Амбиции

      Молодой человек стоял у величественного фьорда, любуясь пенящейся морской стихией и вдыхая в себя солоноватый, холодный бриз, его лицо озирала нервная, но неискренняя улыбка, показывая такую же бурю в его душе, что сейчас билась об прямые скалы. Бурю, вызванную отсутствием эйфории от выполненной цели, в глубине души. Он не мог понять, что тревожило его душу сейчас. Случившееся и близко не приносят столько же удовольствия, как в сокровенных и давних планах. Ноги, покрытые тяжелой кожей и засохшей кровью, те самые ноги, что стояли даже, будучи раздробленными, подкосились от душевного удара. Мужчина упал на колени. Щеки стали солеными то ли от бушующего ветра со стороны моря, то ли от нахлынувшей из его глаз влаги.       Мысль о победе становилась в голове все обиднее и злее, затмевая секундное торжество, в конце концов подталкивая его к вопросу: «А победил ли он вовсе?» Столько сил и времени, столько крови и обмана, вели его к злосчастной границе меж камнем и водой, что стала в этот пасмурный день границей жизни и смерти. Результат вдохновлял его, давал ему силы в самые тяжкие моменты, вытаскивал его буквально с того света, заставляя вдыхать воздух легкими, ободранными сломанными ребрами, обманывая свою боль и законы самой природы. Люди восхищались его целеустремленностью и характером, считая это лишь особенностью с рождения. Но они совсем не подозревали, что творилось в голове у этой персоны. Его погоня за идеалом, за жизненной меткой ударила в самое сердце. Его единственная цель, за которую он цеплялся каждой частицей своей разбитой и заблудшей души, будучи выполненной, оставила бытие данного человека в совершенно неизведанном для него состоянии – в пустоте. Сильные руки сжали кожу перчаток до ее типичного потрескивания, раздражая, казалось, уже давно огрубевшую от мозолей кожу.       Ему всегда тяжело было справляться со своими вспышками агрессии, которые, несмотря на видимую рассудительность, происходили с ним довольно часто. Когда она впервые произошла с ним, в еще более раннем периоде юношества, чем сейчас, то, как и следовало ожидать по своей природе, вызвала неприятности, приводящие к небольшим последствиям, что он тогда был не в силах избежать. В дальнейшем, он начал замечать за собой эту проблему, из-за ее тревожащей периодичности. Вдумчиво осмыслить это победитель был способен только после прекращения приступа, ибо как только эта природная сила им овладевала, его разум, стойко показывающий себя во многих ситуациях, терял контроль над еще более стойким телом. Первоначально, юноша пытался подавлять это волновое чувство, но эта эмоция накапливалась, словно зерно в потрепанный временем мешок, и, в конечном итоге, прорывалась наружу вызывая огромные проблемы. Он ощущал, как эта природная сила будто разрывала его органы изнутри, заставляя захлебнуться в собственных чувствах. Частенько, работая в заплесневелых камерах инквизиции, он мельком видел, как заключенным заливают кипяток в глотку и завидовал им, вспоминая красочные моменты пытки, пока сдерживал порыв бесконечной ярости.       Сейчас, его легкие на секунду обуяло тоже самое чувство, которое, не успел он закричать, сразу же исчезло. Новоприбывшая пустота похитила в своем бесконечном густом тумане серого цвета даже эту, настолько сильную черту его жизни, что, несмотря на ее проблематичность, он решился жить с ней, без возможности избавится. Его давнее желание наконец сбылось, но в совершенно неподходящий для него момент. Боги, которым он жертвовал неописуемые вещи, о которых здравый человек даже побоится подумать, сейчас будто смеялись над ним пронзительно и громко, тревожа не барабанные перепонки, а те немногие нитки рассудка в его голове. Но сейчас, в отличии о тех многих случаев его гордого прошлого, у него не было ни сил, ни даже желания чем-либо ответить насмехающимся обидчикам. Он лишь свернулся, прижавшись к своим коленям, как обычно делаю люди после неожиданного и сильного удара «под дых». И потрескивая металлом своих лат пытался взять себя в руки. Бесполезно. Все бесполезно.       Оставленный своими покровителями, оставивший и даже предавший своих близких, потерявший даже своего лучшего друга, он впервые почувствовал, насколько он беспомощен и одинок. Он впервые почувствовал, что, несмотря на все его тренировки, на его идеальное, по мнению многих, тело, и на стойкий, по словам его учителей, разум, он невероятно слаб. Из последних сил он приподнялся, его тело приняло горизонтальное положение и встретило первые капли дождя за сегодняшний день, свинцовые тяжелые тучи, давящие своей массивностью на все земное, выплеснули все скопившееся за сегодня и разразились мелким и неприятным дождем, переходящим в настоящий проливной ливень. Он снял с себя шлем с полумаской, скрывающий его довольно длинные темно-русые с сединой волосы и встретил острыми чертами лица долгожданные этой холодной сухой землей осадки. Его кожа была неидеальной и покрытой частыми и глубокими шрамами, полученными иногда по настоящей глупости. В его мыслях промелькнуло, насколько он неидеален, что с каждой такой ошибкой отходил от тех неизменных образов красоты в форме статуй, повторяющих образ божеств. Его рука рефлекторно прикоснулась к камню на ремне, к камню, что от которого веяло опасной для любого живого существа силой. От возможных последствий он чуть ли не онемел, во рту пересохло. Безусловно, ужасающая мысль получить ее, разрушив эту хрупкую породу, часто посещала его, и столь же часто он ее отбрасывал из своего разума, но сейчас она казалась единственным выходом. Он лишился всех целей и больше не мог идти, он бесконечно далек от идеала и все еще бесконечно слаб.       Серые бесконечные тучи уплотнились так густо, что проблескивающее до этого солнце с трудом освещало землю вплоть до горизонта, создавая сумрак. Вдали, над сходящими с ума волнами, будто желавшими что-то уничтожить в своей темной пучине, проблескивали молнии, донося спустя почти вечные секунды, свой ужасающий рев, от которого иногда вздрагивают даже матёрые многими событиями люди. Погода в этот день действительно разбушевалась, пытаясь показать всему смертному свою силу, и заставляя дрожать от ее вида. На каменном берегу, вдали от бессмысленных попыток моря достичь этого, и недостаточно близко до неба, чтобы ветра покарали предателя всего человечества, стояло что-то. Оно было похожим на человека, но последним не являлось, что выглядело еще безобразнее. От существа исходила пугающая сила, что присуща громоздким и неестественным объектам, каким и было данное нечто. Оно осмотрело свои искаженные руки и издало звук, смежный со смехом, от которого от любого бы в округе пробежала бы дрожь по спине. Несмотря на слова любого человека, нечто считало свой новый облик идеальным во всех отношениях и на этот раз способным выразить даже самые смелые свои амбиции…