21. Братья
18 ноября 2024 г., 18:38
Примечания:
tw: смерти детей
Опыт того, как ощущается разрывание твоего тела на части бомбой, не делает это сколько-нибудь менее болезненным. Но, по крайней мере, это помогло Кенни морально подготовиться и принять правильную позу, чтобы получить как можно меньше повреждений.
Конечно, в итоге все закончится смертью, но она будет менее кровавой и ужасающей для каждого, если конечности останутся на своих местах. В том случае, если сила взрыва не будет высокой, то проблемой станут подземные трубы Борцов за свободу, которые воспламенятся, вызывая частичное обрушение здания и пожар.
Это был жестокий конец, но, к счастью, быстрый, так что силы бессмертия Кенни сразу же активировались, вырывая душу из тела. Боль едва успела прийти, и вскоре он оказался рядом со своим трупом в виде призрака. Кенни вздохнул с облегчением, так как не увидел своих друзей в зоне поражения, что означало — они в порядке. Как и злодеи с Енотом — у них было всего несколько ожогов и царапин.
Стена из обвалившегося камня и огня росла, разделяя коридор на две части. Как Генерал и планировал, взрыв дал злодеям возможность сбежать. Енот ни секунды не сомневался, покидая помещение. Девушки собирались последовать за ним, но Хайди остановилась, когда заметила, что Генерал стоит на месте.
— Генерал, нам нужно идти, — сказала она, но тот ее проигнорировал. Он смотрел туда, где лежало безжизненное тело.
Кенни приблизился к Генералу и оказался прямо перед ним. Он знал, что не материален, и никто не может видеть или слышать его, но подлетел, потому что хотел ближе рассмотреть выражение лица и, возможно, понять, что происходило в чужой голове. На самом деле они с Генералом не были друзьями, но Кенни надеялся — раз уж злодей не дал Кенни и шанса объясниться, — что сможет увидеть хотя бы сожаление в его взгляде. Однако, там ничего не было.
Было одновременно и тревожно, и спокойно — знать, что подобный человек на стороне Хаоса. Очевидно, что такой союзник не станет сомневаться, прежде чем отдать свою или чью-либо еще жизнь за Профессора.
Лицо Генерала слегка изменилось, когда близость души Кенни послала холод по позвоночнику, а потом Хайди снова его позвала.
— Генерал! Уходим сейчас же! — крикнула она, понимая, что здание нестабильно, а огонь не задержит героев надолго. Можно было расслышать, что по ту сторону обвала Змей, Инструмент и Крэйг собирались с силами.
Генерал закрыл глаза и прошептал, прежде чем скрыться с Хайди:
— Ты не сдержал свое обещание.
Кенни желал быть способным ответить на это обвинение. Он никогда не обещал ничего Генералу, но даже если и так, он не нарушал слово. На самом деле он всегда делал то, что от него требовалось, чтобы защитить Хаоса. Стэн и Кайл были злы на Кенни, и без сомнений Борцы за свободу бросят его в тюрьму за предательство.
Он отдал все ради Хаоса.
Кенни вернулся к своему телу и сел на пол. Хуже всего было то, что герои поймают его уже через несколько часов, потому что, хоть тело уже и начало восстанавливаться, он не сможет сбежать до того, как остальные прорвутся через пламя, что их отделяет.
Можно было предположить, что Дэмиен даст Хаосу уйти, раз Генерал вернется с Хайди. Но еще хотелось знать, поверит ли Хаос в теорию Генерала и порадуется ли этой смерти. Плохо было то, что Кенни не сможет вернуться к своему соулмейту и объяснить, что он его не предавал. Что он никогда бы его не ранил. Признаться в правде о своей личности.
Вся проделанная Кенни работа станет напрасна, потому что без него Хаос потеряет стимул менять свой план. Венди все еще в плену, и получится так, будто последних недель и не было. Единственным отличием станет то, что Мистерион окажется в камере, а Борцы за свободу узнают немного больше о намерениях Хаоса, но, увы, ничего нового или полезного. Кенни не справился и чувствовал боль в груди, потому что наверняка не сможет увидеть Хаоса в ближайшем будущем.
Огонь все еще неистово трещал, когда послышался звук того, что обломки кто-то двигает. Кенни думал, что это могли быть его друзья, потому что те находились ближе всех, но удивился, увидев, что появился Пип.
— Честное слово, это провал! — демон использовал свои силы, чтобы расчистить путь, но ничем не защищался от лижущих тело языков пламени, потому что имел к ним иммунитет. — По крайней мере я сумел выяснить твое место нахождения, — сказал он. — Ты был не там, где показался в моем видении. Извиняюсь за задержку.
