Гарант Мира

      — Бортовой журнал, начать сессию номер четыре.       На экране дисплея, вместо системы мониторинга корабля со множеством графиков и логами диагностики, отобразилось окно видеозаписи. Где на фоне пилотского отсека в рубке управления корабля показалось сосредоточенное лицо мальчика.       — Меня зовут — Артур Клеменс Кляйн. Идентификационный номер «F32GT-E». Ева-ноль-семь была принудительно снята со стапелей и вынесена в космическое пространство. Посреди боя…       Грустный монолог прервался мыслью о том, что изображение на дисплее было полно несуразности: маленький представитель экипажа сидит на месте пилота и объясняет глобальные проблемы миссии, возложенные на его детские плечи, — узнай кто об этом постарше, точно бы покрутил пальцем у виска. Особенно, учитывая его небольшой возраст и вид — десятилетний хуман. Хотя, как посмотреть. Издревле известна поговорка: нельзя судить о хумане по его внешности.       Технически — с точки зрения биологии и физики — мне два месяца от роду, а значит не всё так просто на здоровый взгляд… Я — клон. Однако, в науке правильно говорить «реципиент», поскольку донором моего сознания является настоящий хуман. А с точки зрения эстетики — мне должно быть тридцать четыре года, четыре месяца и две декады по стандартам Тевтонии.       — От ИИ главного линкора пришёл запрос по особому протоколу, после чего Ева-ноль-семь взяла курс в заданном направлении. Из бортового журнала я узнал, что перед тем, как войти в подпространство, корабль получил попадание. Гипердвигатель пострадал. В экстренном порядке был активирован ремонтный модуль. Следом произошло повреждение технических нор, что вызвано детонацией потоков газа в основной магистрали и разгерметизации, из-за чего произошла утеря нескольких ремонтных дронов, которые находились там, и комплектующих частей. Но узел цепи для разгона античастиц, в конечном счёте, восстановлен. К месту аварии добралась другая группа, что двигалась по левому борту в обход трюма.       Взяв паузу и поднеся стакан с витаминизированным напитком ко рту, я отпил живительной влаги. За долгим изучением следствий моего здесь пребывания, горло только так и пересохнет, превратившись в Великую Пустыню. Продолжил свой доклад:       — По инструкции, базовый импульсный щит корабля должен был активироваться сразу после выхода из зоны действия щита главного линкора. Но этого не произошло. Причина — отсутствие капитана на борту и всего штата персонала. Из видеозаписи с внешней обшивки Евы становится понятно, что штатный экипаж был не в силах взойти на корабль, так как вел противоабордажную борьбу в ангаре «Красная зона-2» линкора. Попыток прорвать боевой порядок врага было две и обе оказались безуспешны. Понеся потери, капитан Маркус Рейваль был вынужден отдать приказ об отступлении в целях сохранении жизней экипажа колонии. Без капитана на борту Ева-ноль-семь стала самостоятельно следовать той программе, которую ей передал ИИ линкора. Далее прилагаю логи корабля…       Спустя ещё около десяти минут описания моего обзора инцидента в секторе, я устало откинулся на пилотское кресло, с силой протёр веки и лицо, шумно выдохнув напоследок.       В обзорном окне мигнул синий свет. «Молния бьёт, как из плазменной пушки…» — меланхолично подумал я.              Переключившись на изображение со сканеров и внешних камер, в слух задумчиво вырвалось:       — И куда это меня занесло?       Вот уже два дня снаружи идёт дождь, а я сижу в этой консервной банке и не могу высунуть нос. Причины просты — ненавижу дождь и рекомендация по технике безопасности. Последнее, очень важный момент. Состав воздуха не проанализирован до конца и нет предположительного вердикта о его безопасности для организма тевтонца. Образцы микроорганизмов до сих пор находятся в процессе изучения.       В довершении всего — еб*чие твари под пятнадцать метров ростом!       Да простит Создатель за мой фольклор…       Одна такая особь, щелчком пальца по стволу, способна с лёгкостью поломать дерево. Самое шокирующее — внешнее сходство с хуманом. Думаю, ксенобиологам будет сюрприз, когда, прилетев на зов маяка, узнают с кем в этой дыре мне приходилось находиться.       