Санек

      Второй экзамен сессии был не столь радостным. По какой-то причине руководство университета решило, что будущим клиническим психологам жизненно необходимо знать информатику, поэтому мы, чистейшей воды гуманитарии, стояли перед кабинетом, который не хотелось называть иначе, чем пыточной, и пытались хоть что-то запомнить из материала.       Несмотря на то, что я всегда считала себя «без пяти минут отличницей», стабильно не становясь ею из-за нескольких четверок каждый раз по разным предметам, сегодня я решила, что стипендия — это прекрасно, но и без оной люди живут. Моей основной целью было сдать информатику не на двойку и, казалось, это я уже почти что провалила.       Индукция, экспликация, эквиваленция… Какие-то странные определения, которые я учила и мгновенно забывала… Да, я потратила на подготовку к экзамену четыре полных дня, но не понимала вообще ничего.       Наш преподаватель всегда всё объяснял на лекциях, как говорила староста, «как для умственно отсталых», только поощрял словесно тех, кто поднимал руку и задавал вопросы, пытаясь прояснить непонятное, но вскоре я перестала так делать: после второго объяснения одного и того же говорить, что ты ничего не понял, было как-то стыдно.       Оглядевшись по сторонам, я не нашла Ярославу.       — А где Ярка? — спросила я.       — У Ярки автомат, — тихо ответила староста — Ты только не ори об этом.       На практические занятия Ярослава ходила в другую подгруппу, поэтому я не знала, как она учится, однако сам факт того, что староста, которая явно не хуже разбиралась в информатике, осталась без автомата, донельзя меня удивил.       Однако чуть позже я узнала, что у Ярославы стоит четверка автоматом, поэтому решила поделиться своей мыслью с Женей:       — Женя, как думаешь, у Яры автомат, а у Ларисы нет, потому что Лорка не согласилась на четверку? А пятерки он принципиально не ставил?       — Потому что Яра узнала в общаге, что Виталик нечист на руку и сама предложила ему сумму по установленному им же прейскуранту, — ответила Женя.       — И сколько же это? — спросила я.       — Четыре тысячи рублей, — сказала Женя.       Я на мгновение задумалась. Четыре тысячи рублей казались немалой, но вполне подъемной суммой, с другой стороны, марать руки и заниматься приумножением коррупции мне не хотелось.       — Раз он такой козел, то на экзамене, если что, соглашусь, — ответила я.       От нечего делать мы с Женей начали загадывать, кто выйдет с какой оценкой или забавляться иначе.       — С чем выйдет Пашок, то и мне светит, — сказала я. — Мы с ним не знаем информатику одинаково.       Вскоре из кабинета вышел Паша и Женя сразу же спросила:       — Как сдал?       — Не сдал, — мрачно ответил Паша. — Эта английская мычащая уточка завалила меня!       — Ты не переживай, пересдашь, — я попыталась приободрить одногруппника в то время как Женя сдерживала смешки от завуалированного слова «мудак».       Паша ушел, а мне стало совсем не до смеха. Мысль о том, что я тоже могу пойти на пересдачу, потом на вторую пересдачу, а потом на улицу, совершенно не радовала меня. Тем временем из открытой двери кабинета раздался голос информатика:       — Заходите еще кто-нибудь.       Следующей по очереди была Оля, однако она никак не хотела идти сдавать. Недолго думая, в кабинет зашла я, которая была в очереди следующей.       Чуть дрожащей рукой я взяла первый попавшийся билет и поняла, что он написан на эльфийском языке. Списывать было неоткуда, мыслей, как сдавать, тоже, поэтому я решила просто посидеть, послушать, что творится у других, а потом идти выкручиваться.       Пока я пыталась найти хоть одно знакомое слово в билете, начала отвечать Маша. Казалось, одногруппница отвечала неплохо, однако информатик прервал ее словами, что ответ идет не по билету.       — Виталий Витальевич, может быть, можно договориться иначе? — тихо спросила Маша.       — Пересдача автоматом — восемь тысяч за четверку и шесть за тройку, — ответил информатик.       — Но почему же? — удивилась Маша.       — За сложность, — сказал Виталий Витальевич. — И за то, что сразу не решились на автомат.       — А я хочу сдать экзамен сегодня, — произнесла Маша. — Это возможно?       — Двенадцать тысяч за четверку и девять за тройку, — ответил информатик. — За сложность.       «Да ты же английская мычащая уточка! — возмущенно подумала я. — Что там, теперь минимум шестёру платить надо, чтобы не вылететь?»       На какое-то мгновение я захотела встать и уйти, как вдруг заметила, что на шее Маши на какое-то мгновение показался проводок.       «Она писала», — подумала я.       Эта мысль меня немало успокоила и, рисуя себе в голове картины, что прямо сейчас в кабинет придет кто-нибудь из деканата и надает Виталику по шее, я решила посидеть и подождать, что будет дальше.       Следующим пошел отвечать Санек. С замиранием сердца я приготовилась слушать ответ, однако вместо этого раздалась шокирующая реплика:       — Я всю жизнь мечтала о том, чтобы моим первым мужчиной был такой умный, такой образованный человек!       Я посмотрела по сторонам — никто не обратил внимания на эту тихую фразу.       — Недаром говорят, что только настоящий мужчина может сделать из извращенки настоящую женщину!       «Он ебанулся», — подумала я.       Другие студенты, находящиеся в это время в кабинете, по-видимому, уже успели прислушаться и подумали так же.       — Так покажите же мне, зачем создана женщина и как нужно доставлять наслаждение мужчине! — Санек вошел в роль и говорил громче, чем следует.       — Сандро, кафедра психиатрии не в этом корпусе, а жаль, — наконец, сказал информатик.       — Вы хотите показать это превращение на глазах интернов и ординаторов? — спросил Санек. — Пожалуйста, я не против! Поедемте же прямо сейчас!       Казалось, Виталик завис окончательно. Тем временем Санек пододвинул к себе ведомость, в которой информатик непредусмотрительно расписался напротив каждой фамилии, вписал туда «отл» и, взяв зачетку, вышел за дверь.       Я опешила от начала и конца этого представления. Информатик тоже молчал. Тем временем, в кабинет вошла декан.       — Виталий Витальевич, позвольте вас на пару слов! — не слишком приветливо произнесла женщина.       Виталик вышел в коридор, а я, донельзя шокированная представлением, которое разыграл Санек, решила, что терять уже нечего, поэтому подошла к столу, вписала напротив своей фамилии «хор» и вышла в коридор.       Мне было несколько стыдно за свой поступок, однако в голове упрямо крутилась одна и та же мысль: «Так надо». Пока я приходила в себя, сидя на лавочке, к нам подошел какой-то другой преподаватель и объявил, что у остальных экзамен допримет он. Кроме того, второй раз могут зайти те, кому сегодня уже поставили двойки — ведомость перепишут.       «Машка пошла в деканат и сказала, что Виталик специально всех валит, чтобы брать взятку по тройному тарифу», «надо же, додумалась до такого», — только об этом и говорили со всех сторон. Уже этим же вечером староста передала нам, что «тем дурачкам, которые позабывали зачетки, оценку выставят по ведомости, поэтому зачетки нужно передать через старосту».       До сих пор переживая за свою нечестность, я поехала в вуз в назначенное время, чтобы отдать зачетку Ларисе. Таких как я было четверо: я, Санек и два человека, который по-настоящему пришли без зачеток.       Зрителей, которые пришли посмотреть на это представление, было немало. Героиней дня, которую кто-то поддерживал, а кто-то осуждал, была Машка, однако и на Санька периодически попадали взгляды одногруппников.       — А что, я специально решил этого взяточника довести, чтобы потом себе пятак пририсовать, — произнес Санек. — Видели, как он охренел? Так если он нечестный, почему я не могу тоже нечестно поступить? А то, значит, один взятки берет, другая взятки дает, а я, может, не хочу деньги зря тратить!       — Нет, я настаиваю, Санек — пидор, — произнесла Женя, когда мы ехали домой. — Нормальный парень до такой дичи не додумался бы. А у него, значит, гусей в голове видимо-невидимо.       — Да хоть пидор, хоть бисексуал — какое мое дело? — отмахнулась я.       — Что, из-за своей четверки переживаешь? — спросила Женя. — Да не спалят, тут же такое произошло… А я, между прочим, умудрилась честно на четверку списать.       — И молодец, — сказала я. — Теперь осталась только философия. А философию уж как-нибудь сдадим.       — Санек точно сдаст, — рассмеялась Женя.