Кенни удивленно моргнул, когда понял, что Пип говорил конкретно с ним.
— Ты можешь меня видеть?
— Абсолютно, я могу тебя видеть, — Пип улыбнулся, довольный собой.
— И слышать!
— Твоя душа есть человеческая, и ежели ты не вернешься в свое измерение, то она либо останется здесь, либо отправится в рай или ад. Это было бы весьма неразумно, если бы мы не могли видеть души в аду.
— О, — Кенни притворился, что ему все стало ясно, но на самом деле понимание было смутным. Он все еще с трудом верил, что Дэмиен и Пип были такими демонами, какими их рисует воображение.
— Твое физическое состояние хуже, чем ожидалось, — добавил Пип, доставая Кенни из мыслей. — Мои видения предают события не точно. Дэмиену и Хаосу может понадобиться наша помощь раньше моих предположений.
— Почему? Что происходит?
Пип избежал ответа на вопрос. Вместо этого он сказал:
— Мы не имеем свободы позволить тебе восстановить тело здесь. Ты должен будешь сделать это по пути обратно… — внезапно Пип замолчал и поднял руки в универсальном жесте перемирия. — У меня нет желания вступать в бой, — заявил он, и сначала показалось, что его слова адресованы пустоте, но затем через огонь прошли Воздушный змей и Инструмент.
Змей использовал свой щит, чтобы защититься от пламени. Супер Крэйга рядом не было, и это, вероятно, означало, что он отделился от них, чтобы убедиться, что Чудо Твик не пострадал от взрыва.
— Ты кто? — спросил Стэн.
— Здравствуйте, приятно познакомиться. Я — Пип. И я рад встретиться с вами лично, Инструмент, Воздушный змей, — Пип все еще держал руки в воздухе.
— Что ты здесь делаешь? — Змей махнул рукой вокруг, рассеивая ближайшее пламя, но раздувая при этом то, что было дальше. Демонстрация его силы могла бы заставить нервничать кого угодно. Но увидев, что Пип даже не дернулся, дальше герои решили действовать с осторожностью.
— Я пришел забрать Кенни, — ответил Пип.
— Ты не можешь его забрать. Исчезни, — приказал Инструмент.
— У меня нет желания сеять конфликт, — повторил Пип. — Я весьма сжат в рамках ночи и предпочел бы не ранить вас, дети.
— Тогда не делай этого, — сказал Змей, нахмурившись.
— Будьте добры воздержаться от препятствования нам, — демон попытался поднять тело Кенни, но Инструмент со Змеем атаковали его снарядами и лазерными выстрелами. Для защиты Пип окружил себя зелеными вспышками силы и отлетел на несколько метров.
— У нас не так много времени. Дэмиен будет зол, если нам не удастся появиться перед ним в соответствующий момент, ввиду чего снова придется отклонится от плана, — сказал он дружелюбным тоном, но Кенни смог уловить намеки на скрытое раздражение в его голосе.
Более того, когда Пип использовал свои силы, Кенни начал чувствовать себя некомфортно. Так же, как и рядом с Дэмиеном. Однако, в отличие от Дэмиена, Пип не заставлял энергию Кенни увеличиваться.
— Кто такой Дэмиен? — Инструмент атаковал, а Пип снова увернулся. Было очевидно, что Стэн все еще расстроен предательством Кенни, потому что его атаки были более безобразны, чем обычно.
Воздушный змей предупредил друга вести себя аккуратнее, потому что они не знают лимита силы Пипа, и эта заминка дала демону достаточно времени, чтобы оценить происходящее и все, что случится в будущем. Кенни видел у него только добрые улыбки, так что внутри будто завязался узел, когда он заметил злобную ухмылку перед тем, как Пип атаковал Змея.
Взрыв силы в виде зеленого пламени вырвался из ладоней злодея, и Воздушный змей использовал щит, чтобы прикрыться, потому что времени уворачиваться у него не было. Затем Пип продолжил нападать, оставляя Инструменту и Воздушному змею только защиту.
Каждый раз, когда один или оба супергероя получали возможность контратаковать, им это не удавалось, потому что Пип, наперед зная все их движения, отходил так, чтобы в него не попали. Эта битва заставляла Воздушного змея и Инструмента выглядеть жалко. Прямо как Пип и сказал — взрослый играет с парой детей.
— Черт возьми, — Змей ломал голову с поисках выхода из текущей ситуации.
— Кто ты, блять, такой? — казалось, что Инструмент теряет терпение, потому что его атаки были рассеянными. Однако он продолжал притворяться, будто Пип не загнал их в угол.
