Гарант Мира

***

      Двухэтажная постройка, приподнятая над землёй, угловатая крыша, за окнами видна лишь тень. Дом снаружи казался пустым.       Прислонившись к дереву, в слух задумчиво вырвалось:       — Занятно.       Тут как тут, объявилась Ева, транслируя свой голос через коммуникатор прямо в ухо (в нерв, отвечающий за передачу слуховой информации):       — Артур, я завершила настройку одного из модулей зонда для трехмерной радиоволновой интерферометрии. К сожалению, основной модуль на корабле пострадал и не может быть задействован корректно.       — Хорошо, сканируй дом, — кивнул ей.       — Это не всё, — осадила она. — Я обязана передать, что твой организм сейчас активно борется с вирусами и патогенами. Идёт счёт на часы. Иммунитет подстраивается к условиям биосферы планеты, я наблюдаю множественные изменения с диагностического имплантата. Учитывая, что твой организм модифицировался в генно-инженерном плане согласно проекту, иммунитет обязан отреагировать мгновенно, но природу не укротить. Возможны первые отличительные симптомы — слабость, пониженное внимание к внешним факторам, головокружение, тошнота, рвота, кровоизлияние в мозг и так далее.       — Утешила, дорогая, — стиснув зубы, сплюнул тягучую слюну на руку. — Гиперсаливации не ощущаю, крови нет.       — Рекомендую вернуться на корабль.       — Нет.       — У меня есть печеньки.       — Кх-х… Н-нет, — скрипя душой, ответил ей. — Но попытка хорошая.       Я начинаю подозревать, что Ева чересчур трепетно относиться к моему существованию. С одной стороны, могу понять — технология выращивания клона разрабатывалась в спешке и многие процессы были не учтены в силу того, что до войны и изгнания действовали законы этики, запрещающие клонирование. Моя жертва хоть и ценна, но её опасения не напрасны. Риск, что новая особь погибнет или вырастет с нарушением нервной системы, довольно высок. Меня растили под наблюдением многих учёных, несмотря на то, что процесс был автоматизирован системой капсулы ингибирования. Однако, даже так, были моменты, где требовалось вмешательство хумана. Остаётся надеяться, что Ева справится, имея под рукой петабайты данных о ходе клонирования, и сможет вовремя исправить нарушения в росте клеток.       В некоторой степени, психологическая поддержка со стороны идёт мне на пользу, за что я очень благодарен ей. Шутки помогают взглянуть на ситуацию с другого ракурса — оптимистично.       — В доме находятся три биологических объекта.       «Мне послышалось или она печально вздохнула?» — подметил про себя и тут же смахнул не те мысли:       — Дерьмо, — сказал, как сплюнул. — Где они, чем занимаются?       — Второй этаж, ругаются и обсуждают, кто самый смелый. Ах!       Ева, странно воскликнув, вдруг замолчала.       — Что? — занервничал я, озираясь по сторонам. — Я никого не вижу.       — Они похитили маленькую девочку. Убили её родителей. Мне всё ещё сложно расшифровать некоторые словосочетания, недостаточно данных.       А вот и причина моей нервозности. Едва увидев их на изображении с камер зонда, сидя в кресле пилота, как они несли девочку на плече, внутри меня проснулась ярость. Мне казалось это неправильным. Нет, не так — скорее, то, что должно караться смертной казнью. Была бы Ева более учтивой, я бы смог разобраться в себе и понять причину возникновения сей ассоциации, но время упущено, а дела продвинулись вперёд слов. И вот, я тут.       — Похитили? Зачем?       — Вероятно, родители девочки имели ценность в материальном плане. Повторюсь, я не смогла услышать или распознать что-нибудь, описывающее их долг или разногласия перед ними. Только ненависть к расе и нечто, связанное с торговлей на рынке.       — Торговля на рынке… — задумчиво повторил её слова. — Принудительный контракт.       Чем больше я узнавал, тем сильнее злился на несправедливость. Меня обучали по-другому на это реагировать, что каждая разумная жизнь имеет право к самоопределению. Однако, любое отклонение от норм, должно было караться по закону. Уверен, что если подобная цивилизация обрела устоявшийся общественный строй и гармонию, способную дать развитие моральных и этических норм. Значит даже здесь работает принцип — сильный господствует над слабыми, а слабые выдерживают терпение.       