Санек

      На танцы мне идти больше не хотелось, причем по двум причинам. Во-первых, мне было слишком тяжело на тренировке, плюс не хотелось быть позорной парой для курсанта, ведь, как ни крути, выпуск из военного института уж точно раз в жизни. Да, высшее образование можно получать хоть пять раз, но вряд ли кто-то позволит кому-то стать курсантом во второй раз. Да и захочет ли сам человек этого?       Во-вторых, и тут я решила сказать Жене прямо, меня жутко душила жаба покупать или даже брать напрокат белое платье.       — Ты смотри! — я открыла интернет и показала цены в одном из пунктов проката. — Минимум пять косарей. И переживай, чтобы не помять, не испачкать, не порвать…       — А, интересно, бальницы в чем танцуют? — задумалась Женя.       — Может, для них есть специальные платья, которые передаются из года в год, — предположила я.       Третью причину я не стала говорить Жене, так как она бы ее не поняла. Мне не хотелось, чтобы Санек начал стесняться того, что мы тоже ходим на эти самые танцы и еще, чего доброго, бросил бы этот порыв. Вместо этого я предложила одногруппнице:       — Пошли, прошвырнемся по свадебным салонам от нехрен делать.       В свадебный салон мы пришли, несколько стесняясь — ну видно же, что девки пришли чисто заняться зырингом. Однако Женя, как наиболее бойкая, сразу же сказала продавцу:       — Ищем не сильно дорогие белые свадебные платья для того, чтобы составить пару курсантам на их выпускном. Юбка широкая, чтобы было удобно танцевать.       Продавец принесла парочку вариантом, мерить решили начать с меня.       Я разобралась во всех этих десяти юбках, посмотрела на себя в зеркало. Было достаточно миленько, разве что зеленый бюстгальтер был явно некстати.       — О, ну это прям супер, можно будет и на свадьбу оставить, — прокомментировала Женя.       Второе платье было каким-то слишком вычурным. Мне даже не захотелось в нем крутиться перед зеркалом и я сразу сказала:       — Нет, вообще не то.       — А до какой суммы вы рассчитываете уложиться? — спросила продавец.       — Да чем меньше, тем лучше, — я повторила слова Жени.       — Вот эти два платья примерно одинаковые по цене, остальные уже значительно дороже, — сказала продавец.       — Мне прямо зашел первый вариант, — ответила я. — Но надо еще поискать.       — В целом, можно забронировать платье на сутки, это бесплатно, — произнесла продавец.       — Да кто его купит за сутки? — удивилась я.       Женя мерить платья не стала. Потом, выйдя на улицу, сказала, что ей хватило наблюдений за мной, а себе она бы хотела что-нибудь полегче, с одной юбкой, а не непонятным количеством.       — Ну так что? — спросила я.       — Не, я тоже передумала идти на эти танцы дальше, — ответила Женя. — Сегодня приду домой и обязательно позвоню, что на нас больше рассчитывать не надо.       Однако Санек менялся буквально с каждым днем. Осанка становилась все увереннее, а издалека он и вовсе мог сойти за девочку. Не знаю, замечал ли кто-то еще эти изменения, но я невольно осознавала, что на втором курсе, возможно, к нам придет и вправду Александра Захаровна.       — Санек! — окликнул одногруппника Паша. — Ты же фотографировал вопросы для доп.задания?       — Ага, — ответил Санек.       — Можешь скинуть? — попросил Паша. — А то у меня фотка какая-то нечеткая.       Санек взял телефон, скинул фотографию, а потом с комментарием: «Ёб, бля» что-то спешно начал удалять. Еще потом, казалось, смирился и сказал:       — Похрен, смотрите. Судьба.       Я взяла телефон, открыла беседу. Увидела видео, ткнула на него.       На видео был тот же самый зал, в котором мы пытались танцевать вальс. Но, на этот раз, курсанты и их девушки, жены или просто партнерши по танцам были в свадебных платьях. Конечно, некоторые, видать, из тех, кто еще не успел купить, были в каких-то самошитых юбках до пят, но большинство были белыми и красивыми.       — Ну а что такого, прикольная видюшка, — прокомментировал Вовочка. — Это у нас такое творится?       — Да, — ответил Санек.       Камера все приближалась и приближалась. Остановилась на паре, которая достаточно неплохо танцевала. Курсант был в форме, девушка в белом платье и кружевном платке.       — О, еще один фрик, — не выдержал кто-то, по-видимому, намекая на все метаморфозы с Саньком.       Девушка завершила последние пируэты, достаточно мастерски поклонилась.       — Братуха, это было четко! — раздался голос за кадром. — А теперь, как говорится, Гюльчитай, открой личико. Шурка, сымай платок.       Девушка сняла платок и, уже видя лицо крупным планом и ту самую слишком знакомую прическу, все окончательно поняли, что на видео Санек.       — Бля, братуха, это перебор… — раздалась реплика Вовочки. — Выебываться — тут надо совесть иметь. Не то место, не то время, не тот повод. У людей праздник, а тут ряженый долбоеб будет под телку косить. Вот это — как раз пидорский поступок. Только пидор может испортить другим праздник.       — Телка в платье для телок, которая танцует с кентом — это пидорский поступок? — не поверил своим ушам Санек. — Танцы телки и кента — это по-пидорски? Ребзя, вы ничего, часом, не попутали? Когда это у нас разнополая пара стала долбоебским решением?       — Ой, Санек, пиздец твоей бедной головушке пришел в дурке… — вздохнул Паша. — Теперь пациентом, поди, станешь? А надо было, всего лишь, сходить куда-нибудь в школу или садик.       — Ты чё, думаешь, что раз я телка, то и ответить не смогу? — Санек буквально одурел от таких слов. Бросился с кулаками на Пашу, ударил несколько раз в лицо, получил в лицо тоже.       — Паш, хватит, остановись! — крикнула я, на ходу бросая между дерущимися косынку, которая лежала на краю парты.       Однако ни Паша, ни Санек, по-видимому, не слушали или не запоминали Ирину Геннадьевну, да и были родом не из Дагестана, поэтому даже когда я влезла между ними, Санек меня с силой отпихнул и недовольно сказал:       — Не мешай отпиздить за свою честь.       На будущее я сделала простой вывод: не лезь к дерущимся — разберутся сами. И второй: не надо слишком слепо верить тому, что вещает преподаватель, особенно, Ирина Геннадьевна — теоретик, не практик. Потирая ушибленное бедро, в которое кто-то попал, я увидела, как в кабинет входит Ирина Геннадьевна.       — Ребята, что у вас стряслось? — спросила она.       — Да, в целом, все нормально, — ответил Санек. — Разбирали ваш тезис о Дагестане и пришли к выводу, что он неприменим к нашей части России.       Наверное, практически все в этот момент увидели платок, по которому не потоптался только ленивый.       Все завершилось относительно хорошо: что Санек, что Пашка совали мне деньги, чтобы я могла купить себе новый платок. Я отказалась — все равно этот мне не нравился, да и, в целом, после стирки он снова был бы вполне пригодным к носке. Ирина Геннадьевна поговорила с Саньком и Пашкой наедине, о чем — никто из них не хотел рассказывать, но было понятно, что все сводилось к простой фразе про то, что решать вопросы кулаками — это очень плохо, а не то, что культурные особенности других регионов России неприменимы к иным.       — Перегидролька до вас не доебывалась? — на следующий день спросила Лорка Санька.       — Нет, Перегидрольке, к счастью, никто ничего не сказал, — ответил Санек.       — Ну вы, конечно, устроили тут не пойми что… — выдохнула Лорка. — Прям как в ПТУ каком-то.       — А что поделать, жизнь такая, — произнес Санек.       Я с некоторым беспокойством смотрела на лицо Санька — синяков не было, закрашивать что-то к выпускному было не нужно. Да и, наверное, за столько времени и без замазывания бы прошло. Однако Санек, как казалось, окончательно становился тем, кем хотели видеть его родители: пусть женского пола, но вполне способным постоять за себя.