— Я уже вас проинформировал. Я — Пип, — ответил злодей и, будто чувствуя жалость к героям, добавил, — я демон со столетним опытом ведения битвы. Вы не способны превзойти меня. Более того, я обладаю возможностью предвидеть будущее. Таким образом, храня веру в то, что ты отвлекаешь меня в помощь внезапной атаке Воздушного змея, вы все равно не сумеете застать меня врасплох, — Пип отступил на шаг влево и без особых усилий избежал лазерного выстрела, а затем своей силой перенаправил атаку Кайла прямо в грудь Стэна.
— Инструмент! — Воздушный змей подбежал к другу, а Пип, получая преимущество от того, что они оба отвлечены, снова призвал зеленое пламя. На этот раз его огонь был намного сильнее. Было очевидно, что если он и не собирался сделать эту атаку летальной, то точно достаточно сильной, чтобы вывести обоих из строя. Кенни, наконец справившийся с эффектом от сил Пипа, появился перед ним.
— Оставь их, Пип!
— Я с большой охотой… — невинно ответил тот. — Но мы потратили слишком много отведенного нам времени. Дэмиен теряет терпение и может обратить свой взор на Хаоса. Более того, твои компаньоны не могут нас сопровождать. Это секретная Организация. Мне следует оставить их недееспособными. Точка исхода приближается.
Кенни впал в отчаяние. Зачем Дэмиену убивать Хаоса? Они сделали то, что он просил! Но понимания, что паника не поможет, он сделал то, что было похоже на глубокий вдох, пусть и призрачный.
— Дай мне самому разобраться с ними.
Как правило, Кенни избегал контроля тел других людей, потому что, вселяясь в кого-то, он чувствовал, как чужие органы сдавливают его, не давая двигаться или даже нормально думать. И еще он никогда не вселялся в друзей, потому что после этого человек терял силы двигаться и мог быть даже ранен. Но в тот момент Кенни должен был это сделать. Если он их не остановит, то это возьмет на себя Пип.
Кенни направился туда, где были его друзья и, будто готовясь прыгнуть в пустоту, влетел в тело Стэна. Он выбрал его, потому что тот был слабее. Ну и еще с обездвиженным Инструментом будет проще сбежать, потому что Кайл не станет преследовать, так как это означало бы оставить беззащитного Стэна одного.
Инструмент пытался сопротивляться первые пару секунд, но Кенни смог с ним справиться. Он знал, что это ненадолго, так что нужно было торопиться.
— Змей, это я, Кенни, — сказал он, и когда глазами Стэна посмотрел на Кайла, то почувствовал что-то странное. Будто мог видеть, как беспокойство на лице Кайла превращается в слова и перетекают от «Стэн, ты в порядке?» до угрозы «Кенни, что ты делаешь? Выбирайся. Если ты ранишь Стэна, то пожалеешь».
Понимание Кайла на таком уровне выбило Кенни из колеи достаточно сильно для того, чтобы Стэн почти смог вернуть себе контроль и изгнать его из своего тела.
— Я не собираюсь ему вредить, мне просто нужно, чтобы Пип забрал мое тело. Он слишком силен для тебя. Он убьет тебя, если ты попытаешься его остановить.
— Кто он? — Кайл перевел взгляд с Кенни на Пипа и обратно.
— Кое-кто опасный, — после этого у Инструмента получилось освободиться от Кенни.
После одержимости Инструмент жадно дышал, потому что, как и Кенни, чувствовал давление на свою душу, которое ощущалось как удушение. Впрочем, для него все было хуже, потому что в итоге он больше не мог двигаться. Змей положил руку на грудь Инструмента и посмотрел на Пипа.
— В следующую нашу встречу мы тебя уничтожим.
— Ох, — Пип наклонил голову. — Мы без сомнений вновь встретимся. Но я не уверен, что вы когда-либо одержите надо мной победу. Однако это станет чем-то занимательным. Кенни, я благодарен за твою помощь, нам пора покинуть это место. Дальнейшая задержка грозит нам потерей пути наружу, — затем он взял тело Кенни и унес его с собой.