Откровенно, было жаль ту девочку.       — Вероятно. Близкий термин — рабы, — дополнила Ева мою догадку. — Постой, что ты хочешь сделать?       Отлипнув от дерева, я глубоко втянул сырой воздух. Рука вынула кинжал из ножен.       — А что, не видно? Иду спасать ребёнка.       — Ты говорил, что не хочешь убивать местных. Помимо того, что это противозаконно. Якобы, это ведёт к цепочке последовательности причинно-следственных связей, итогом которого является раскрытие местонахождение корабля, что ведёт к крупному конфликту с политической стороны и общественному вопросу.       — Да, я не беру назад свои слова, — шагая к крыльцу дома, ответил ей. — Но девочка тут не виновата. Если твой перевод правилен, то это типичные рейдеры…       — Похитители и убийцы. Ещё синоним — бандиты, — перебила она меня.       — Что означает, что они действуют либо от своего имени, либо по заказу. Это не государственные служащие. Это, Ева, беззаконники, чья смерть мало кого волнует. Мне дальше объяснять очевидное?       — Нет, но…       — Да, я метр тридцать. Да, мне плевать, что, вероятно, сейчас убью возможных предков. Эти — того заслуживают. Но также, это отличная возможность заполучить объект для исследования.       — Ты не меняешься, Артур Клеменс Кляйн, — пространно, сказала она. — Даже в теле своего клона.       — Не понимаю, о чём ты, — искренне признался я.       — Не важно, — будто завертев головой, смахнула она навеянные воспоминания. — С практической стороны, ты мыслишь правильно, но рационально будет — вернуться на корабль. Вопрос с принадлежностью к далёким предкам тевтонцев останется открыт и после. Мы можем раздобыть объекты в любое для нас удобное время, Артур. Оставим теорию первого контакта.       Здесь она ткнула меня лицом в грязь.       Мадам сбила с толку. Я чуть не споткнулся о ступеньку лестницы, что вела ко входной двери. Пришлось остановиться, призадуматься и брякнуть пару смачных эпитетов в сторону бездушной Евы.       — Вижу, ты наконец осознал, что тобой движет юношеский максимализм, — продолжила она вдавливать меня каблуком.       — Признаю, — обессиленно вздохнул я. — Химические процессы одной силой воли не возьмёшь.       Взглянув на лезвие ножа в руках, нехотя вернул его обратно в ножны, и развернулся. «Похоже, я и вправду тупею от этих сывороток.» — мельком подумал, медленно шагая в сторону корабля.       Треклятый протокол «Забвение»!       Связан по рукам и ногам. Главное, все мои предложения по кораблю принимает без особых препирательств, а как выступить с просьбой, дать передышку, так дебаты и полемика. Я, что не достоин личных мотивов? Всё на кон поставлю, спасу нашу расу. Но я не дроид, мать вашу! Почему я обязан следовать процессуальным процедурам? Где наша власть, а где я? «А, собственно, чего я теряю?» — с этими мыслями, я остановился в десяти шагах от дома. Ева, закономерно, почувствовала проблему в своей ручной игрушке, которая, как ребёнок, ведёт себя эксцентрично и безрассудно, и память учёного ему никак не помогает повзрослеть. Будь проект «Адам и Ева» спокойно доработан полностью, глядишь, всего можно было бы избежать. Но не-ет — зачем? Он сразу перешёл на стадию исполнения. В спешке, когда по главному линкору лупили из всего, что можно было. Если б не внезапная засада сатийцев, я бы прошел все симуляции в капсуле, вырос до нормированных сто девяносто, преисполнился познанием и ассимилировал всю память донора. Со мной бы остался весь экипаж Евы — капитан Маркус, навигатор Дели, техник-инженер Рич, техник Кфельд, техник Ханц, биолог-хирург Морис, капитан разведки Роуч.       И я. Эм-м. Как его?       А, кто я?       — Артур, немедленно вернись на корабль! — приказным тоном вломилась в моё сознание Ева.       — Ау, зачем так орать? — поморщился я от головной боли. — Я тебя и так прекрасно слышу.       — Вернись на корабль, Артур, — чуть тише, но не отменяя строгий тон, сказала она.       — Да иду я, иду!       Хоть и ответил положительно, голова начинала неслабо так побаливать, появилось лёгкое головокружений и чувство жуткой усталости.       — Напомни, в какой стороне он? — сконфуженно, попросил я, посматривая на деревья и размытую дождём узенькую тропинку.       — Иди прямо, вниз по склону.       — Точно, как я мог забыть…       — Мы договорились на эту цену.       — Что?       — Что, Артур?       — Ты что-то сказала.       — Иди прямо, вниз по склону. Это были мои последние слова.       Не знаю, что вдруг заставило меня обернуться, но рука сама схватилась за рукоять ножа. Щелчок и клипса на ремне едва не выскакивает с ножнами на землю. Голос исходил из окна на втором этаже.       — Точно, те ублюдки, — припомнив себе, говорю я. — Как ты могла о них забыть?       — Артур, я фиксирую локальную амнезию, — напряжённым тоном, уведомила меня Ева. — Возвращайся немедленно на корабль. У нас есть время обдумать другие шаги, другие решения… Ох, Артур, к тебе навстречу идёт тот мальчик, — досада в её голосе сочилась кислыми нотками.       Беря во внимание, что дождь начал потихоньку ослабевать и слышимость стала намного лучше, чему доказательство сердитые голоса рейдеров на втором этаже, я прислушался к себе. То есть заткнул рот, надеясь, что имплантат-разъём не имеет функцию, передавать мысли носителя.       Надо было делать что-то быстро и, желательно, обдуманно, так как в беду мог попасть ещё один ребёнок. Ева же, тем временем, всё продолжала вопить у меня в голове, приглашая к себе на печеньки и кружечку витаминизированного напитка. Спасибо ей, конечно, я бы с радостью, но тут, блин, моральная дилемма образовалась. От чего голова стала трещать ещё сильнее.       — Агх! В рот того чых-пых! — схватившись за голову, прорычал от бессилия. — Что я за пастор своего культа, который своих послушников защитить не может?       С этими словами, я под восклицание Евы ринулся к двери хижины. Рука легла на скобу ручки и дёрнула на себя. К совести предыдущего владельца дома, петли не заржавели и пронзительного скрипа не последовало. Признаться, я об этом вспомнил уже после того, как начал её открывать. Повезло. Иначе, эффект внезапности сошёл бы на нет и меня обнаружили.       Стараясь мягко ступать по дощатому полу, вошел в прихожую, где в просвете открывшейся двери мелькнули пыль и обшарпанные обои. Темнота вернулась в помещение, а шум дождя снаружи спрятался на задний план. Это дверь закрылась за мной.       Прислушался.       Голоса мужчин исходили где-то впереди. Направился туда, так как боятся на первом этаже больше некого. Об этом мне подсказала, внезапно притихшая, Ева. Хоть в этом ей спасибо. Пилит и пилит! Скоро на стены буду лезть. А пока, только вверх по лестнице, на второй этаж.       Там, наверху оказался небольшой коридор прямоугольной формы, почти квадратный, где находилась дверь, за которой, собственно, слышен был разговор между двумя мужчинами.       Самое тяжелое оставалось впереди.       — Какой у меня статус адаптации организма? Что по содержанию гормона нейромедиатора? — шёпотом спросил у Евы.       — Требуется отдых на восстановление, процесс завершен на двадцать процентов. Твой организм уже перешел на второй этап, это самый тяжелый период. Содержание нейромедиатора упало до шестидесяти процентов от нормы. Артур, это опасно! Тебе нужно срочно вернутся на борт!       — Ладно… — чувствую, как постепенно ноги слабеют. — Признаю, ты была права. Я что-то переоценил свои силы. Похоже здесь вирусы будут посильнее тех, что встречал наш народ во времена союзнической империи. Однако, отступать уже поздно, я всё для себя решил.       — Прогулка на двадцать минут? — с иронией вспомнила она мои слова в мастерской.       — Предполагалось, что да. Кто же знал, что они тут появятся.       — Аккуратнее, Артур.       Собравшись с духом, я открыл дверь.       Двое мужчин тут же обернулись на меня, заметив движение у прохода.       — Ах? — удивлённый вдох, наравне с испугом раздался от обоих.       Правда, быстро опомнились, что бояться ребёнка нечего. Они слегка успокоились, но бдительности терять не стали.       — Эй, пацан! — крикнул мне худой и высокорослый.       Грозно топая по полу, он вплотную подошёл ко мне и хлопнул правой рукой по двери, отворяя её нараспашку во внутрь помещения. Видимо, этим он хотел добиться от меня того же — напугать в ответ. Три раза «ха»! Вот, наложу сейчас в штаны, а потом что? Ева будет крутить запись перед Советом, показывая, как я вваливаюсь на корабль и попутно вываливаю из штанишек говнецо? Какой позор будет. Верховный задастся вопросом: «И этот храбрый собрат спас нашу нацию от вымирания? Да ему же подгузники впору носить!».       