Окромя всего выше описанного, расклад на удивление неплохой. Мне посчастливилось найти экзо планету. Причем она ещё и обитаемая!       Но обо всём по порядку.       Исследовательские зонды выявили невероятное для науки общество особей, похожих на хуманов, но существенно отличающихся от них. Остров, на который приземлилась «Ева», кишит гигантами в облике гуманоидов. Полчище монструозных существ бродят по нему, казалось бесцельно, но конечным пунктом их блуждания является кольцеобразное поселение.       Запись в отчёте Евы так и гласит:       «…Три огромных стены. Первая, её радиус составляет 480 км. Как и другие стены, достигает в высоту примерно 50 метров. Расстояние до второй стены составляет около 100 км. Радиус кольца второй стены составляет 380 км, а расстояние до третьей стены 130 км. Третья, её радиус составляет 250 км.»       В остальном, за этими стенами живут обычные хуманы. Уровень развития цивилизации — «Три-икс». Что означает: период грабель, вил, дерьмо скота, животного транспорта, повозок, классовой иерархии и так далее, и тому подобное.       Можно сказать, это рай для Тевтонии. Так как, в случае «первого контакта», не придётся вести бурных политических дебатов. Хватит и того, чтобы уничтожить хуманоподобных тварей и тогда местные разумные сами будут рады — пустить нас в свой рай.       Планета, как ни посмотри, просто идеальна. Во всех отношениях. В обжитой части секторов бескрайнего космоса, среди владений всех сторон, планеты крайне скудны по главным ресурсам. Некоторые, практически, лишены почвы. Её растащили в собственность графств и на нужды Империи, чтобы выращивать органику на космических станциях или отдельных колониях. Раньше всё решалось обычной гидропоникой, но нестабильность в Империи, стремительный рост населения, постоянные восстания… В общем, число саботажей возросло до небывалых значений. Эпидемия за эпидемией, органические культуры массово гибли, лишая колониальные сектора важного ресурса — еды.       А здесь, куда ни глянь, кругом растёт самая настоящая природная клетчатка. Не синтезированная, а наи-на-ту-раль-нейшая! Хоть сейчас — бери да суй дерево в расщепитель, дабы сделать экстренный пищевой паёк. Например, по моим подсчётам, из одного такого ствола можно произвести три цилиндра с клетчаткой. Этого хватит примерно на неделю, если растягивать рацион. Чудесный новый Мир, о котором мы могли только лишь мечтать.       Внезапно, мои рассуждения о будущем прервал голос Евы:       — Артур, анализ воздушной среды завершен. Желаете прочитать отчёт сейчас?       Бортовой искусственный интеллект корабля не простой голосовой помощник, а синтезированная модель разума, являющееся гибридом из оцифрованного сознания бывшего министра и обычного блока ИИ типа «Крейсер-2Y». Настоящая национальная героиня, которая однажды добилась восстановления суверенитета Королевства Тевтонии. В эпоху межсекторальных войн, это являлось Великим достижением. Однако, о той истории я мало, что знаю. Не мой профиль. А может не помню.       — Да, прочитай его мне.       Потирая лоб, поудобнее устроился в кресле, закинул ноги перед собой на приборную панель.       — Как пожелаете, Артур.       «Мне показалось или она усмехнулась перед ответом?» — подметил я.       — Воздух состоит из смеси двадцати семи различных газов. Примерно, на девяносто девять процентов — это смесь кислорода и азота. В составе оставшегося процента: водяной пар, углекислый газ, метан, водород, озон, инертные газы аргон, ксенон, неон, гелий, криптон и другие. Имеется также и неизвестное соединение.       — Опасное?       — Относительно безопасное. Смотря как употреблять, — закончила с намеком на шутку.              Не знаю почему — либо сказалась усталость за эти дни, либо общее потрясение, что существуют снаружи такие уродливые, гипертрофированные создания, а может — всё вместе, но желание, чуточку, абстрагироваться от нудной деятельности по исследованию всего и вся превысило чувство долга. Хотелось просто расслабиться. На мгновение забыть, что на мои плечи легли обязанности колониста, соблюдение протоколов, намеченные графики планов работ. Что, вскоре, предстоит тяжёлая миссия по восстановлению корабля. Но главное, мне хотелось подальше спрятаться от той мысли, что вероятно я останусь здесь совершенно один.       