---
В нескольких километрах Дэмиен заставил все пылать, пытаясь сдержать Хаоса. Он на самом деле не атаковал своего оппонента, но постепенно терял терпение и начинал думать, что последствия от убийства Хаоса будут не такими уж и серьезными. Да, Кенни будет зол, Дэмиену придется убить его окончательно, и в качестве мести Ктулху вернется на Землю в своей истинной форме. Древний, яростный, суперсильный бог из другого измерения, который наверняка уничтожит Землю, но велика ли потеря? Отец возмутится, потому что уничтожение человечества было задачей Дэмиена. Он почти уже слышал слова о том, что провал случился из-за его «решения играть вместо того, чтобы работать». В дополнение к этому Дэмиену придется мириться со стыдом из-за того, что кто-то другой выполнил его миссию. Впрочем, это все не так важно. Дэмиену просто нужно будет подождать еще сотню тысяч лет, пока не родится другая цивилизация. Кто знает, может новая версия людей станет более занимательной? Проблемой было только то, что Пипу нравилась эта Земля, и поэтому Дэмиен пообещал ему, что на этот раз последует плану. Он не хотел расстраивать или злить Пипа. Дэмиен уклонился от атаки Хаоса и запаниковал на пару секунд, когда почти потерял портфель, который ему вручили для охраны. Дом стоял в руинах, и теперь получалось, что вещи, находящиеся внутри портфеля, были единственным материальным имуществом Дэмиена с Пипом. — Хаос! — демон использовал серьезный грозный тон. — Я дам тебе последний шанс остановиться без последствий. Советую тебе им воспользоваться. Он понимал, что тратит слова впустую. Хаос выглядел так, будто был не в своем уме. Единственной мыслью для него стало убийство, и он не имел понятия, что происходит вокруг него. Хаос даже не осознавал, что в его обычные электрические атаки проникла древняя сила из другого измерения. Если бы он заметил это, то перестал бы использовать электричество и начал полагаться только на эту поддержку. У сил Кенни было бесконечно больше потенциала. В ответ Дэмиен услышал смех Хаоса, а затем увидел, как тот бежал так быстро, что это было похоже на телепортацию. Демон не ожидал такой атаки, так что получил прямой удар в грудь и пошатнулся. Что-то внутри него сломалось, потому что пришлось сплюнуть кровь. Теперь он действительно был зол. Хаос видел, как тело Дэмиена окружала еще большая энергия — огонь, похожий на лаву, бежал по его телу. Но в отличие от других случаев, когда Дэмиен показывал эту силу, Хаос не чувствовал страха. Вместо этого он продолжал нападать быстрыми и точными ударами. Он не знал, откуда взялась эта энергия, но она делала его более сильным, ловким и быстрым. Кроме того, мелькнула мысль, что ответные удары были не столь болезненны, а если и так, то восстанавливаться после них выходило намного легче, чем обычно. Как будто проснулась сила регенерации, хотя у него никогда ничего подобного раньше не было. Для всех оставшихся злодеев, которые все еще были зрителями, а еще для Майка и Изюминок, которые появились, когда началась битва, Хаос выглядел впечатляюще. Никто не решался бросать вызов Дэмиену, и, похоже, не было никого, кто мог бы вступить с ним в бой и надеяться на победу. Так это продолжалось первые несколько минут. Казалось, что у Хаоса было преимущество, однако после того, как Дэмиен разозлился и вместо защиты начал отвечать на атаки, у того появились проблемы. Не то чтобы новая окружившая его энергия пропала или Дэмиен каким-то образом стал сильнее, скорее новая сила показалась будто тяжелее для Хаоса, менее настоящей и более сложной для контроля. Более того, если он пытался использовать ее со своим электричеством, как раньше, такие атаки были настолько сильны, что вредили ему же самому. Дэмиен быстро понял проблему Хаоса и начал провоцировать его на более частые и энергозатратные атаки, а тот заглотил наживку. Демон получил несколько ран, но, несмотря на это, не нападал в полную силу, и через несколько минут Хаос выглядел намного болезненнее. Стало очевидно, что его поражение близко, когда он приложил руки к груди и начал откашливать кровь. — Ты слишком слаб, чтобы справиться с таким уровнем. Твое тело достигло лимита, потому что ты не более чем обычный смертный, — насмехался Дэмиен. — Сдавайся или умри. Хаос попытался снова призвать электрические способности, но почувствовал только боль, а затем Дэмиен отправил его на землю, поставил ногу ему на грудь и сильно надавил. — Ты думал, что кто-то вроде тебя сможет победит меня? Даже настоящий владелец не справился бы. Дэмиен притворялся, что не понес урона, но его голос звучал так, будто он