Кривая улыбка сама наползла на лицо.       — Как ты нас нашел? — разъярённо обратился он.       «Высокий, зараза. Жаль не понимаю о чём он говорит. Ева, не молчи. Не видишь, мне с ним трудно?» — неприятно подметил про себя, но сказал другое:       — Я, тут, потерялся малёх, — раздался мой голос из динамика ошейника, спрятанного под бордовым шарфом, на шее. — Думал, здесь смогу дождь переждать. Не впустите погреться?       Капюшон моего плаща откинулся на спину, открыв на обозрение рейдерам измождённое лицо — полуприкрытые веки зелёных глаз, поджатые губы. Всем видом показывая, как я дико устал. И, похоже, уловка сработала, потому как «Высокий» с «Толстым» переглянулись, после чего последний несколько раз махнул рукой. Что он хотел этим сказать, я так и не понял, но далее не было времени об этом думать. По законам военного времени, похитители карались смертной казни. Приговор мог вынести любой офицер, имеющий на это доказательства и свидетеля. Все что нужно для исполнения, уже зафиксировано Евой, как независимым наблюдателем. Да, ИИ её поколения, с оцифрованным сознанием, может участвовать в суде и даже являться гражданином Тевтонии. Однако, многих прав она лишена.       Отчасти, благодаря его высокому росту и менталитету, похититель несколько расслабился передо мной. Он присел на согнутых коленях, опустившись примерно на уровень моей макушки. Потянулся рукой к моей голове, дабы погладить. Как мило.       — Ребёнку не стоит ходить одному в лесу, — нарочито ласковым тоном проблеял он. — Зачем ходить в дождь? Где твои род…       Договорить ему не дал.       Всё это время пряча от их взора острый клинок, из-за моей спины выстрелила вперёд рука. Холодный металл с хрустом вошёл ему в гортань, упёршись концом о звенья позвонков шейного отдела.              Рывок оружием назад. Нож с чавканием вырывается из плоти. Хлыщет кровь, окрашивая пыльный пол в алые оттенки маслянистых клякс.       Этот труп.       — Хм?       Увидев, как нечто смутно знакомое красными каплями капает вниз с его коллеги, Толстый, внимательно следивший за нами, заподозрил что-то неладное. Его подельник с грохотом завалился на бок, корчась от жгучей боли и хлюпая-булькая на полу.       Вытянувшись в лице, пока ещё живой рейдер опешил, не веря своим глазам:       — Ч-что за! — вскочил он на ноги, опрокинув стул назад. — Как ты посмел! Р-р-а-а!       К его чести, он быстро оправился и ринулся в мою сторону, словно дикий зверь, с топором наперевес. Я не успел сделать и пары шагов, вбежать в комнату, как навстречу сверкнула белёсым сталь. Чудом удалось уклониться вправо, но топор тут же увяз в ткани краешка плаща. По инерции меня дёрнуло назад и нож, который должен был устремиться ему в горло с боку, пролетел мимо.       Я в оторопях, не ожидав промаха, отступил на пару шагов назад, разрывая дистанцию, и, попутно, свободной рукой отстегнул плащ, что только мешал двигаться в бою.       Как раз, вовремя.       — Сдохни, подонок!       Здоровая, широкоплечая детина в близи казалась страшна, а в особенности перекошенное от злости одутловатое лицо совокупи с предметом лесного хозяйства. Размахнувшись по горизонтали, он почти меня достал. Холодный ветерок с глухим смертельным «вхум» пронёсся в миллиметрах от моего лба. Пробежала размазанной темью параллелепипеда моя утерянная одёжка…       Резкий выброс адреналина подстегнул к скорому мышлению. Образовалась неудобная ситуация. Я не мог справиться с ним без ухищрений, в бою лоб в лоб. Конечно, отступить я мог в любой момент, дверь была открыта. На крайняк, можно сигануть в окно. Но тогда в этом всём не было бы смысла.       Однако, как только появилась капля сомнения, глаза сами собой упали на девочку. Черноволоска сидела на коленях, пялясь на меня нечитаемым взглядом. Таким, что не откажешь.       В этот момент бычара справился с мимолётным удивлением, что я смог увернутся, а не лежал обезглавленным на полу. Порываясь отомстить за своего недалёкого друга, он с новой порцией злости заносит топор для очередной атаки, намереваясь поскорей закончить со мной. Но к его дурости мой плащ, что намотался поверх оружия, сполз по рукояти и затмил его глаза.       