Один против природы целой планеты.       Воспоминания донора ненароком вырвали из памяти строки стихотворения:       — Океан, состоящий из капель, велик. Из пылинок слагается материк. Твой приход и уход не имеет значенья. Просто муха в окно залетела на миг…       — Вас что-то беспокоит? — чутко отозвалась Ева на мои мысли в слух.       — Да, меня что-то беспокоит, — не стал я лукавить.       Ноги, обутые в чёрные ботинки с высоким и узким голенищем, гуляли носком в разные стороны, словно гипнотизируя разум.       Сошлись. И разошлись… Снова сошлись вместе.       Монотонное действо чем-то даже успокаивало. Если бы в этот момент ко мне нагрянул капитан на проверку, то тут же отчитал бы за нарушение инструкций — вольное положение на посту. Вот только, его здесь не было.       Я — единственный живой организм на этом злосчастном корабле.       — Вы можете поделится со мной, Артур, — ласково сказал женский голос, словно заметив мою отстранённость.       Тем не менее, со мной была Ева. Бездушная машина. В её функции входили не только поддержка систем корабля в нормальном, рабочем состоянии, но и забота об экипаже. Чем, в принципе, сейчас она и занималась, организуя дружеские беседы. Всё-таки хуман — социальное существо. Клону не запретишь мыслить, разговаривать, чувствовать. А, вот, заставить его делать монотонную работу — да. Даже такому «недоношенному», как я.       — Я в некотором смятении. Как думаешь… Как долго мне придётся ждать, когда на сигнал маяка кто-нибудь ответит?       — Не хватает параметров для оценки, — сухо ответила Ева, но потом продолжила с приподнятым настроением. — Так бы ответил ИИ прошлого поколения, но… Я ведь тоже надеюсь, что нас услышат и прибудут с флотилией. Уверена, твоя миссия войдёт в анналы истории. Многие в Тевтонии станут кланяться тебе в знаке глубокого уважения и восхищаться.       — Да-а… Хоть сейчас забирайся в капсулу и спи. — невесело вздохнул я.       Одиозность её представления была вполне близка к реалиям. Найти в галактике самостоятельную цивилизацию, «живую» планету — шанс с безумно мизерным соотношением. Не сказать, чтобы мне это не нравилось, но… Такое чувство, что я бы предпочёл обделять себя подобным вниманием в меру. По крайне мере, ассимилированая частичка памяти донора говорила, что секретные проекты должны быть скрыты от общественности. К тому же, такие дефектные клоны как я.       — Надеюсь ты это не серьёзно, Артур, — напущено, с обидой сказала она. — А как же я?       — Если ты имеешь в виду о правах доступа, то считай уже их получила, когда активировала протокол «Забвенье». Можешь войти в анабиоз вместе со мной…       — Нет же! — прервала она на полуслове. — Я про нас с тобой. Ты, что уйдёшь спать один, оставив меня наедине с самой собой?       — Да.       — Негодяй! — вспыхнула Ева и я услышал стук каблука.       Конечно же она не могла спать как живой хуман. Максимум «дремать с открытыми глазами». Кто-то же должен следить за системами корабля в отсутствии капитана.       Внутренне посмеиваясь над её реакцией, решил успокоить бедный оцифрованный разум:       — Это шутка.       — Артур, я не хуман! Для ЭВМ «режим ожидания» всё равно, что получить временную инвалидность, в виде умственной отсталости. Э-х… — горький вздох прокатился в пилотской рубке. — Как бы это всё боком не вышло. Кругом ходят большие человечки, голенькие, без половых признаков… Слушай, Артур, а откуда они тогда берутся? — вдруг, удивлённо спросила эта любопытная ИИ.       — А я почём знаю? — пожав плечами, положил руки за голову. — Эволюцией здесь не пахнет. Если судить по данным быстрого сканирования и локального зондирования, то эти гиганты, наверняка, проделки научных экспериментов. Ты видела те кадры?       — Да, видела. Когда я пролетала над облаками, в просвете был обнаружен город-порт на побережье, а недалеко от него, на возвышенности, стена такой же кольцевидной формы, только гораздо меньше. Смахивает на форт.       — Верно, — поморщился я. Наименования сооружений я не мог знать никак, но ИИ, с её банком данных по истории и языковыми модулями, могла интерпретировать слово изложения, стараясь максимально соответствовать тому, что «видит». Но даже устаревшее «форт», я мог понять логически. — Если хотим узнать больше, надо входить в контакт со здешним обществом.       Ева почти натурально ужаснулась:       — Только не говори мне, что хочешь покинуть уютный корабль и нарушить протокол безопасности? Артур, проектом предусмотрено…       Ожидаемый, непрямой запрет и нотации с её стороны растянулись надолго. Но всё моё внимание было приковано к монитору, где мгновением назад показались метки сигнатур живых хуманов. Всё бы ничего, я бы продолжил покорно сидеть на месте и набираться опыта в познании устройства корабля, его процессов, параллельно отвлекаясь на философские мысли о загадочном бытие снаружи. Но… Одно маленькое «но» заставило всколыхнуть в моём сознание целую бурю эмоций. Горячим пламенем оно прокатилось с головы до пят, ладони сами сжались в кулак.       А затем, всё внезапно утихло. Словно холодным душем окатило, оставив за собою чёткую цель: «Они… Вот же твари… Это вам с рук не сойдёт.»       — Пойду прогуляюсь, — повинуясь этому чувству, оповестил Еву.       Сидеть в рубке можно сколь угодно, но хочется чего-то более продуктивного, помимо рапортования в бортовом журнале. Потому смахиваю ноги с панели, разворачиваюсь в кресле, хватая рукой пустой стакан, и направляюсь в кают-компанию.       — Это опасно, Артур! — кричит мне в след Ева, едва я вышел из рубки в коридор.       Со стен доносится её обеспокоенный голосок, продолжая меня убеждать:       — Там же бродят гиганты! Тебя могут убить грабители, в конце концов стража посадит в темницу! Слишком много опасностей тебя ждут впереди. Одумайся, Артур!       — Всегда мечтал о приключениях. Да и к тому же, что со мной может произойти, если рядом будешь ты? Я проходил специальную подготовку, которой даже новобранцы из отряда «Фольксшутрм» позавидуют.       — В симуляции!       Заворачиваю за угол, где перед приближением отворяется шлюз, разъезжая в стороны на две половинки. За ним, в кают-компаниии меня встречают серые тона мебели, тёплые люстры-кристаллы на потолке, переговорный стол в центре комнаты и стулья возле него. Пройдя глубже в помещение, дохожу до столика у стены и ставлю пустой стакан в центр одного из белых колец. Тара медленно уплывает в появившуюся выемку в стене, где благополучно исчезает за ней, захлопывая проход перегородкой. Удивительно удобно, что о предназначении толком и не вспоминаешь. А, ведь, таким образом происходит утилизация отходов. Вернее, её переработка. Стакан отмоется, простерилизуется, и вернётся в блок стола раздачи напитков. Экипажу остаётся лишь, вновь, выбрать желаемое в меню и стакан с содержимым вынырнет наружу.       — Ты говоришь, как девятилетний ребёнок!       — А ты меня видела? — разворачиваюсь к зеркалу, что висит в углу. — Жуть.       Оттуда на меня смотрел юнец с растрёпанными чёрными волосами средней длины, зелёными глазами и гладкими чертами лица. Созерцал себя недолго. Немного нахмуренные брови расправились в удивлении от подмеченной идеи, которой я тут же решил поделится с объектом подшучивания:       — Надо одёжку достать соответствующую. Комбинезон химико-биологической защиты не то, с чем стоит покидать высокотехнологический мир. Там не поймут.       Кают-компания сменилась коридором корабля. Иду в мастерскую — самый большой отсек на корабле, поскольку граничит с трюмом.       Ева же всё никак не успокоится:       — Ты вообще меня слушаешь?! Ты по внешности очень милый ребёнок! Ре-бё-нок! — по слогам припечатала она. — Ты будешь очень уязвим!       — За «милый» спасибо, конечно, но в остальном ты преувеличиваешь. Мне вполне будет достаточно поговорить с парочкой хуманов, узнать об их истории мира. Я не хочу проспать тут до вечности. Маяк есть? Есть! Планета требуется в терроформировании? Нет! Я провожу исследование планеты? А то! Что тебе ещё от меня надо, Ева?       