прилагал все усилия, чтобы хоть что-то сказать. Скорее всего, у него было сломано несколько ребер. Правда в том, что изначально он недооценивал физические возможности Хаоса и думал, что его тело сдастся намного раньше. Он был удивлен и задался вопросом, не стоит ли ожидать большего и от Кенни. Раз Хаос смог выжать из него столько сил, то и сам Кенни, возможно, действительно мог победить Дэмиена… Демон был так сфокусирован на этой мысли, что не заметил появление Генерала, который оттолкнул его от Хаоса. Толчок едва ли заставил Дэмиена сделать и шаг, но этого было достаточно, чтобы перестать давить на грудь Хаоса и позволить ему дышать. — Профессор, ты в порядке? — Генерал немедленно присел возле него и помог ему опереться на себя, чтобы они оба могли уйти так далеко, как получится. Дэмиен дал им такую возможность, он был больше заинтересован в людях, которые пришли вместе с Генералом. Хотя, скорее, в том факте, что Пипа среди них не было. Готы, Хайди и Салли были единственными, кто появился. — Где Пип? — спросил Дэмиен у злодеев, и те перекинулись взглядами, не зная, что сказать. Хайди и Салли не имели понятия, что Пип был частью команды, отправленной на их спасение, в то время как Готы потеряли его из виду, когда произошел взрыв. Борцы за свободу сильно их прижали, и они решили, что пожар с обрушением был их единственным шансом сбежать. Никто из них не волновался за Пипа, потому что они все знали, что этот демон силен и может за себя постоять. На самом деле они думали, что он вернется первым. Но, увидев злость на лице Дэмиена, все пожалели, что не попали в руки героев. Дэмиен разорвет их на части, если Пип будет хоть сколько-нибудь ранен. Затем злодеи услышали глухой звук, спасший их от ярости Дэмиена, и, посмотрев в сторону его источника, увидели Генерала на земле. Он держался за грудь, а его одежда дымилась, очевидно обугленная электрической атакой Хаоса. — Профессор, — даже сквозь боль проговорил Генерал и посмотрел на своего друга. — Что… — Зачем ты это сделал? — Хаос в первый раз что-то произнес. Его собственные силы и силы Мистериона начали собираться вокруг него, удивляя всех, включая Дэмиена, который верил, что тело Хаоса больше не выдержит. — Зачем ты убил Кенни? Генерал задержал дыхание. Было очевидно, что Хаос выйдет из себя, как только узнает о смерти Кенни, и это будет один из его самых жестких эпизодов, потому что Кенни наконец умрет по-настоящему. Но Генерал представлял, что его ролью будет вернуться к Хаосу и успокоить его, как он всегда делал. Обвинить во всем Борцов за свободу и дать его Профессору новые причины возобновить их план. Вернуть все в норму. А может даже вылечить боль Хаоса тем, что Кенни был предателем. Да, Генерал будет чувствовать вину за то, что сделал больно другу и соврал ему, но было лучше избавиться от Кенни. Он обманывал их, он был крысой, работающей на Борцов за свободу и все это время пытающейся все испортить и убить их. Это была работа Генерала — защищать Хаоса, даже от его соулмейта. Он понимал, что если Хаос выяснит правду, то ему и самому придется встретиться с той же судьбой, что и Кенни. Но он думал, что это произойдет, только если Хаос все обо всем узнает. Генерал не имел понятия, как он узнал. Так быстро. — Н-нет, я этого не делал, — он попытался соврать, но Хаос выпустил еще больше энергии. — Не ври. Дэмиен показал нам. Я видел тебя. Скажи, зачем ты меня предал? Генерал не знал, что ответить. Его план притвориться, что это Борцы за свободу убрали Кенни, вылетел в трубу. — Я не предавал тебя. Клянусь. Кенни работал на Борцов за свободу, и я должен был что-то сделать… Хаосу такой ответ не понравился, и он наклонился вниз, чтобы взять Генерала за воротник костюма. Его разряды жгли Генералу шею и щеку, и тот стонал от боли, но в этот раз никто не спешил ему на помощь. Потому что тот, кто всегда его защищал, сейчас его и ранил. — Не ври. В отличие от тебя, Кенни никогда меня бы не предал. — Конечно предал бы, — Генерал чувствовал, будто ему никогда еще не приходилось говорить такую горькую правду друзьям, но он должен был это сделать. Кому-то все равно придется на это пойти, как и позаботиться о них двоих, пока Хаос вел себя как придурок. Этим кем-то был Генерал. — И теперь он этого не сделает, потому что я не оставил ему шанса! Никогда. Я не дам ему ранить тебя. Ты знаешь это. Я сделаю все, чтобы тебя защитить! Хаос собрал силы в другой руке, готовясь нанести последний удар, но замешкался. Он собирался убить Генерала, но ему было больно так поступать. Генерал был одним из тех, кого он больше всего любил. — Я