается к Эндрю: — Слушай, хорошо то, что ты его преследовал только потому… что не знал, как познакомиться. Помогал, вроде как? Или… что ты там делал?       — Ага, с поставкой оружия.       Винсент вздыхает так, будто проживает уже более сотни лет. Иногда он чувствует себя таким старцем.       — Это, конечно, мило, — начинает он, тихо добавив, чтобы брат не услышал: «Для вас, дебилов». — Но ты же понимаешь, что его могло напрягать такое внимание?       Эндрю некоторое время размышляет, и затем выдаёт:       — Возможно. — Он склоняет голову к плечу в задумчивости. — Ну, он пытался совершить покушение.       Винсент резко ударяет по столу и во все глаза пялится на спокойного Эндрю, который продолжает крутить ключ.       — Он пытался что? — оскорблено выкрикивает младший. — Да этот, потрох сучий, страх потерял! Я его четвертую!       Эндрю хмурится.       — Он мне не нужен без рук и головы.       — А без ног? Нормально?       — Сгодится.       — Что тебе, блядь, сгодится? — кричит младший в гневе.       — Винсент, — устало выдыхает Эндрю. — Не переживай, честное слово, у тебя уже столько таблеток от тревожности и агрессии, что ими можно построить целый дом.       — Не трожь мои таблетки! — Винсент с шумом отодвигает стул и встает, указав пальцем на брата. — Ты хоть понимаешь, кто он такой? Главарь группировки, мать твою!       — Он послал Клода, — оправдывается Эндрю, сложив руки в замок. — А Клод и мухи не обидит. Мы с ним подружились.       — Клод? — севшим голос переспрашивает Винсент, опираясь на стол. — Это тот, который лучший подпольный боец? Этот Клод?       — Он милый.       — Ты прав. Мне нужно просить сил.       Ключ в руке Эндрю останавливается, и он с угрюмым и серьёзным видом просит:       — Пожалуйста, сосредоточься сейчас и отнесись со всем вниманием. Это очень важно.       Палец Винсента дёргается, и весь он напрягается.       — Что ещё? — пытается сдержанно поинтересоваться он.       Эндрю выпрямляет спину, чуть ли не хохлится и спрашивает:       — Ты бы захотел меня в этом костюме?       — Ты… Ты! — не находит слов младший.       У Эндрю пищат наручные часы, он смотрит на них и тут же, не глядя на ошеломлённое лицо Винсента, машет ему рукой, направляясь ко входной двери.       — Извини, мелкий, завоевания не ждут.       Эндрю покидает дом, слегка пританцовывая.

***

      Джозеф останавливается около мраморной лестницы, ведущей к высоким позолоченным и слишком пафосным дверям, что охраняют два среднестатистических здоровенных амбала. Брэдли поправляет лацканы пиджака, золотые манжеты и поворачивается к своим сопровождающим. Клод, выглядящий угрожающе со своим двухметровым ростом, лысым черепом и грозным взглядом, одетый в тёмно-зеленый костюм тройка, ожидает около двери глянцево-чёрного автомобиля, протягивая руку, за которую цепляется ладонь с длинными ногтями ядерно розового оттенка. Сначала показываются остроносые туфли, тонкие лодыжки, а уже затем Алексис, облачённая в белое облегающее платье, подчеркивающее все изгибы её пышного тела.       — Вы точно знаете, что делать? — переспрашивает Джозеф в сотый раз, с прищуром глядя на этих двоих.       — Мы дружим с Клодом несколько лет, Джози, — с гордостью проговаривает Алексис, перекидывая пепельно длинные локоны парика за спину. — Мы хорошая команда.       Недоверие сквозит не только в следующих словах, но и в приподнятой брови Джозефа:       — Вот именно.       — Всё будет в порядке, — обещает Клод, подставив локоть для девушки.       — Не покалечьте никого случайно, ясно? — у него выходит угрожающе, но Алексис показывает знак «окей» и улыбается во все тридцать два:       — Всё будет в ажуре.       — Сомневаюсь, но ладно, — неуверенно тянет Джозеф и отворачивается от них, чтобы первым подняться по лестнице.       — Что всё-таки нам надо делать? — шепотом интересуется Клод, наклоняясь к уху Алексис.       — В душе не ебу, — так же шепотом отвечает девушка, пожимая плечами. — Наверное, как обычно. И вообще, мы не идиоты. Мы знаем, как калечить людей специально.       Клод авторитарно кивает, поддерживая Алексис.       