Если честно, меня начинала раздражать эта беседа. Доказывать бездушной машине своё живое видение — бред.       — Рассудительности!       Наконец, я прошел через шлюз, оказавшись в мастерской.       Остановился, задумавшись на мгновение. Моя основная задача миссии заключалась в поиске пригодной для жизни планеты и установлении маяка на ней. Услышав специальный сигнал, наша нация смогла бы благополучно найти место для тихой, мирной и счастливой жизни. Однако, Ева пытается мне сказать, чтобы я оставался на её борту.       Что-то не доводилось от неё такого слышать с тех пор, как я проходил обучение на тренажёрах. Почему она вдруг стала такой… Чёрствой? Я бы даже сказал, что в ней проявился характер собственничества и скрытый намёк на сопереживание. Это не похоже на программу психологической поддержки экипажа, и уж точно не на стандартную модель речи. Неужели что-то коротнуло в блоке ИИ? Всякое может стать. «Вот же гадство!» — выругался про себя, осознавая, что обрёк свою многострадальную тушку ещё на пару тройку часов, если не десяток дней тяжёлых работ. Как-никак, а неисправность ИИ ведёт к погибели продуктивности исследовательской базы, коей, по сути, являлся весь корабль. А в следствии — провале всей миссии.       — Ой, да кому она нужна, эта рассудительность! Мадам, успокойте своё эго, — махнул рукой себе за плечо и шагнул в отсек.       — А-рту-р! — протянула она в негодовании.       «Неужели она не видит?» — с подозрением подумалось мне.       — Я пятнадцать лет уже Артур, — отмахиваюсь от неё и сажусь за короб два на два с дисплеем, не забывая мягко намекнуть ей. — Лучше скажи, есть кто поблизости? Собственно, хотя бы в этом я не шутил с ней. Мне действительно было пятнадцать лет по биофизическим меркам. Если взглянуть на карточку клона в его личном деле, то можно увидеть такие отличительные параметры, как: «дата создания» и «заданная точка взращивания клона». То есть из пробирки я вылез два месяца назад, но выгляжу не как младенец, а как полноценный подросток. Как говорят учёные, точка ингибирования или, если попроще, конечный итог созревания клона.       — Угх-х! — тяжко и сердито выдохнула Ева, но через секунду успокоилась, сообщая. — Я приземлилась в районе между первого кольца стен и второго. В радиусе километра никого.       — В радиусе километра говоришь… — задумчиво сказал в слух, набирая последовательность цифр на консоли оборудования. — А кто ближайший к нам хуман?       Пару минут спустя, Ева пояснила:       — К северо-востоку находится небольшой двухэтажный дом, площадью восемьдесят два квадратных метра. Расстояние по прямой — три километра. В этом же направлении, восточнее, движутся два хумана — взрослый и ребёнок. Расстояние — восемь километров. Они направляются к пустому дому, площадью девяносто шесть квадратных метров. Расстояние — девять километров. Также зафиксирована группа из трёх хуманов — двое взрослых и маленькая девочка.       — Для ознакомления с местной культурой, ближайший дом будет удобнее. В дальнейшем, это облегчит интеграцию в общество. Если внутри найдутся твердотельные накопители информации — в двойне лучше.       — Вы имеете в виду рукописи?       — Э… да, — запнулся я. — Забыл слово.       — Учитывая планомерный рост уровня технологий, не удивительно, что хуманы забывают самые базовые вещи, предпочитая обозначать средства ручной записи — консолью, датападом, стилус-бордом…       — Да-да-да, не нуди! — отмахнулся я рукой, норовя прервать вводную. — Лучше ответь мне, удалось ли расшифровать язык местных?       — Уже.       — Как уже? — опешил я. — Мы только четыре дня здесь!       — Местные фермеры здесь особо говорливые, а уж военные тем более, — сказала она с пренебрежением.       — Вот как, — усмехнулся я. — Даже за фронтиром существует неизменный закон о солдатской тяжбе. Дай угадаю — жратва, отпускные и бабы?       — Я… не видела, чтобы вы следили за ходом выполнения работ зонда, — теперь черёд удивляться Еве. — Как вам удалось?       Вместо ответа, постучал пальцем по голове — память донора и обучающий симулятор.       — Вернёмся к языку. В среднем, сколько дней потребуется на упражнение с мимикой лица и гортани?       