***
Каждый раз, когда мы проводили время с ней, нам было не до разговоров про отношения. Мы либо вместе ждали Феликса около универа, либо ходили по магазинам, пока он был занят. — Мне идет это платье? — часто спрашивала она примеряя на себя новую, еще не купленную вещь. — Очень, но мне кажется чего-то не хватает, может быть такой сумочки. — отвечал я ей. Не знаю по какой причине мы так сблизились, но она хороший человек и расстраивать её при таком настроении просто жаль. — О чём ты задумался? — Да так, ни о чём, пошли лучше в кино. Со стороны казалось, что мы встречаемся. — Здравствуйте, я уличный фотограф, фотографирую парочки. Можно я вас сфоткаю? — Извините, мы просто друзья. — постоянно отвечали мы. … — Вы так мило смотритесь вместе. … — Ого, Хёнджин, ты не говорил, что у тебя такая красивая девушка. … — Наверняка эти двое встречаются. … Феликс не знал об этом. Он не знал, что мы часто так прогуливались. Иногда мы гуляли втроём, и со стороны не понятно, кто с кем встречается на самом деле. — О, вы двоё еще не встречаетесь? Вам как обычно? А этот паренёк с вами? Что ты будешь, мальчик? Феликса расстроили слова мороженщика, ведь это его девушка и его парень… ну точнее любовник, но сути не меняет. Но Феликс обиды не держал, он знал, что я его не предам. Он доверял мне. Но ещё он доверял и своей девушке. Возможно он до сих пор её любит, поэтому не хочет расставания.***
— Окей. Я поговорю с ней, если ты так этого хочешь. — Прямо сейчас? — уточнить данные решил Минхо. — Прямо сейчас. Я уверен, так дело больше не пойдет, либо сейчас либо никогда, другого шанса не будет. Возможно уверенность мне принесла вторая открытая бутылка, но это уже не столь важно, чем моя уверенность. Я встал с места и пошёл искать именинницу. Она сидела за столом с подругами. — Слушай, давай отойдем на минутку? Он взяла меня за руку и завела в… женский туалет? — Я давно хотела с тобой поговорить, но всё не было подходящего времени. — её частое дыхание меняло ей голос. Она явно выпила больше меня. — Послушай, это важно. Я и Феликс, мы… — не успел я договорить, как она заткнула мне рот поцелуем. Я пытался её оттолкнуть, но не получалось. Она целовала мне шею проводя языком по ней, расстёгивала мне верхние пуговицы рубашки. Позже вообще затолкала меня в кабинку и стала проводить рукой мне по голому торсу. — П...послушай, я должен тебе сказать кое-что. — Что случилось, малыш? — укусила она меня за шею будто вампир. — Тебе Феликс изменяет. — Я давно еще это поняла, поэтому и стала общаться с тобой. — расстёгивая мне ширинку брюк ответила она. — Нет, ты не поняла, он изменяет тебе со мной. Она остановилась и звонко рассмеялась сказавши: — Смешно. За дуру не держи, вы оба братья и оба парни, он по девушкам. — Я похож на шутника? Он мой парень. Правда. Буквально на секунду она задумалась. — Ну он изменил мне с тобой, теперь ты изменишь ему со мной. — с этими словами она продолжила свои плохие делишки. — Знаешь что, — я её немного сильно оттолкнул, что она ударилась о стенку кабинки. — в прошлый раз, когда Феликс нас спалил на «измене», тогда я пытался вернуть всё, мне с трудом это удалось. Сейчас будет гораздо сложнее. И вообще, у меня нет чувств к тебе никаких, и дружить я с тобой не хотел. А сейчас извини меня, но я сваливаю. С этими словами я поправил на себе одежду, накинул на плечо пиджак, который она сняла, и вышел из туалета. — Ты что? Уже уходишь? — спросил Феликс. — Да, — строго ответил я. — ухожу по-английски, и пока не бросишь девушку — домой можешь не возвращаться. — Но… — Никаких «но», не любит она тебя, и знает с кем ты ей изменяешь. Я вышел из дома и был таков. Всю дорогу я думал о ней? Вспоминал как мы гуляли. Как нам было весело. Возможно я пьян, но у меня странные чувства. Феликс пришел домой под утро. Весь потрёпанный, лохматый, рубашка мятая. При виде такого Феликса, я вскочил, подбежал к нему и обнял нежно. — Солнышко моё, почему ты так долго? — сделал вид человека, который беспокоится. Он вонял ужасно тяжёлым мужским одеколоном в перемешку с алкоголем. — Ты сказал, что она знала обо всём, но когда я её бросил она так заплакала, мне стало её жалко. — сам почти ревел младший. — Ей так грустно и одиноко. Я испортил ей праздник. Я умыл его, переодел, уложил спать и принялся писать Хану о своих чувствах. Конечно же он спал. В такое время не спят только люди, которым нужно очень рано вставать, либо те, которые любят ложиться под утро. Но Джисон оказался тем, кто ночью не спит. Через несколько минут моего спама ему в лс, он мне ответил: «Ты ж придурок, секс мне не срывай своими сообщениями, мне Минхо редко даёт». История о том, как меня лучший друг променял на своего парнишку. Ладно. Мне всё равно. Хотя кого я обманываю. Я нуждался в поддержке. Написал Чонину. По словам Феликса, Чонин отличный друг и ему можно выговориться. Но этот «отличный друг» был не в сети и не давал разрешения ему выговариваться. Я взял рубашку Феликса и принюхался. Запах мне был не знаком. У Феликса другой одеколон, у меня другой. В любом случае надо постирать. Через минут 30 мне пишет Хан. Вспомнил про лучшего друга называется. — «Что у тебя случилось? Это срочно?» — «Рубашка Феликса пахнет незнакомо». — начал я. — «Серьёзно?», «Из-за этого ты поднял меня?», «Ты можешь хотя бы день без ревности?». — «У нас нет дома такого аромата» — «За что ты мне свалился на голову, спроси его прямо, он не может тебе врать». — «Ладно». — я положил телефон на тумбочку, разделся и лёг на кровать. Утром я проснулся от поцелуев. Кто-то нежно целовал мне лицо. Медленно открыв глаза, я увидел младшего. — Доброе утро, как спалось? Он уже был одет в мою длинную футболку. — Это моя футболка? — Ну да, ты же не против. Мы немного подурачились и пошли завтракать вместе. — Как вчера вечер прошел? — спросил я. — Прекрасно, но без тебя скучно было. — А почему у тебя рубашка воняла какими-то чужими духами? — Я не помню Облом. Звонок в дверь. Феликс открыл. На пороге стояла та самая, которую мы никак не ожидали увидеть больше. — Эмм… привет. Ты что тут делаешь? — спросил Ли. — Я пришла к своему парню. — Мы же расстались. — Я не к тебе, а к Хёнджину. Я чуть не подавился едой, которая мне, после такого утверждения, казалась уже не вкусной.