должен был убить тебя, когда ты в первый раз напал на Кенни. На том складе, — мягко сказал Хаос, вспоминая, что они уже спорили несколько раз на эту тему. — Но я хотел верить, что ты действительно пытаешься нас защитить. Потому что ты — единственная семья, которая у меня осталась. Но ты не хотел позволить Кенни быть со мной, — он вернулся к нормальному голосу, и слезы потекли у него из глаз, смешиваясь с кровью. — Мы семья, — молил Генерал. — Я просто хотел заботиться о тебе. Поверь мне, это Кенни был тем, кто предал нас. Все те странные вещи, которые происходили в убежище, это все он, и… Хаос накрыл рот Генерала рукой, заставляя замолчать. — Я доверял тебе, я спас твою жизнь. Я заботился о тебе, а ты, в конце концов, оказался таким же, как остальные: как мои родители, как бабуля, как все. Я должен был убить тебя. Для Хаоса стало трагедией то, что он дал Генералу титул семьи. Что даже называл его братом. А ведь все члены его семьи были теми, кто годами издевался над ним. Почему он решил, что Дуги станет другим? Генерал, который до этого тихо плакал, разрыдался. Он больше не боялся быть убитым Хаосом так сильно, как мучался от сравнения себя с родственниками его Профессора. Он взял руку Хаоса, отвел ее со своего лица и сжал. — Нет, нет. Не говори так, пожалуйста. Клянусь, я делал это для тебя. Ты значишь для меня все. Хаос выпрямился, оттолкнув Генерала так, чтобы тот не смог до него дотянуться. Генерал снова лежал на земле и даже так, видя своего друга с явными намерениями убийства, вспоминал о первом разе, когда они говорили в приюте. В тот момент Баттерс пообещал убить его, и, видимо, он наконец собирался это сделать.---
С той секунды, как Баттерс сделал первый шаг на пол приюта, Дуги знал, что этот мальчик отличался от остальных. Но не потому, что Баттерс выглядел удивительным, а потому, что казался жалким. Он много улыбался, постоянно благодарил и извинялся, мычал мелодии каждый раз, когда рисовал. Было негласное правило: не издеваться над новичками в их первый месяц. Это был приветственный подарок. Впрочем, настоящая причина была в том, что за новыми в приюте детьми присматривал социальный работник, что длилось именно месяц. А потом, когда все бумаги оказывались заполнены, о ребенке просто забывали. Как только это время проходило, над новичками начинали постоянно издеваться, пока те не сломаются или не найдут свое место среди остальных. Дуги помнил, что когда сам появился в приюте, то совершил много ошибок, которые дорого ему стоили, но это не сравнилось бы с тем, что числилось за Баттерсом. Одним из самых больших его грехов был плач по ночам. По причинам, неизвестным остальным детям, Баттерсу выдали личную комнату в конце коридора, и все же его причитания слышали все. Не было более значимого знака слабости, чем плач. Так что было очевидно, что Баттерс не переживет второй месяц и умрет от руки Иезекиля — лидера наиболее опасной шайки сирот. Все дети ждали совершеннолетия, чтобы больше не находиться в этой группе, но до этого были еще годы и годы. Иезекиль был негласным главарем приюта. Он избивал каждого, потому что мог, и его любимым мальчиком для битья был Дуги. Он говорил, что Дуги напоминает ему о приемном отце, и поэтому всегда старался быть рядом, чтобы мучить его в любой момент. Дуги слышал от самого Иезекиля, что тот вытолкнул отчима в окно квартиры на десятом этаже, и как он заставил всех верить, что это был несчастный случай. Даже несмотря на то, что у мужчины были частички кожи приемного сына под ногтями, потому что тот пытался схватиться за него перед падением. Иезекиль не оправдывал свою жестокость, но его вспышки агрессии становились чаще по ночам, так как он страдал от бессонницы. В такие долгие ночи ему становилось скучно, и он начинал вредить окружающим. У него была нужда убить Баттерса с тех пор, как тот появился, потому что в те разы, когда он наконец мог уснуть, плач Баттерса его будил. Когда Иезекиль не мог спать, он всегда настаивал на том, чтобы кто-то составил ему компанию, и обычно избранным был Дуги. Если Дуги засыпал, то Иезекиль заставлял его проснуться, туша об кожу сигареты. Дуги был слишком слаб, чтобы самостоятельно дать отпор лидеру или его группе, но он был умным, и это была единственная причина, по которой Иезекиль не сжимал пальцы на его шее до удушения. В те ночи, когда Иезекиль не мог уснуть, он обычно заставлял Дуги лежать рядом с собой, думать и рассказывать о безукоризненных планах по краже денег у директора приюта или о том, как заставить врагов страдать от «случайности». Жестокие фантазии помогали Иезекилю