Они вдвоём идут следом за главарем в казино слишком толстого, слишком льстивого и слишком шумного Чарльза Лурье — американского криминального деятеля еврейского происхождения. Он владелец крупномасштабной игровой империи, имеет доли в казино Лас-Вегаса, Кубы, Багамских островов и Лондона, играет не последнюю роль в консолидации преступного мира и является частым клиентом дома развлечений, которым заправляет Джозеф.       Чарльз — гарантия поставок высококлассного оружия и высоких ставок на подпольных боях.       Эту мысль, как мантру, Джозеф повторяет в голове, пока двери открываются, впуская в роскошное и помпезное фойе, где их поджидает улыбающийся Лурье со своими извечными усами.       Чарльз — гарантия.       Джозеф фальшиво улыбается.       — Шалом, мой дорогой друг! — радостно кричит владелец казино и широко разводит руки.       — Шалом, — здоровается Джозеф и мучительно падает в объятия, чувствую, как липкие и потные ладони бьют его по спине.       — Ты привёл сегодня прекрасную леди Алексис!       Девушки, в отличии от Джозефа, улыбается так ярко и искренне, что у Чарльза загораются глаза, как и у самой Алексис при виде одного из самых состоятельных людей города. Она смотрит на него как на огромный долларовый знак.       — Я так рада видеть тебя, Чарльз. — Алексис подаёт руку для поцелуя и не обращает никакого внимания на слюни и пот, когда мужчина касается ее ладони губами.       Долларовый знак, как мантру, повторяет она. Много-много денег, полученные с помощью пассивного труда и красоты.       — И это же мой любимый боец! Клод, дорогой, надеюсь в следующий раз ты тоже выиграешь. — Чарльз указывает на него пальцем-сарделькой и в шутку качает им, словно отчитывает. — Я буду ставить непомерно большие суммы.       — Я вас не подведу, — предельно серьезно отвечает Клод. Чарльз добродушно смеётся, становясь больше похожим на моржа, думая, что боец подыгрывает его шутке.       — Проходите, мои дорогие. — Лурье указывает рукой в сторону зала с игровыми столами. Он идёт рядом с Джозефом и машет ему рукой, чтобы тот склонился к нему. — Сегодня у нас, право, интересный гость, — шепчет. — Я специально усадил его за наш стол, подумав, мой дорогой друг, что он соответствует твоему вкусу.       — Как предусмотрительно с твоей стороны, — натянуто улыбается Джозеф, чуя, что это не простое совпадение аукнется ему.       Как только двери открываются, у него по спине бегут мурашки от увиденного.       — Единственный и неповторимый! — удивлённо восклицает Алексис, входя в игровой зал, и громко смеётся, привлекая к ним всеобщее внимание. — Выглядишь превосходно! Хороший костюм, — делает она комплимент и поигрывает бровями. — Но он смотрелся бы лучше на полу в квартире Джозефа.       Клод, заметив Эндрю, из угрюмого и хмурого парня моментально превращается в очаровательного щенка.       — Мне кажется, она флиртует с ним вместо тебя, — комментирует происходящее Клод и идёт к Эндрю, чтобы заключить его в тёплые объятия.       У Джозефа дёргается глаз.       — Так вы знакомы? — радуется Чарльз. — Эндрю Арно, ты парень с сюрпризами.       Лурье специально указывает на фамилию парня, чтобы каждый сидящий за игровым столом дипломат, бандит или же просто бессовестно богатый человек вздрогнул. Все в городе, да и в мире знают, что это за семья Арно, и чем она промышляет.       Чарльз коллекционер, которому нравится собирать вокруг себя звучные фамилии.       — Виделись пару раз, — сухо отвечает Джозеф.       Эндрю ему ухмыляется и салютует бокалом с шампанским.       Алексис, недолго думая, подсаживается к Арно с одной стороны, Клод становится позади его стула, и Джозеф понимает, что его сопровождающие полностью забыли всё, о чем он их просил.       — Раз вы знакомы, то садись рядом с другом, Джозеф, — просит Чарльз, но его ладонь толкает сильнее положенного в сторону свободного стула по другую сторону от Эндрю.       — Консилер — пушка, — комментирует Алексис, рассматривая лицо Арно ближе. — Какой использовал?       Эндрю давит улыбку.       — Не имею представления, — честно отвечает он, наблюдая за тем, как Джозеф нехотя подходит к нему. — Могу спросить у своего визажиста.       — Свой визажист, — мечтательно лепечет Алексис. — Если бы я в тот день знала, что ты Арно, то не предлагала бы задницу Джозефа.       — Я вообще-то здесь, — сухо роняет Брэдли, садясь на стул. Он кивает всем присутствующим и вздыхает прежде, чем повернуться лицом к Эндрю. — Опять ты.       — Опять я.       Джозеф замечает то, о чем говорит Алексис. Как и замечает в целом привлекательность Эндрю в костюме.       — Что у тебя с лицом?       — Ты говорил, что тебе не нравятся тени под глазами.       — Я имел в виду, чтобы ты высыпался, а не замазывал их.       Эндрю пожимает плечами.       — Что мог, то и сделал.       Не успевает Джозеф ответить, как Чарльз хлопает в ладоши и привлекает к себе внимания, провозгласив громкую и яркую речь, успев восхвалить каждого за столом. Он предлагает перекусить закусками, выпить игристое, поиграть в покер и хорошо провести время.       Джозеф не может и слова вставить в сторону Эндрю, а у него этих слов, будьте уверены, предостаточно. Все диалоги за столом ведутся в полутонах между конкуренцией, лицемерием и подхалимством с заискиванием. Все события за столом сужаются до одного единственного касания, которое выбивает Джозефа из равновесия и из-за которого на его лице четко проскальзывает неподдельное удивление, что недопустимо за покером.       В то время, пока Джозеф неторопливо поворачивает голову в сторону Эндрю, который невозмутимо пьёт шампанское и перекидывается шпильками с каким-то бизнесменом арабской внешности, рука Арно предельно медленно, дразня, перемещается с колена Джозефа выше и выше.       — Мне кажется, я видел ваши фотографии во Франции, — благожелательно лепечет бизнесмену Эндрю. — Всюду. Куда бы ни пошёл.       — Вы так популярны? — вмешивается Алексис, крутя на пальце локон волос. — Певец? Музыкант? Порноактер?       Бизнесмен натянуто улыбается и нервно трогает свои фишки.       — Скорее всего, вы ошиблись.       — Ох! — Эндрю восклицает. — Не может быть. Это точно были вы.       Рука Арно сжимает внутреннюю сторону бедра Джозефа, заставив того сильнее сжать ноги.       — Считаю так, — добавляет Алексис. — Если мои фотографии не будут всюду, то я проживу жизнь зря.       Эндрю склоняется к уху девушки и шепчет так громко, что видно, как у бизнесмена сводит скулы.       — Знаешь, — обращается он к Алексис. — Я не думаю, что объявления о розыске — круто.       Ладонь Эндрю уже перемещается на слегка вставший член, и Джозеф не выдерживает, бесцеремонно врываясь в диалог:       — Это твоя рука у меня между ног? — негромко шипит он на ухо парню, надеясь, что тот поймёт завуалированный намёк убрать её немедля.       — Это случайность, — в ответ шепчет тот, ничего не понимая.       — Она всё ещё там.       — Всё ещё случайность.       — Милый, — достаточно громко обращается Джозеф к Эндрю и ласково улыбается. — Пошли-ка выйдем.       Арно сразу же кивает, извиняется перед присутствующими (Чарльз выглядит довольной свахой) и идёт за спешившим в сторону туалета Джозефом.       В уборной ни души, дверь с тихим щелчком закрывается и Брэдли пугающе медленно разворачивается лицом к зубоскалящему Эндрю.       — Что за хрень с бизнесменом? — растягивая слова, любопытствует Джозеф.       — Он пялился на тебя.       — Что за хрень с рукой?       — Он пялился на тебя.       Джозеф обреченно возводит очи к потолку, пытаясь найти там тайные смыслы человечества и сознания Эндрю.       — Почему ты постоянно пытаешься вывести меня из себя?       — Это расслабляет, — отвечает Арно, как само собой разумеющееся.       Джозеф, больше не сдерживая себя, хватает парня за воротник и припечатывает к стене, грозно нависая.       Эндрю потряхивает от мучительного «хочется» — поцеловать, зарыться в волосы, сжать в объятиях до хруста, кусать в шею, взять за руку.       — Погоди-погоди, — шепчет он, дыша через раз. — Мы флиртуем или ссоримся?       — Мои зубы в нескольких дюймах от твоей шеи, придурок, — цедит Джозеф.       — Так-то оно так, — соглашается Эндрю. — Но это ничего не проясняет.       — Чего тебе надо, ненормальный?       — Не думал, что ты прям так в лоб спросишь. — Он не задумывается ни на секунду. — Тогда, может, поцелуй?       — Я тебя сейчас как поцелую.       Эндрю хмурит брови.       — Звучит как-то угрожающе, но я не против.       Эндрю облизывает сухие губы, и Джозеф, обратив на это внимание, тяжело и громко сглатывает. Он не глуп и признаёт, что Арно красив: острые скулы, маленькая родинка, длинные и пушистые ресницы, прямой аристократичный нос с пирсингом.       Эндрю весь такой вызывающе-милый, аж сводит зубы. Его настроение — большая загадка, как и поведение, наблюдение и интерес.       У Брэдли возникает неожиданно возбуждающая мысль: «Где ещё у Арно имеются проколы?».       — Эндрю. Ты здесь оказался случайно или специально?       — Как думаешь?       — Ты не можешь так делать! Это невероятно глупо — приходить туда, где я, понятно?       У Эндрю загораются глаза.       — Ты думаешь, что я невероятен?       Джозеф стонет и роняет голову на плечо Эндрю в бессилие.       — Ты услышал только это?       Эндрю кладёт ладонь на напряжённую спину парня и начинает поглаживать.       — Не волнуйся, я понял. В следующий раз мы с тобой договоримся о встрече.       — Правда? — с надеждой интересуется Джозеф, все ещё ставя на благоразумие Арно.       — Конечно, — с готовность отвечает Эндрю. — В принципе, ты можешь прийти в любое место, и я там окажусь. Наше маленькое неслучайное стечение обстоятельств.       Джозеф стонет ещё громче.       — Что мне с тобой делать? Не пойму.       — Любить, оберегать и всю жизнь восхищаться моими завтраками. — Эндрю начинает мягко перебирать светлые пряди волос Джозефа, пропускать их между пальцев и с нежностью массировать шею.       — Ты хоть готовить умеешь? — мурлычет Брэдли, словно кот, и трется носом об шею Эндрю.       — Научусь.       — Как научишься — я подумаю насчёт поцелуя.       Ладонь Эндрю замерзает в волосах Джозефа, и он весь каменеет.       — Правда?       — Правда, правда, чудовище ты моё. — Брэдли выдыхает, щекоча шею парня, отчего его кожа покрывается множеством мурашек. — Уже столько месяцев мы ходим вокруг да около друг друга, что я чувствую, будто мы супружеская пара, прожившая бок о бок лет десять, которая вдруг решила сыграть в ролевую игру.       — Супружеская? — чуть ли не плача переспрашивает Эндрю.       Джозеф отлипает от протестующего парня, поправляет тому пиджак и пристально смотрит в глаза.       — Если ты не спишь из-за меня, то я тебя покалечу, — заявляет он.       У Эндрю всего на мгновение исчезает улыбка с лица, но Джозеф успевает это заметить и отчего-то у него покалывают кончики пальцев от желания дотронуться.       — Не переживай, дорогой, это не из-за тебя.       — Тогда из-за кого или чего? — выпытывает Джозеф.       Эндрю ерошит волосы Брэдли и смеётся, увидев поджатые губы парня.       — Просто бессонница. — Его руку скидывают с чужой макушки. — Ты говорил, что я разочаруюсь в тебе, но что-то пока не вижу, что ты ублюдок. Обнял, пообещал поцелуй, да ещё и заботишься обо мне.       Джозеф отодвигается от Эндрю на приличное расстояние, выпрямляет спину и отчеканивает:       — Иди-ка ты в задницу, чёртов Эндрю Арно.       Джозеф отворачивается, собираясь покинуть уборную, пока в спину ему доносится:       — Ты очень милый!       Брэдли, как взрослый и опытный, показывает Эндрю средний палец.       После нервного завершения игры в покер, Джозеф спешно покидает казино под понимающую улыбку Чарльза и его: «Мой друг, не извиняйся, я тоже когда-то был в таком возрасте», прихватив Алексис и Клода, которые не в восторге от разъединения с Эндрю.       Как только они оказываются подальше от эпицентра проблем — Арно — Джозеф начинает ходить из угла в угол своей квартиры, заломив руки за спину и чеканя шаг.       — Итак, разбор полетов.       Он с разочарованием оглядывает притихшего и стушевавшегося Клода, что сидит на диване вместе с Алексис, которая едва ли не засыпает.       — Ты, Клод, весь вечер стоял позади Эндрю и охранял его от, скажи мне, пожалуйста, кого?       — Он выглядит таким беззащитным, — оправдывается Клод, заламывая руки в нервном жесте.       — Беззащитный? — специально переспрашивает он. — Этот парень, который преследовал меня, прогонял всех потенциальных любовников, а они, на минуточку, были из других группировок, Клод. Это говорит о чем?       — О том, что они сильные, — нехотя произносит он.       — Вау! — Джозеф имитирует громкие и радостные овации. — Потом этот беззащитный после первого покушения моих людей на него, вернул мне человека без одежды и в подарочной ленте. Это ты олицетворяешь с уязвимостью и слабостью?       Клод смущенно трёт кончик носа.       — Нет.       — Хорошо, мы разобрались с тем, что Эндрю не беспомощный, — кивает Джозеф, останавливаясь напротив этих двоих. — Переходим к другому вопросу. Твоя основная задача?       Клод исподтишка косит глаза на Алексис, и та что-то вытворяет пальцами, подавая непонятные знаки, которые, каким-то образом, боец понимает и счастливо кивает несколько раз.       — Непосредственная защита тебя.       — А ещё?       Клод косится на Алексис, но та пожимает плечами, и парень обреченно вздыхает.       — Упрощу тебе задачу, Клод. Ты защищаешь и запоминаешь любые риски, которые есть за столом. Что такое риски?       — Предположительно косые взгляды в твою сторону или какие-либо мутные намеки, которые можно расценивать, как риск твоей жизни и риск для банды.       Джозеф кивает головой.       — А ты делал что?       — Отстань от бедолаги, Джози, — встревает Алексис, обнимая амбала одной рукой и притягивая к себе, чтобы утешить.       — Алекс, — грозно начинает Джозеф, сосредоточившись исключительно на невозмутимом лице девушки. — Свою задачу ты знаешь, не так ли?       — Конечно. Охмуряю, флиртую, добываю информацию.       — Ага, — медленно кивает Джозеф, перекатываясь с носков на пятки. — А ты почти весь вечер выпытывала информацию из Эндрю.       — Он твой будущий муж, — весома выдаёт Алексис.       Джозеф поднимает голову к потолку и молится всем богам, чтобы те дали вагон терпения.       — Ты вообще можешь принять конструктивную критику, Алексис? — интересуется он измученно.       — Не-а. Только наличку или кредитку.       Джозеф копается в кармане и, достав несколько купюр, передаёт в протянутые руки девушки.       — Я внимательно слушаю. — Алексис садится прямо.       Даёт ещё деньги.       — Я принимаю критику. — Алексис скидывает ноги со стола и ставит из на пол.       Даёт ещё деньги.       — Обещаю исправиться. — Алексис кладёт руки на колени в невинной позе.       Даёт ещё деньги.       — Клянусь своими сбережениями. Аминь.       — Хорошо. Тогда продолжим разбор полётов.       Клод неуверенно тянет руку вверх и интересуется, вмешиваясь в перепалку:       — Можно вопрос?       — Он касается этой темы?       — Эм, не особо. — Мнётся Клод. — Он касается Эндрю, но если тебе не интересно, то…       Джозеф тут же прерывает его:       — Что там по Эндрю?       Алексис, с интересом уставившись на Клода, приподнимает бровь и тоже спрашивает:       — Ты про то, что в спальне?       — Ага. Ты тоже видела?       — Да. Выглядит превосходно.       — Стоп-стоп. — Джозеф указывает пальцем то на одного, то на другую. — Что за «выглядит превосходно» в спальне?       — Ох, — выдыхает Клод и смущенно улыбается уголками губ. — Так это не ты повесил?       — Что я, блядь, не повесил? — медленно и чуть ли не по слогам произносит Джозеф.       Он, больше не теряя ни минуты, направляется в спальню, слыша за собой смешки Алексис и шиканье Клода. Джозеф резко открывает дверь, сканирует помещение, не находя ничего крупного и бесстыжего, затем переводит взгляд на кровать, на стену над кроватью и застывает.       — Какого. Хера. Это. Здесь. Делает?       — Как я и говорила, — вмешивается Алексис, заглядывая через плечо Джозефа. — Превосходная икона. Можешь даже подроч-       — Завались, — рявкает Джозеф и, развернувшись, покидает спальню. — Этот придурок! — в сердцах кричит он. — Где бутылка пива?       Клод, посмотрев на портер Эндрю, что находится над кроватью Джозефа, непонимающе хмурится.       — Почему боссу не понравилось?       Алексис хлопает его по плечу в знак поддержки.       — Не волнуйся. Ему всё понравилось. — Она хитро подмигивает. — Он же её не снял.       На лице Клода расцветает ослепляющая и очаровательная улыбка.       — Где чёртов алкоголь? — орёт Джозеф с кухни.