Секунда его промедления, чтобы я успел осознать, какой шанс мне представился, и рывок изо всех сил.       — Ха! — дыхнул он на выпаде.       Огромная нога пошла мне контратакой в грудь, норовя оттолкнуть, пнуть подальше от себя. Видимо, он как-то предвидел мою атаку или же я становлюсь медленнее, что не есть хорошо. Потому, пришлось пойти на поводу рефлексов. Благо, отточенные до совершенства навыки в обучающем симуляторе давали мне преимущества.       Нож устремляется вперёд навстречу ноге оппонента. Кисть правой руки, как змея, изворачивается в воздухе и лезвие проходит в стороне от подошвы сапога, и, разрывая ткань штанины, втыкается ему в голень. Композитный сплав легко рассекает плоть, словно не чувствуя преграды, как сквозь масло.       Еле как успеваю проскользнуть вниз, падая на колени и уклоняясь корпусом в лево от его ноги. Громадной, тучной тенью проплывает его тело на периферии, исчезая за моей спиной. Не ожидав, что окажусь позади него, тут же подскакиваю, разворачиваюсь и наотмашь вонзаю клинок под колено.       — А-а-а! — рейдер завопил от боли.       Видя, что тот рухнул на раненное колено, потеряв опору, я поддался куражу и сзади запрыгнул ему на шею. Благо, особого труда это не составило, когда он буквально был мне по плечо.       Его топор уже лежал на полу, а сам он колебался, за что схватиться — правая голень или левое колено?       Выбрать ему помешал мой нож.       — Нравиться убивать чужих родителей? — распаляясь, кричу ему.       Лезвие с размаху утыкается в бровь. Летят едва заметные капли крови.       — Что! Не нравится, когда летит ответка?       Два взмаха в порыве ярости слились в один и мне, наконец, удаётся попасть ему в левое веко.       Око за око.       Тварь завизжала, как аварийная сирена, а я довольствовался ещё одним ударом, пока не заметил его руки.       Тут-то моя удача и закончилась. Я лишь успел озвучить свой запоздалый конфуз: «Ой-ёй.», — как за бардовый шарф резко дёрнули вниз.       Дощатый пол стремительно сблизился с моим лицом.       Бам!       Только искры из глаз полетели.       Широкая ладонь сцапала мой затылок и приподняла над полом.       Бам!       Нос разбит, а по губам течёт что-то тёплое и солёное.       — Артур! Артур, борись! Борись, Клеменс! — услышал в полу тумане голос Евы полный переживания и страха.       Я бы и с радостью, но сознание покинуло меня на мгновение. Очухался, когда чужие руки судорожно обхватили шею и неистово сжали горло. Здоровяк был очень зол, нависая всем телом надо мной.       — Кх-х! — сипел я, пытаясь сопротивляться.       Попытка ударить кулаком в кровавую морду не обвенчалась успехом, только усилила давление на шею. Казалось, сейчас кровь из ушей потечёт. Я ему — будто прыщ выдавить.       «Минутку, а где, чёрт побери, нож?» — проскользнуло в голове.       Покосился взглядом по сторонам. Искомый ответ на вопрос нашелся между нами и черноволосой девочкой, которая со слезами на глазах наблюдала, как меня вот-вот убьют.       — Я сейчас прицелюсь и выстрелю. Готовься, Артур!       — Нет…       — Но, Артур!       «Ебан*тая, убьёшь и меня, и девочку!» — попытался возразить ей, но сил уже не хватало на распри.       — Умри, сука! — амбал гневно зарычал мне в лицо.       Я пытался дотянуться до рукоятки ножа, но всё было тщетно, он был слишком близко и так далеко. А девочка не понимала, что мне нужна помощь, настолько была перепугана.       Чёрные круги перед глазами становились всё более отчётливее, а тело слабее.       В отчаянии, я ткнул ему пальцем в раненный левый глаз. Небольшая проказа позволила на мгновение ослабить его хватку и вдохнуть спасительного кислорода, а крови — пройтись по венам. Но падла с новой силой сжала мою шею, невзирая на собственную боль.       Последнее, что я запомнил перед тем, как уйти в туман, это крики Евы, чтобы я отменил приказ и позволил ей открыть огонь. А ещё свой голос со стороны, который вещал на малопонятном языке:       — Убей его… За мать и отца… Борись! Ты сможешь, девочка. Возьми чёртов нож и сделай это! Не ты, так тебя! Давай же! Давай… Бор…