уснуть. В такие моменты Дуги приходилось бороться со сном, болью и страхом, пока он разрабатывал идеи. Иезекиль обычно следовал им, но если и так, то у плана всегда должен был быть успех, иначе Дуги приходилось не сладко. Иногда Иезекиль заставлял его раздеваться и водил ножом по телу, оставляя порезы и смеясь, потому что мальчик не мог перестать дрожать. Дуги ненавидел его и всех остальных. Иногда он жалел о том, что не претворил свои планы в реальность. Тогда он хотя бы получал наказание за то, что на самом деле совершил. Он хотел, чтобы кто-то всех расстрелял, сжег приют дотла так, что никто не смог бы спастись. Когда подарочный месяц Баттерса закончился, Иезекиль собрал свою шайку и решил приветственно его избить. Дуги пошел с ними, потому что был невольным членом группы. Ему было жаль Баттерса, когда они нашли его в саду за зданием приюта, сидящим на лавочке, двигающим руками и разговаривающим сам с собой, как лунатик. Шайка решила сделать все там же, потому что работники редко заходили на эту часть территории, так что никто бы не пришел мальчику на помощь. Баттерс поздоровался с рассеянной улыбкой. Шайка тоже улыбнулась ему, но уже не так невинно, а Дуги хотелось закрыть глаза и уйти, но его нездоровое любопытство и страх того, что случится в его отсутствие, заставили его остаться. В нескольких метрах. Шайка окружила Баттерса и попыталась его запугать. Тот, казалось, не замечал, что происходит, или притворялся, пока Иезекиль не схватил его за футболку и быстрым движением не поднял со скамейки, чтобы бросить на землю. Баттерс упал далеко от Дуги, но тот все равно отступил на пару шагов. Эта сцена ужасала его, но хорошим было то, что в пыли валялся кто-то другой, а не он сам. В нескольких секундах от избиения. Казалось, что это будет обычное издевательство, пока один из группы детей не решил пнуть Баттерса и невидимая сила не остановила его. Его звали Рой. Дуги пытался, но даже спустя столько лет не смог забыть его имени. Рой скорчился от боли, и все решили, что он наступил на камень дыркой в ботинке. Шайка засмеялась, а Рой щелкнул языком и сделал новую попытку ударить Баттерса, не замечая, что атмосфера вокруг них изменилась. Дуги был не только умнее, но и развил социальные инстинкты выживания сильнее остальных, поэтому он первым понял, что все в опасности, и эта опасность исходит от Баттерса, который лежал на земле и смотрел вниз. В тот момент Дуги не мог объяснить, что происходит, но знал, что пространство вокруг зарядилось электричеством. Когда оно вырвалось и атаковало детей, также отправляя их на землю, Баттерс встал, и на нем не осталось и следа дружелюбного мальчика, которого все знали. Его взгляд был убийственным. Дуги пережил определенное удовлетворение от вида Баттерса, который, не напрягаясь и не задумываясь, ударял током всю шайку, пока те кричали, плакали и теряли контроль над телом. Спустя несколько минут Дуги был уверен, что большинство из них не дышит. В воздухе летал запах гари. — Вы не можете меня ранить. Я вам не позволю. Я ударю первым, — прошептал Баттерс, пока посылал разряды в обидчиков. Он заметил Дуги только тогда, когда Иезекиль с трудом смог приказать тому помочь им. Дуги не двигался. Он чувствовал счастье от вида слабого Иезекиля, молящего о помощи, которую Дуги никогда больше не окажет. Конечно, ему следовало волноваться за собственную жизнь, но эта мысль даже не промелькнула в голове. Видеть тех, кто издевался над ним каждый день, мертвыми или умирающими ощущалось как кульминация жизни — ничто больше не будет лучше этого. Дуги принял эту реальность с широкими объятиями. Больше не будет ночей ужаса или дней, когда он голодает, потому что шайка отбирает у него еду. Не будет разочарования или негодования от того, как медсестры приюта видят его раны и вместо помощи притворяются слепыми, напоминая ему, что его здоровье не стоило даже минимальных усилий. Как и не будет радостных взглядов других сирот от того, что это не их бьют и мучают, не будет удовольствия от его израненного вида. Они не скажут, что Дуги заслуживает всего этого, потому что он самый слабый и жалкий из них — Дуги заслуживал всего происходящего, потому что он там, где главенствует закон джунглей. И все же, Баттерс посмотрел на Дуги и сказал: — Ты тоже умрешь. Все должны умереть. Дуги вернулся в реальность и почувствовал настоящий страх. Вся его радость растворилась, и он понял, что тоже встретится со смертью, чего он не хотел. Баттерс подошел к нему, и Дуги в попытке сбежать споткнулся и упал. Оказавшись тоже на земле, он понял, что выхода не было, но