Санек

      Казалось, никто не воспринял перформанс Санька всерьез. Многие подумали, что это выходка человека, «на которого плохо повлияла дурка», некоторые решили, что Санек просто решил поэпатировать. Однако Лорка, которая с самого начала знала, что по отчеству Санек Захаровна, осторожно предположила:       — А, может, это и вправду деваха выпендривалась?       — Да не смеши меня, — ответила Женя. — Это сейчас он выпендривается, а до этого был самим собой. Пидор пидором.       Шло время. Санек какое-то время ходил в белом халате, не снимая его, и даже на тех предметах, где халат не требовался, не забывая надеть женские туфли, а потом снова вернулся к привычной одежде. Однако, как невольно стало заметно, свои работы он подписывал «Александра Захаровна».       Многие ждали очередного эпатажа от Санька, однако все ограничивалось местоимением «оно», если он говорил о себе, или некоторыми изменениями в прическе — Санек перестал стричься и стал похож на какого-то то ли хиппи, то ли панка. Мужская отросшая стрижка была некрасивой, поэтому Санек начал ходить на занятия в медицинской шапочке, чем вызывал умиление некоторых работниц вахты или гардероба — они очень любили причитать, что студенты игнорируют эту деталь гардероба, нося в кармане халата и надевая исключительно при проверках, а привыкать к «правильной» одежде надо уже сейчас. То, что психологу шапочка вообще не нужна, они даже не догадывались.       Шапочку Санек, по его рассказам, заказал на одном из маркетплейсов. Несмотря на то, что ректор пару раз выразился, что «в цветных шапочках ходят медсестры, а будущие врачи должны носить просто белые», нередко студенты выбирали шапочки с рисунком на белом фоне. У Санька же были довольно милые медвежата на бежево-желтом расплывчатом градиенте. Пару раз Ирина Геннадьевна напоминала, что шапочку положено носить будущим стоматологам, а никак не психологам, однако Санек упорно ходил в ней. Видать, не хотел показывать свои не самые эстетично выглядящие волосы.       «Военный институт приглашает девушек для традиционного выпускного бала. Репетиции по адресу… Приходите, мы очень вас ждем!»       Подобное объявление висело неподалеку от деканата уже давным-давно, однако я всякий раз проходила мимо него. Однако сегодня, проходя мимо, Женя сказала мне:       — Поехали. Составишь мне компанию.       — Ты что, решила женихов половить? — опешила я.       — А почему бы и нет? — ответила Женя.       Я растерялась еще больше:       — Да хотя бы потому, что тебе еще четыре года учиться, а его распределят куда-нибудь.       — А, может, у него невоенный брат есть, — сказала Женя. — Пошли. Будет обидно, если кому-то из парней не достанется девушки.       Я поддалась на уговоры Жени. Наверное, больше потому, что хотелось какого-то разнообразия, а военный институт мог предложить то, чего не встретишь в обыденной жизни.       Как я узнала, Женя вскоре списалась с кем-то, узнала дату ближайшей репетиции, сообщила мне. В назначенный день мы сразу после пар поехали в военный институт.       Времени до начала репетиции было немало. Недолго думая, мы зашли в какую-то забегаловку неподалеку и купили по пирожку и по чаю.       — Вот все хорошо, но ездить не пойми куда как-то лень, — сказала я, отпивая чай.       — Жанна, это всего лишь раз в неделю, — ответила подруга.       — Это пока что раз в неделю, а потом и чаще тренировки пойдут, — произнесла я. Подумав, я добавила. — А почему они своих девушек не приглашают? Это же логично танцевать на выпускном с той, на которой вскоре женишься. Потому что ехать куда-то надо на правах жены военнослужащего, а не его невесты.       — Видать, не у всех есть, — ответила Женя.       Мы еще немного посидели в кафешке, после чего пошли на репетицию. Переоделись, как и было велено: в туфли и юбку, чтобы не удивляться из-за непривычной одежды или обуви на самом выпускном.       — Девочки, это же вы мне писали? — к нам подошла девушка, на первый взгляд немного старше нас.       — Да, — ответила Женя.       — Про дресс-код не забывайте: на сам выпускной приходите в белом платье, — произнесла она. — Именно бальном, свадебном. Не в летнем сарафане белого цвета. Я сейчас покажу вам фотки.       Я с интересом заглянула в телефон девушки. Партнерши для танцев, в целом, были в относительно пышных белых платьях, разве что две или три были в узких, но все равно явно свадебных.       — Им было неудобно танцевать, — сразу же сказала девушка. — Как вариант, можно напрокат взять.       — Сначала надо потренироваться, — ответила я. — Может, нас выгонят через десять минут за неспособность к танцам.       — Это всем так кажется на первом занятии, — ответила девушка. — Вы пока что даже ни к кому не будете прикреплены. Это семейные танцуют друг с другом, а остальные — тут уж как придется. Пока что девушек меньше, чем парней.       