Гарант Мира

      — Артур, анализ микроорганизмов, взятых с образцов грунта, органики поблизости, животных завершён.       — Отлично! И что у нас по отчёту?       Подготовительная работа в мастерской была завершена, я перебрался в арсенал, смежное помещение с кают-компанией. Весьма просторная каморка.       Подошёл к стене со множеством выдвижных панелей, каждая маркирована, чтобы не путаться — где есть что. Плоская створка выдвинулась, стоило только ввести код на торце одной из секций и к моим глазам выпал обширный выбор холодного оружия. Глаза сразу зацепились за короткий меч, выполненный из композита полимерных материалов и особой кромкой лезвия, созданного из углеродных нанотрубок. Однако, с кислой миной пришлось довольствоваться менее эффективным, но от того, не перестающего выполнять свои главные функции — кромсать и резать — ножом. Отличная вещь, между прочем. Длина клинка с усечённым остриём составляет пятнадцать сантиметров. Подходит для небольшого похода, чтобы что-нибудь обрезать или нарезать, на случай неожиданного нападения со стороны местной фауны.       Легенда для первого контакта с общиной цивилизации «Три-Х» проста — потерялся, родителей нет, помогите. Это если очень кратко. Зато подобный базис шаблона открывает простор для новых деталей моей «истории» происхождения. Я заранее проконсультировался с Евой на счёт вектора внедрения, так как чувствовал на уровне инстинктов, что мне в любом случае придётся форсировать исследование общества. Ведь, главной проблемой остаётся нахождение космического корабля, фактически, на территории чужого государства, что ведёт к вполне закономерным казусам со стороны военизированной структуры органов власти, а устраивать бойню — очень нежелательно.       Всё-таки, клон есть клон. И надеюсь физико-химические реакции под капотом моего «центрального процессора» всего лишь смутное представление нехороших мыслей и желаний. Почудилось, то бишь. Это я к тому, что, в противном случае, мои выводы окажутся неверны и миссия будет обречена на провал ещё с самого начала. Поскольку сомнения помешают трезво оценить текущую ситуацию, а предпринятые шаги, как эхо возгласа посреди снежных гор, обрушат лавину неудач. От того надо готовиться по разным направлениям, но не распыляться.       В первую очередь, надо быть готовым к биологической угрозе.       — Анализ на микроуровне показал, что примерное соотношение — два и два с половиной миллиарда бактерий. Микроорганизмы способны не только разлагать органические остатки на более простые минеральные и органические соединения, но и синтезировать высокомолекулярных соединений — перегнойных кислот, которые образуют запас питательных веществ в почве. По меркам империи, это невероятные данные! Сколько же можно вырастить органики только от одного кубометра этой почвы? — удивилась Ева и приободрила меня. — Если наш маяк услышат, ты станешь героем нации! Может быть, даже оцифруют твоё сознание и тогда мы в месте… — мечтательно заохала она.       — Ага, держи карман шире! — обрубил её завихрения фантазии.       «Ну точно, вернусь и вскрою ей мозги! Ишь чего удумала, банка консервная!» — мысленно пригрозил ей.       — Что насчёт вирусов и патогенов?       Войдя в мед отсек, который по совместительству являлся лабораторией для исследования всего и вся, взгляд зацепился за красную дверь с надписью: «Гидропонная ферма». Наверное, не будь донор моей памяти атеистом, то тут же сложил бы руки ладонями на плечи и поклонился, восхваляя всех божеств с вершины гор Вальхаллы. Ну, а так как нет — хвалим сиров конструкторов за их великий ум. Так вот, мне крупно повезло. При жесткой посадке корабля двойные переборки и дополнительные усилители на реях спасли отсек. Правда, в данном, конкретном, случае хвалить можно на будущее. Гидропонная ферма была крайним средством для терроформировании планеты, потому ныне законсервирована. Починим корабль и можно заняться озеленением системы, если здесь имеются подходящие планетки. Процесс этот долгий, трудоёмкий и требует наличие множества спецсредств. И людей… которых нет.       — На численность и состав микроорганизмов большое влияние оказывает наличие в почве органического вещества. На первом этапе минерализации органических остатков, когда субстрат богат легкоминерализующимися органическими веществами, в почве усиленно размножаются не образующие споры бактерии. На следующем этапе минерализации преобладают спорогенные бактерии, — продолжила доклад Ева. — Артур, рекомендую перед выходом вколоть сыворотку иммуно-восстановителя и экстракт патогенов, синтезированных посредством десорбции. И, Артур, наставительно прошу повременить с выходом в общество дикарей. На первый взгляд, биологические условия подходят к классу опасности «Тета», но это не значит, что подобное заключение касается всего вокруг. Есть места, где твой организм может и не справиться с нагрузкой внешней микросреды.       «Опань-ки… Тут она права, надо на стационар.» — сконфуженно подумал я.       На столе выдачи, так похожим на тот стол с напитками, что был в кают-компании — круги идикаторы и сдвижная ниша в корпусе — выехали парочка инъекторов. Синий цвет круга, сиявший вокруг них, медленно затухал и загорался, маня собой подобрать специфичные, продолговатые, цилиндрической формы предметы.       Я уже было взял их, но…       — Артур, я понимаю, чем ты обеспокоен, — заметив мою заминку, заботливым тоном сказала Ева. — Первые два дня мы чудом избежали обнаружения военным патрулём. Лесной массив вокруг прикрыл нас визуально, но это не означает, что мы сможем в долгосрочной перспективе продолжать маскироваться растительностью. Рано или поздно, нас обнаружат. Даже, те же охотники.       — Да ладно, правда, что ли? — съязвил я.       — Однако, жертвовать своей жизнью ради малого процента на успех… — напустила женщина грусти. — Влившись в общество и организовав культ, это самый рискованный вариант, хоть и склонен быть эффективной альтернативой.       — Мы уже обсуждали это, — я развернулся к шарику, что висел над входом в мед отсек. — Пробовали разные модели. Это единственный, как по мне, пригодный вариант. Без крови, без геноцида. Только обман, который позволит нам выиграть время, чтобы отремонтировать двигатели и переместиться в глухое место. Ты сама видела, как глашатаи церкви разносят глас по улицам. Мне потребуется только посеять среди жителей сомнения, что существует третья сторона, которая способна обезопасить их от гигантов. Грубо говоря, направить их мысли в нужную сторону.       Молчание между нами было долгим. Признаться, я ждал, что она выкинет очередной веский аргумент из глубины бездушной машины, программной архитектуры. Я прекрасно осознавал, насколько опасна эта затея, но перспектива военного соприкосновения — пугала и отталкивала. Я не имперец Сати. Мне не хотелось марать руки, прославиться как уничтожитель цивилизации, держа других в страхе перед моей волей способной убить по одному только слову. Особенно, когда выясняется, что язык одного из местных народов схож с нашим. Во мне буквально вопила душа учёного, чтобы я сохранил то бесценное на этой планете, что называется хроносом. Невозможно представить себе будущее нашей… нашей расы. Вообразить себе те открытия, которые удастся заполучить, исследовав этот мир.       Наверное, сама Судьба сжалилась над нами, увидев ту бойню в секторе Третьего Расхождения. Когда Империя Сати, почувствовав свою власть и безнаказанность в галактике, ополчила целые флотилии кораблей против Тевтонии. Мы были изгнаны со своих родных просторов. В результате, вынужденные скитаться по туманности Войда, теряя десятки кораблей с соотечественниками на борту. С каждым днём, приближая голодную смерть. Чтобы в конце, встретить засаду имперцев. Видно, боялись, что мы возьмём реванш.       Возможно, хуманы на этой планете поселились ещё со времён древних воин и я единственный свидетель их цивилизации. Подверженной распаду и деградации, но цивилизации. Вселенская загадка, которая требует быть разгаданной.       Правда, всему мешает множественные запреты. Нельзя, просто так, взять и заявиться в костюме биологической защиты на аудиенцию. Нельзя показывать своё превосходство в чём-либо. Нельзя торговать без признания второй стороной суверенитета твоего государства и другие подобные табу. Существует большая разница между представителем технологически развитой расы и представителем более низшей. Без должной среды и подготовки, столкновение лоб в лоб двух цивилизаций приведёт к необратимой лавине последствий, выраженных конфликтом взглядов и представлений о мире, интересов. Впрочем, и так понятно, к чему я веду. Война.       Я оказался в патовой ситуации. Мне нужна поддержка ИИ, которая, к слову, выставляет мне эти самые запреты, а время поджимает.       «Я должен ей помочь…» — вспомнилось изображение на дисплее, что несколько минут назад увидел в пилотской рубке.       Ева, наконец, что-то решила и сказала:       — Воспроизводство нового клона имеет продолжительный срок, мы рискуем потерять огромное количество биологических компонентов, ДНК и веществ катализаторов.       «Как я и думал…» — опустив плечи, сказал себе. Без штатного специалиста, мы не можем синтезировать все наши «хотелки». Как бы не старались, риски есть везде, это невозможно.       — Артур, рекомендую сперва остаться на корабле и пройти иммунный тест. Через декаду карантина ты сможешь выйти наружу, не боясь умереть от эндокриноза и, черт весть, что ещё.       С каждым часом, с каждым спором по поводу нашего существования без риска конфронтации, мы теряли нить надежды. Я терял. Сомневаюсь, что Еве действительно есть дело до эмоций. Она запрограммирована к холодному расчету. По крайне мере, я думал так. Не исключено, что мои познания о её устройстве расходятся с тем, что хранилось в памяти донора.       Недостаток информации. И это злило меня.       — Я знаю, знаю! — не выдержав, закричал я. — Ну почему это происходит в мою смену!       Бах!       Нога ударила о стойку с осветительной лампой, что с лёгкостью пронеслась по полу в направлении раздвижной двери. Плоский прямоугольник на телескопическом стержне с треском разломился пополам и части грохнулись вниз, разлетевшись по полу.       — Вы только что привели в негодность осветительный прибор. Я вынуждена записать этот инцидент в ваше личное дело и начислить пени. Впредь, будьте аккуратнее, — совершенно безразличным тоном сообщила Ева.       Вспышка гнева была мигом подавлена усилием воли и растиранием лица ладонями.       — Очень смешно.       — Таковы мои обязанности, капитан.       — Ладно, вернёмся по второму кругу, — глубоко вдохнул я. — Корпусу корабля требуются восстановительные работы, у него более семидесяти процентов повреждения. Капитальный ремонт, Ева! — для весу своим словам, я ткнул пальцем в раскрытую ладонь. — У тебя полуметровая щель в нижней носовой части. Я, когда лазил по технической вентиляции, едва ли не провалился вниз. И это только внешка. Далее идёт «внатура». Импульсные двигатели все подчистую разорваны при вхождении в атмосферу. Маршевый лишился одной трети конструкции при ударе о землю. Я уже молчу о левой корме там, где находится отсек трюма. Находился.       — Зато гипердвигатель относительно цел, — парировала непробиваемая.       — Ах*ела? А кто по-твоему в первый же день, как вылез из криосна начал в спешном порядке его латать, до усрачки боясь, что реагенто-охладительная смесь вспыхнет, словно огненный шар от выстрела пушки класса земля-орбиталь, — задыхаясь от возмущения, выпалил ей в ответ.       — Артур…       — Слушай сюда, — прорычал я. — Если до твоей тугой консервной головы не доходит, то объясню более популярным языком. Мы в жопе. Тотальной. А я один не справлюсь. Ты думаешь, я для себя там, в капсуле ингибирования клона выращиваю? Это запасной план, чтобы минимизировать риски на провал миссии. Она, кстати, уже трещит по швам. Мы не имеем не ресурсов, не нужных компонентов для полных восстановительных работ, не производственную базу, не рабочих рук. И всё это висит на вот таком волоске, — большой и указательные пальцы практически сомкнулись, показывая на каком. — Что если хоть одна любопытная сволочь решит заглянуть к нам на огонёк, то непременно задастся ачешуеть каким закономерным вопросом. А что это за громадная, еб*ть, х*ня на всю поляну разлеглась? Айда-ка, позовём всех маститых и будем ходить вокруг неё, хороводы водить, изучать. А после ты, Ева, увидишь, как какой-то задохлик протискивается в твою щелку и роется по внутренним отсекам.       — Фу, что за похабщина, Артур? — возмутилась она.       Готов поклясться, имей она собственное тело, её бы передёрнуло на месте от таких подробностей.       — Реальность, Ева.       — Даже так, это не отменяет того факта, что ты тянешь себя на смерть.       Она права. Скафандров под мой размер не было, а выходить с намерением на контакт с местными да вещами, подлежащих идентификации ИИ как непригодных, опасно. Это означает, что мой комбинезон под запретом, как и всё другое, состоящее из полимерных композитов. Исключение, ткань из материала растительного происхождения, что, кстати, можно подвергать модификациям. Опять же, не всем подряд.       Гадство!       Была бы «Два-икс» или «Один-икс», то спокойно щеголял в синтетике или минеральных шмотках. Их ещё можно приспособить под анти-бактериологическую защиту.       Наши умы продумали каждую деталь, но о внештатных ситуациях как эта — невозможно было предсказать. Лишь крайние меры могли способствовать выживанию колонии. Вплоть до нахождения её на территории потенциального врага. И как назло, мне теперь со всем этим разбираться.              — А знаешь, что?       — Что? Н-нет, постой! Артур!       Схватив инъекторы я тут же вколол их в бедро. Ева всё правильно поняла, а я устал спорить с ней и доказывать себе, свою же правоту.       — Ты ещё попомнишь мои слова, Артур! — грозит мне Ева.       Быстрым шагом покинув медицинский отсек, я направился по коридорам в тамбур перед шлюзом выхода. Рука дёргает рычаг на стене слева, шлюз с громким шипением, тихим грохотом снаружи, открывает мне вид на лужи мутной воды посреди леса.       Дождь не прекращался ни на минуту.       Сверху зажужжал привод манипулятора, что спустил мне маленький серый квадрат с чёрной гранью, зажатый в четырёхпалой лапе. Вещица размером с ноготок мизинца, не больше.       — Как великодушно с вашей стороны, госпожа Евангелина, — театрально кланяюсь манипулятору и забираю предмет.       Квадрат благополучно исчез в разъёме за правым ухом. Вместе с тем, стрельнула резкая головная боль, будто в подкорку макушки вогнали длинную иглу. Продлилось это, от силы, пару секунд, после чего неприятные ощущения исчезли. Практически, готов к выходу. Осталось накинуть на голову капюшон плаща, поправить тёмно-коричневую рубашку, уместить нож на ремешке штанишек, и натянуть бордовый шарф на шею. Последнее, чтобы скрыть ошейник.       Готов.       Делаю, наверняка, один из последних вдохов и протяжно выдыхаю. В нос бьёт сырость леса.       — А-а-х!       Молчавшая до этого Ева, прерывает процесс привыкания, портя всю атмосферу, обеспокоенно сообщая мне:       — Будь осторожен, Артур.       — Конечно.       Спрыгнув вниз, ноги тут же утонули в луже глинистого месива, расплескав в стороны брызги грязи и воды. С досадой подумал, что по окончании вылазки придётся всю одежду сдать в утиль, а это трата ресурсов. Но стерильность внутри корабля соблюдать надо, кровь из носу. С хлюпаньем, ступая ботинками по песочно-коричневатому грунту, что обрамлял корабль расплывчатым валом, будто застывшая волна, я направился к первой цели, которая ожидала в нескольких километрах от места «посадки» Евы-ноль-семь.

***

             — Эй! А эту девку, точно купят? Даже родителей пришлось убить…       Мужчина, что спрашивал, был одет в зелёную рубаху, тёмно-коричневый шарф. Его интерес был адресован к другому, тому, кто сидел спиной к окну, на стуле. Белая рубашка и поверх неё бледно-фиолетовый, чуть темноватый пиджак на широких плечах. С виду, обычные жители стен, но зная, чем они промышляют в тайне от всех, таковыми их не назовёшь. Тот, что с шарфом, оценивающе смотрел на маленькую девочку с длинными чёрными волосами, одетую в белую сорочку. Дитя лежало на холодном дощатом полу, со связанными руками за спиной.       — Взгляни как следует на её лицо.       Мужчина грубо перевернул девочку на спину, толкнув её ногой в бок, явив на обозрение девичье лицо. Пятно крови на её левой щеке, ближе к краю губ, говорило само за себя. Её родители были мертвы, а их убийцы обсуждали свой улов, ни капли раскаиваясь за содеянное.       — Хороша-а! — довольно протянул он. — Но она же ещё малявка. Не в моём вкусе.       — Я не про твои вкусы спрашивал! — проворчал другой. — Она из восточного народа. Раньше было много видов людей… — задумался он. — Она последний потомок народа, который давным-давно спасся за стенами из места под названием Дальний восток. Пустим её с молотка богатым извращенцам на столичном чёрном рынке. Остальные восточные вымерли. За неё много дадут.       — Её папашка, что-то не был узкоглазым. Она же полукровка!       Широкоплечий, разозлившись, ударил ногой по полу:       — Именно! — прорычал он. — Её мамаша, вот кто был ценнее всех! А ты сдрейфил и убил её!       Высокий ростом и стройнее, поднял тон на своего подельника, не собираясь признавать свою ошибку в кровавом деле:       — А-а… Что я мог сделать? — взмахнул он руками и попытался оправдаться. — Она на меня набросилась!       — И это всё, что ты можешь сказать?       Девочка безропотно лежала, безучастно глядя в окно. Ей не была интересна словесная перепалка. Особенно тех, кто на её глазах убили мать и отца. Картина отчаянных криков родителей, борьбы и лица полные боли затмили молодой разум. Она больше не почувствует ту любовь и заботу, что могли подарить ей только родные близкие. Мама не похвалит её шитьё, а отец не подарит, вырезанную из дерева, игрушку. Они не смогут более увидеться вместе.