он не умолял, потому что уже знал, что это бессмысленно. Иезекиль со своими друзьями научили его этому. Они смеялись над ним и становились только более жестокими, когда он открывал рот. Баттерс наполнил свои руки электричеством и уже было собирался атаковать Дуги, как вдруг остановился. Прошли долгие пять секунд молчания, прежде чем он снова заговорил. — Что у тебя там? — голос Баттерса был совсем не таким, какой он использовал, угрожая убийством. Это был голос того Баттерса, который говорил повару, что его еда восхитительна, даже если в столовой всегда подавали нечто похожее на объедки, которые скоро испортятся. Дуги не знал, о чем говорил Баттерс, и вздрогнул, когда тот присел напротив, схватил низ его футболки — которая от падения частично приоткрыла живот, — и поднял его. Ощущение ветра на коже наполнило глаза Дуги слезами, и он начал слишком часто дышать, потому что, хоть Иезекиль и его друзья не имели привычки трогать его с другими намерениями, кроме как бить, это не означало, что они этого не делали. Баттерс сразу же отпустил его футболку, увидев слезы. — Прости, — он почти крикнул. — Прости, просто… У тебя такие следы от… Кто-то тушил об тебя сигареты? Дуги посмотрел на Баттерса сквозь слезы и кивнул. Иезекиль сделал это прошлой ночью, и ожоги еще не успели зажить. Обычно они были незначительны и не оставляли шрамов. Впрочем, Баттерс увидел не два или три ожога, а множество. Вместе с порезами от лезвия. — Они заставляли тебя быть с ними в группе, да? Я слышал об этом, они делали тебе больно? Дуги снова кивнул, и тут Баттерс его обнял. — Мне жаль, так жаль, что что-то такое произошло с тобой. Дуги почувствовал тепло в груди, которое распространялось по телу, и не знал, что сказать. — Что? — единственное, что он смог выговорить. — Кто-то говорил об этом, но я не слушал. Мне жаль, что никто ничего не сделал раньше. — Что? — снова спросил Дуги, но слезы побежали из его глаз с новой силой. — Теперь все хорошо, — Баттерс продолжил говорить, и, хотя Дуги видел, как тот уложил всю банду за несколько секунд, в чужом голосе было что-то такое, что заставляло ему верить. Затем Дуги начал плакать вслух. Никто никогда не выражал к нему жалость. Даже его отец перед тем, как бросить. Мужчина решил игнорировать сына после смерти его матери и без сомнений оставил, когда его признали угрозой для общества, пусть он ничего даже не сделал. Перед тем как оказаться в приюте, Дуги уже долгое время считал, что никто о нем не волнуется, а потом и вовсе в этом убедился. И вот теперь появляется Баттерс, который говорит, что ему жаль за то, что случилось с Дуги. Он обнимал его несколько минут, пока Дуги плакал и плакал, и когда он наконец остановился, Баттерс вытер его слезы, прежде чем подняться и снова призвать свои силы. Дуги знал, что суперлюди существуют, так что единственное, что его удивило — один из них был в приюте. Он всегда думал, что если кто-то рождается с подобной силой, то его жизнь уже решена, потому что, хорошо это или плохо, у этого человека было преимущество над всем остальными. С тем же серьезным и пустым выражением лица, которое Баттерс носил, пока избавлялся от Иезекиля и его группы, он направил электричество в их бессознательные тела, и жар от длительных разрядов заставил огонь подняться. Именно тогда Дуги понял, что единственным живым во время второй атаки был Иезекиль. Он один кричал. — Кто еще тебя ранил? — сказал Баттерс Дуги, пока они оба слушали крики и чувствовали запах сгоревшей плоти. — Я не дам никому ранить меня. Это была не ошибка, Баттерс действительно сказал «меня». Дуги осознавал, что тот увидел в нем самого себя. Его не волновало то, что Баттерс на самом деле на него не смотрел, ему только было любопытно, кто и как сумел навредить Баттерсу, когда у него есть такие впечатляющие суперсилы. Но более того, Дуги чувствовал внутреннее спокойствие, осознавая, что, возможно, кто-то испытал то же, что и он сам, что кто-то в этом ужасном мире, в который их привели против воли, понимал его. После этого Баттерс стал новым главарем приюта и вскоре сжег его до основания, потому что никто не заслуживал спасения. — Я жалею, что не сжег тебя вместе со всеми ними. Я исправлю мою ошибку, — голос Хаоса достал Генерала из воспоминаний. Только чтобы увидеть друга таким сильным и бесконтрольным. Он закрыл глаза, ожидая смерть. Но этого не произошло. Вместо этого он услышал голос Кенни. — Хаос! Стой! Когда Дуги открыл глаза, Кенни стоял перед ним с разведенными руками, используя свое тело чтобы закрыть его от Хаоса. Кенни был жив. И не должен был быть живым.