Женя чуть хихикнула. Я поняла, что ее так рассмешило: одно время подруга ходила в студию сальсы и рассказывала, что их тренер стояла на позиции, что пары должны быть исключительно разнополые. Поэтому нередко девушки стояли в очереди, чтобы потанцевать с парнем.       — Да ну его нафиг, — удивилась я. — Всю жизнь женщины с женщиной танцевали и никто этому не удивлялся. Я вот однажды ходила на бал с исторической реконструкцией и пар Ж+Ж было больше половины. Потому что приехать и стоять в ожидании кавалера — это дебилизм чистой воды!       — А вот здесь так, — ответила Женя.       Конечно, в условиях военного института вряд ли кто-то стал танцевать в паре М+М, однако девушек я бы не сказала, что было слишком мало.       — А если вы так и не наберете нужное количество девушек? — решила спросить я.       — Тогда пригласим народ из студии бального танца, они выручат, — ответила та самая девушка. — Вот только с бальницами курсантам обычно танцевать не так интересно — они летают, как и положено профессионалам, а обычные пары, конечно, не развивают такую скорость.       Вскоре после начала занятия я окончательно поняла, что вряд ли стану хорошей партнершей кому-нибудь. Запомнить достаточно простые движения не получалось, а все остальные, казалось, умели танцевать с пеленок. Женя, впрочем, тоже танцевала не слишком хорошо.       — Девочки, не расстраивайтесь, — после окончания занятия сказала одна из участниц. — Первый раз всем тяжело.       — Мне будет тяжело и десятый, — ответила я.       По лицу Жени тоже можно было сделать подобный вывод.       Мы переоделись и решили немного посмотреть на тех, кто решил остаться после «основной» части тренировки, чтобы дать дополнительный шанс тем, кто слишком плохо танцует. Девушек было немного, но две из них буквально привлекли к себе внимание. Одна — красивой осанкой, вторая — уверенными движениями.       — Это Оля, — сказала какая-то девушка, выйдя к нам. — Бывшая бальница. Бросила, потому что в один прекрасный день мать ей сказала, что слишком дорого тратить деньги на хобби. Ну сами понимаете, после определенного возраста надо и платья шить почаще, а не танцевать в одном и том же, и профессиональный лак для волос покупать, и турниры, если я не вру, тоже денег стоят…       — Можно подумать, рисование бесплатное, — ответила Женя. — Как говорится, запиши ребенка в художку и он никогда не будет баловаться веществами — на них просто не останется денег.       — Ее мать записала в какую-то студию современного танца, но та отказалась ходить, — продолжала девушка. — А потом она окончила школу, пошла в аграрку на ветеринара начала подрабатывать, кажется, в гостинице для кошек, и все свои заработанные деньги тратит на платья и турниры. Мать недовольна, но молчит — а что поделать, не будешь же отбирать зарплату.       — Можно подумать, там великие деньги, — сказала я. — Что-то жадностью маман попахивает.       — Да не то, чтобы великие, но довольно большие, — ответила девушка.       Я снова посмотрела на пары. Увидела ту самую девушку с красивой осанкой, спросила:       — А это кто? Танцует не как Оля, но держит спину просто мастерски.       — А это Шурочка, — сказала девушка. — Она танцами никогда не занималась, но очень способная. Когда поняла, что делает успехи, даже туфли себе профессиональные купила. Для латины. Потому что для латины они красивее, чем для классики.       Коричневые туфли вкупе с черной юбкой-клеш чуть выше колен и обтягивающей черной то ли блузкой, то ли футболкой смотрелись очень миленько. Из общего ряда выбивался только розовый платок.       «Как у эмо», — подумала я.       — Она говорит, что сожгла себе волосы плохой краской, поэтому ждет, пока отрастут, — произнесла девушка. — Да не отрастут волосы за такое время и в себя уже не придут. Я ей сказала, что можно просто зализать волосы лаком, как делают бальницы, и ничего видно не будет, но она утверждает, что успеют вырасти.       — Так, ребята, заканчиваем, скоро ротный будет нас матом крыть, — пришел кто-то.       Вальс из «Анастасии» остановили на самом интересном месте. Оля сделала красивый пируэт, благодаря партнера за танец, буквально через несколько секунд Шурочка тоже изобразила что-то подобное, но не так мастерски.       — Иногда мне кажется, что ее мать тоже не пускала в детстве на танцы, — произнесла девушка. — Что же, пусть хотя бы здесь раскроет свой талант.       Вдруг девушка опомнилась и добавила:       — И вы тоже раскроете свой талант, на второй раз все танцуют гораздо лучше.       — Поживем — увидим, — ответила я.       Мы с Женей направились к выходу. Оля о чем-то беседовала со своим партнером по танцам, Шурочка тоже смеялась, но не так элегантно, как Оля.       — Покедова, братуха, — курсант хлопнул Шурочку по спине.       — И тебе не хворать, — смеющийся голос был слишком похожим на голос Санька.       Я пригляделась. Шурочкой и вправду был Санек.       «Интересно, а Женя догадалась?» — подумала я и осторожно посмотрела на подругу.       Судя по охреневшему лицу Жени можно было сделать вывод, что она тоже узнала своего одногруппника.