Естественно, я не собирался учиться языку сиюминутно. Это, во-первых, долго и, во-вторых, муторно. В-третьих, я очень занят. Хватает более важных забот, например, восстановление повреждённых систем корабля. А вот, используя переговорный ошейник с динамиком, можно создать иллюзию слушателю, что говоришь с ним на его родном языке.       Главное, заранее подготовиться к актёрской игре. Мысленно думаешь, что сказать собеседнику, ошейник считывает активность мозга и на выход подаёт твой ответ на другом языке. Тебе остаётся только повторить движения рта, как если бы ты говорил на том или ином языке, повторяя звуки, но не воспроизводя их.       К сожалению, устройства, напрямую воздействующих на мозг хумана, чтобы заставить речевой центр работать в нужном направлении, существуют лишь там, где это необходимо. То есть, где-нибудь в застенках внешней разведки Тевтонии. Тут то и возникает вопрос с подвохом, почему их нет на Еве? Вроде бы, корабль создавался в угоду проекту по колонизации, а значит предполагалось иметь на борту спецсредства, включая устройства для «дипломатических переговоров». Но таковых не имеется.       Причины просты. Основная — они дорогие в производстве и слишком заметные в виду габаритов. Не буду же я тащить на голове современный шлем с глянцевым отблеском композитного металла и вокабулятором на месте забрала в то время, как желаю учинить дружеские, партнёрские отношения с иной расой. А шлем так-то требует «лёгкого хирургического вмешательства», после которого у его носителя снижается индекс интеллекта. Обоюдоострая вещица.       Вторая причина — как говориться, всего хорошего понемножку. Пространство корабля хоть и велико, однако сверх того объёма вещей, в чём нуждается хомячья голова, не превысить. Пришлось ограничится тем, что действительно необходимо, а остальные примочки можно и в мастерской создать по мере нужды. Главное, чтобы ресурсов хватало.       Потому, метод «рыбки в воде» здесь будет более уместен. К тому же, переговорный ошейник самая передовая разработка для гражданского пользования, не требующая разрешения, и мне повезло, что он, в целом, оказался на борту.       — На удивление, практически, вы справитесь за час. Язык социальной этнической группы на южном населённом пункте очень схож с нашим национальным. Однако, присутствует ярко выраженный диалект тевтонцев с окраин сектора Ребо. Очень старый и искажённый.       — Всё страннее и страннее… Неужели это наши далёкие предки?       — Если удастся добыть образец ДНК, мы сможем узнать наверняка. А пока, только догадки, Артур, — перемена в переходе с формального тона на неформальный оказалась для меня незаметной. — Не рекомендую покидать корабль до выяснения всех обстоятельств.       — Ева, перестань. Мне как специалисту в ксенологии и нейро-инженерии нужны данные. Представь себе, что на этом шарике висит проклятие? В таком случае, наша миссия обречена на провал, пока мы не узнаем точно, из чего оно состоит и как работает. Только после этого можно смело менять ретранслированное сообщение маяка на: «Это место проклято, убирайтесь!». Если, конечно, это так.       — Как это вяжется с ксенологией? — скепсис в её голосе можно учуять за версту.       — Также, как этот плащ!       Наконец, я завершил своё творение и из лотка выдачи выплывает чёрный прямоугольник ткани.       — Чего-о! — возмутилась Ева.       — Через плечо-о! — передразниваю её в ответ и вместе с тем одеваю предмет гардероба, проверяя как на мне сидит. — Ниткой туда, ниткой сюда и ву-аля!       Покрутился вокруг себя, взмахнул подолом — идеально. Самое то для вылазки в мокрую погоду.       — Вы использовали гидрофобную нить, — подметила оцифрованная мадам.       — Молодец, догадалась, — улыбнулся я, глядя в потолок мастерской, где маленький чёрный шарик гулял всё это время за мной по отсеку. — Завидно, да?       — Просто посмотрела в журнал операций сверхвысокочастотного плазменного преобразователя «СВЧ ПП-585». — как нечто обыденное, ответила она на комплимент, но тут же вспыхнула по новой. — Стоп, ты меня совсем запутал! Речь шла о здравом мышлении!       — Ну ё-о-о-маё…