***

      Эндрю рассматривает когда-то белоснежный потолок в спальне Винсента, что неровно и с разводами замазан первой попавшейся дешевой краской чёрного оттенка. Он ещё помнит, как она пахла чем-то химозным, и приходилось проветривать комнату несколько часов подряд, чтобы не задохнуться.       Эндрю закидывает руки за голову, используя их вместо подушки, сгибает одну ногу и прикрывает глаза. Он не открывает их даже тогда, когда скрипит дверь и отчетливо слышны приближающиеся шаги.       — Ёбанные суки, — бормочет Винсент, возвращаясь с семейного ужина. Он не включает свет, а лишь с силой сдергивает с себя галстук и кидает на пол. За галстуком идёт рубашка, штаны и доброжелательность вместе с приклеенной холодной улыбкой, которую он держал на лице на протяжении нескольких часов. — Чтобы они сдохли.       Винсент устало присаживается на край кровати и закрывает лицо руками, испуская страдальческий выдох.       — Где же он? — еле слышно шепчет он в такую тёмную и огромную комнату.       У Винсента вместо сердца мясорубка, что размалывает его каждую минуту каждого дня. Когда-то в детстве он ещё верил, что семья подобна кирпичу, которым можно построить безопасный и тёплый дом, но теперь это кирпич, которым можно утопить мёртвое тело.       И этим телом родители делают старшего сына.       У Винсента проблемы не только с семьей, но и с неконтролируемыми вспышками гнева, поэтому тишина комнаты взрывается осколками какой-то близлежащей статуэтки.       — Ты такой шумный, — подаёт голос Эндрю.       — Боже! — удивленный возглас Винсента сопровождается скрипом кровати, когда парень перекатывается по ней, чтобы оказаться на другой стороне и взглянуть вниз на лежавшего брата. — Ты рано вернулся. И почему ты лежишь на полу?       Винсент сканирует, насколько позволяет полутьма комнаты, впалые щеки Эндрю, его сухие искусанные губы и глубоко залёгшие тёмные тени под глазами.       — Потому что я хочу спать, — лаконично отвечает старший Арно и показательно зевает.       — Но… — Винсент протягивает руку и дотрагивается кончиком пальцев до кожи Эндрю, ощутив её аномально низкую температуру. Он сжимает ладонь в кулак, сдерживая порцию новых ругательств, и вместо этого мягко произносит: — Тут моя кровать.       Эндрю открывает полусонные глаза, пытается сфокусироваться на лице, что смотрит на него сверху вниз, но закрывает их обратно, не в силах даже на это.       — Мелкий, — выдыхает он. — Я не думаю, что смогу сейчас.       Слышно, как Винсент тяжело сглатывает.       — Что… Что ты имеешь в виду?       — Я так долго не спал, — начинает формировать мысли Эндрю. Ему слишком сложно сосредоточиться на чём-то конкретном. — Ну, ты понимаешь… на кровати. — Он ёрзает на полу. — Непривычно.       У Винсента мелко дрожат руки, он старается совладать с голосом, когда произносит:       — Вот как, — выходит хрипло, поэтому младшему приходится несколько раз прочистить горло прежде, чем продолжить: — Хорошо, я понял тебя.       Винсент скидывает подушки, одеяло с кровати и ложится рядом с Эндрю. Тот никак не реагирует по началу, но потом медленно расслабляет каждую мышцу, поворачивает лицо к Винсенту и шепчет:       — Спасибо.       — Не благодари, пожалуйста. Я чувствую себя ещё хуже.       — Спасибо.       Винсент отворачивается от Эндрю, чтобы тот не мог видеть слёзы, что дорожкой катятся по щекам и отдают солёностью и сожалением, попадая на губы.       — В детстве, когда я смотрел по телевизору новости про террористические акты, то считал наших родителей героями. — В горле першит так, будто он глотает десятки игл. — Я думал: «Они предотвращают так много зла», пока не узнал, что они — сущее зло.       — Винсент, — пытается остановить речь младшего Эндрю, но Винсент не слушает и продолжает высказывать то, что лежит на сердце:       — Тебе было десять, мне пять. Ты пришёл ко мне в детскую, присел на корточки, чтобы быть со мной одного уровня и с улыбкой попросил выучить стих, который мне нужно было рассказать в постановке. Я тогда раскапризничался, потому что мне было интереснее играть с новыми фигурками Марвел, а ты спокойно спросил: «Ты же не хочешь, чтобы твой брат вдруг исчез?».       — Ты расплакался, — вспоминает Эндрю и слегка улыбается.       — Ага, — подтверждает Винсент, уже не скрывая дрожащий голос. — Потому что боялся, что ты обидишься на меня из-за того, что я плохо выучу стих, и уйдёшь от меня.       — Я бы никогда не ушёл, — протестует Эндрю. — Я бы никогда не бросил тебя.       — Добровольно — никогда.       На это заявление Эндрю нечего ответить, поэтому он просто поворачивается лицом к спине Винсента и наблюдает за тем, как его плечи трясутся от еле сдерживаемого рыдания.       Эндрю думает о том, что братишка всегда умело скрывает свои нервные срывы.       — Они подумали, что ты дефектный, слишком свободолюбивый, неконтролируемый и родили меня, решив превратить в «золотую» жилу семьи Арно.       — Я не подходил под критерии завещания деда.       — Да пошёл он к черту, — вырывается у Винсента с яростью, и он поворачивается лицом к Эндрю. Его уже не беспокоит своё уязвимое покрасневшее лицо.       Эндрю протягивает руку и стирает дорожки слез с чужих щёк.       — Его завещание спасёт нам жизнь.       — Его завещание и жадность родителей по деньгам и власти сломали твою жизнь, — Винсент скулит, рыдает, стучит Эндрю по плечу, чтобы донести до него всю ситуацию, потому что знает, что старший брат никогда не подумает, что его жизнь сломана, пока жив Винсент. — Это, блядь, несправедливо!       Эндрю хватает вялый кулак Винсента и сжимает его между своими ладонями. Контраст их кожи — холода и тепла — заставляют младшего давиться слезами.       — Тебе достанется много денег.       — Ты издеваешься? — гневно выдаёт Винсент, несмотря на своё эмоциональное состояние.       — Ни в коем разе, — Эндрю растягивает губы в дурашливой улыбке. — Тебе достанутся деньги, а мне ментальные заболевания и травмы.       Винсент, потрясённый, пытается вырвать руку из захвата, чтобы, предположительно, несколько раз ударить брата; да так, чтобы вырубить его с первого раза.       — Всё, всё, — миролюбиво шепчет Эндрю и усиливает хватку. — Успокойся, мелкий. Я просто неудачно пошутил.       — Ты меня довести хочешь.       — Нет, — серьезно заявляет он. — Не хочу.       У Винсента всё ещё мокрое лицо, красные и опухшие глаза, дрожат не только плечи, но и губы. Он думает о том, что в тумбочке на первой полке находится горсть успокоительных и о том, что родители держат Эндрю в узде уже с десятилетнего возраста.       — Что самое странное — я быстро поверил в то, что они могли творить с тобой такое, — продолжает Винсент. — Я даже не сомневался ни секунды.       — Мелкий, — ласково зовёт Эндрю.       — Они превратились из героев в антагонистов моей истории, а ты превратился в чертового принца на белом коне, который вечно спасает ноющую принцессу.       Эндрю хочет раскрыть рот, чтобы опровергнуть это предположение или же пошутить на тему инцеста, но Винсент резко и с силой шлепает того свободной рукой по губам и со всем гневом выпаливает:       — Сколько ты так страдал? А сколько еще предстоит? Полгода — это херова вечность, Эндрю.       И самое ужасное, что каждый из них знает, что они не могут с этим ничего поделать.       Стены дома, непригодного для жизни, давят на них, стены той комнаты, в которой обычно держат Эндрю, кромсает его психику. Дом, в котором никогда не поселится ни доброта, ни надежда, ни любовь.        В этом доме нет ни одного угла, в котором бы каждый из них не боялся умереть.