Санек

      Казалось, вопрос, какого пола Санек, улегся и больше не поднимался. Однако вскоре нас ждало новое испытание под названием медосмотр.       По-видимому, карточки для медосмотра, который проходил в нашем же меде и, по-видимому, проводился местными ординаторами, клепал какой-то не очень умный человек, и именно поэтому в карточках всех, даже парней, появилась строчка «гинеколог».       Я с интересом поглядывала на Санька и пыталась угадать, как именно он будет обходить эту проблему. Однако Димон, по-видимому, решив пошутить, пошел к гинекологу первым.       Сквозь незакрытую дверь — Димон специально дал нам возможность послушать этот диалог и поржать, было хорошо слышно, как молоденькая девочка-ординатор с некоторым изумлением спрашивает Димона о том, зачем он вообще сюда пришел.       — Так в карточке же написано — «гинеколог», вот я и пришел.       — Это только для девушек.       — А жаль, я уж надеялся, что меня тоже посмотрят.       Буквально через минуту Димон вышел и, изобразив сожаление, произнес:       — Отказалась смотреть. Пойти, что ли, главврачу пожаловаться, что игнорят вот так бедных парней?       Следующей пошла Наташа. Я не сомневалась, что она будет плести заранее заготовленную версию про «женские дни», так как забыла взять с собой подстилку, но слабо верила, что такая наивная версия прокатит. Однако буквально через три минуты из кабинета вышла счастливая Наташа и сказала:       — Даже не предложила снять трусы и показать.       Что именно показать, не уточнялось, но я подумала о доказательствах кровотечения, а парни, по-видимому, о чем-то другом.       Следующим был Санек.       — Два парня почти что подряд — это неинтересно, она тебя пошлет, — сказал Димон вслед Саньку. — Шутки хороши только в первый раз, два раза повторенная шутка становится несмешной хренью.       О том, какой диалог происходил в кабинете, мы даже не догадывались.       — Еще один Петросян? — с порога спросила ординатор Санька.       — По паспорту девочка, так что… — вздохнул Санек.       — Не смешно, — ответила врач. — Показывай, что девочка.       Санек приспустил брюки и трусы.       — Вообще девочка, ни разу, — добавил Санек. — Поставьте уже печать.       — Одевайся, — изумленно произнесла врач.       В коридор Санек вышел с напускной улыбкой и обратился к Димону:       — Смотри, печать. А тебе, лоху, не поставили.       «Как же он не боится сверкать карточкой, ведь можно и отчество увидеть?» — подумала я и взглянула на свою карточку. Только сейчас я увидела, что вместо имени и отчества стояли две завитушки, отдаленно напоминавшие буквы.       Несмотря на то, что весь медосмотр занял от силы час, пар в этот день не было — их просто сняли на случай, если все затянется. Однако благодаря тому, что наша староста договорилась со старостами второй и третьей группы, что все мы придем в разное время, особенно больших очередей не возникало, да и те, кто быстро все оббежал в самом начале, освободились куда быстрее — к примеру, я была свободна уже минут через тридцать и просто ждала Женю.       До остановки мы шли вместе — с Женей мы жили примерно в одних краях, ехали одним и тем же транспортом, поэтому она без проблем могла подождать именно мой автобус, чтобы поехать со мной вместе, пропустив еще парочку, которые шли к ней, но обходили «мою деревню», как она иногда выражалась, стороной.       Наконец, пришел стол долгожданный НЕФАЗ и мы с Женей уютно устроились на заднем сиденье на пять мест.       — Тебе не кажется, что Санек — пидор? — неожиданно спросила Женя.       — Не знаю, даже не думала об этом, — ответила я.       — У него пидорская морда, пидорская стрижка, одевается он по-пидорски, — продолжила Женя. — Нормальные парни так не ходят. У него даже черты лица в чем-то женские. Даже не лица, а шеи… Если на него нацепить парик и бабское платье, он за девку сойдет!       — Да пусть ходит, как хочет, — сказала я. — Не мое дело.       — Да и не мое тоже, — честно ответила Женя. — Но просто я тут на парней поглядела, думала, может, с кем замутить, и этот пидор первый в глаза бросился. Да какая телка с ним гулять захочет?       — Мне плевать, — произнесла я. — Здесь странных людей полно.       — Да говори уже честно: ебанавтов, — сказала Женя. — Да, всякие дредастые, с синими волосами или челочкой до щеки — это просто капец, а не будущие психологи.       — Самовыражаются, — вспомнила я не так давно прочитанную в интернете фразу.       — Да и у нас работу в будущем отнимать не будут, — добавила Женя. — Кто к такому психолуху пойдет-то?       — Да не скажи, — неожиданно для себя сказала я. — У меня мама однажды была на медосмотре, ну их на работе каждый год туда гоняют не пойми зачем — рассказывала, что нарколог был с дредами.       — Ну хоть не обколотый и спасибо на этом, — ответила Женя.       К людям с «не такой» внешностью я всегда относилась пофигистично. Мне было плевать, есть у человека пирсинг или нет. И только на тему татуировок я была непреклонна и это мнение мне передалось от мамы-следователя — не существует татуировок, есть партаки, по которым можно считать биографию человека, а если какой-то придурок случайно наколет партак, ему придется за это отвечать перед так называемыми авторитетными людьми. И именно поэтому, по мнению мамы, несудимым людям набивать татуровки было категорически нельзя. Именно так она отговаривала моего брата от идеи наколоть себе орла чуть выше запястья.       — Вот однажды привезли на базу неопознанный труп, раздели его — а он весь в партаках! — чуть на повышенных тонах говорила мама. — На запястье женщина с крыльями — значит, вор. На предплечье роза, кинжал и решетка — значит, судим за хулиганство. На груди трефовый крест — значит, вор. На одном плече роза в руке и колючки — шестнадцать лет встретил на зоне. На втором плече руки в кандалах и роза — встретил восемнадцать лет на зоне. Ключ и стрела на бедре — домушник, квартирный вор. Три карты, пробитые стрелой — карточный шулер. Оскал черта на груди — ненависть к администрации. Парусник и орел с чемоданом — гастролер. Черт с мешком — вор со стажем. Ну и перстни с эполетами, куда ж без них! Вор в законе же. Пробили пальчики [1], опознали личность — все сошлось! А ты, значит, собрался набивать орла на вершине, свободу и власть, символ лагерных авторитетов! А не дай Бог сведущие люди спросят однажды, насколько ты имел право набивать себе такую татуировку? Зачем тебе лишние проблемы?       — Я не орла на вершине собирался набивать, а просто орла в полете, — ответил брат.       — Еще того лучше, орел на охоте, агрессивный характер, готовность воровать и дальше совершать противоправные действия! — еще больше возмутилась мама. — Никаких орлов на охоте! Да и вообще, до восемнадцати лет ни один приличный мастер тату не набьет, а согласие свое я тебе не дам. А к неприличным мастерам ходить нельзя, СПИД с гепатитом подцепишь!       Несмотря на то, что мама уже успела выйти на заслуженный отдых, вовсю преподавала криминалистику в одном из вузов и больше всего любила на парах рассказывать интересные случаи из своей практики, каждый раз утешая себя тем, что это уж точно запомнится, а все остальное можно прочитать в учебнике, некоторые ее особенности, как я понимала, должны были остаться с ней на всю жизнь. Иначе нельзя было объяснить, почему нельзя выключать телефон на ночь и нужно всегда быть на связи, почему нельзя носить мятую блузку на пуговицах, но можно мятую блузку без пуговиц — у мамы блузка, юбка и пиджак всегда ассоциировались с формой, позорить которую мятым видом было нельзя, и почему девушке нельзя носить в сумке перочинный ножик «на всякий случай»: разрезать упаковку, порезать колбасу на пикнике, открыть бутылку пива — по мнению мамы, в «не том случае» можно было достать нож, но или не суметь им воспользоваться и только разозлить напавшего, или испытать этот же нож против себя, или суметь им воспользоваться и получить потом статью за превышение пределов самообороны.       Сказать по правде, после подобного монолога мой брат сразу отказался от идеи что-то себе набивать — не хотелось выслушивать вечные комментарии или подколы мамы, да и я, каждый раз видя наколотую у кого-то розочку, сразу вспоминала о том, что это символизирует загубленную молодость, а не что-то нежное и романтичное.       — Ты о чем задумалась? — вдруг спросила меня Женя.       — Да так, придремала, — ответила я. — Встала ни свет ни заря. Выжрала перед медосмотром банку энергетика — меня чуть было не затошнило. Думала, измерят давление, отправят в группу ЛФК. Ага, сейчас! Разбежались! Хирург вместо терапевта записал мне 120/80 и даже мерить не стал. Фиг тебе, а не освобождение. Только зря травилась…       — Айда ходить в тренажерку, ну как уже обсуждали? — предложила Женя.       — Нет, неохота, — сказала я. [1] снять отпечатки пальцев и «пробить» их по базе