Когда затихли Куранты

Будучи ребёнком семи лет, Эмиль очень долго хранил свою веру в чудеса. Он радовался подарочку под ёлочкой, радовался наряженному под Деда Мороза дядьке, радовался первому снегу и сладкому запаху хвои. Но с возрастом эта радость гасла, и к тринадцати годам он понял, что никаких чудес нет, только слова. Слова-слова-слова. Бесконечное море сахарных речей о магическом мире Гарри Поттера, о сказке и Рае с Адом. Это не интересным стало. Эмиль посмотрел на расписание уроков, где со скорбным выражением лица заметил ненавистную физику. Сам предмет может и интересный, но точно не его. Учительница сказала, что у него, этот, гуманитарный склад ума. Ну и ладненько. Зато после физики будет русский язык, который мальчик просто обожал. Между прочим, ещё Эмиль пишет красивые стихи! — Эмилич, хватит думать, действуй! — его лучшая подруга и весьма странная личность Оля, для друзей Лёнька, нарушила автобиографический монолог, резко набросившись на спину и едва не опрокинув его на пол лицом. Лёлик… о ней ласковым словом отзываются не только родственники и друзья, но и малознакомые люди. Что поделаешь, эта девчонка собой напоминала лимонный сиропчик солнца, разбивающийся в чашки других людей. В общем, человек хороший. И красивый к тому же. Нет, у неё нет длинных модельных ног, шикарной гривы известково-белых волос и глаз на пол лица. Она была красива своей простотой. Маленькая ростиком, полненькая немного, с рыжими косичками и маленькими хитрющими зелёными глазками. Настоящее солнце планеты Земля. — Чего тебе, чудовище? — устало вздохнул Эмиль, упав попой на скамью и умильно улыбнувшись, демонстрируя жемчужные зубки. Это была не улыбка, а угрожающий оскал, мол, ещё шаг ко мне и отгрызу голову. Мило. — Фи, как грубо! — театрально надулась Ольга, отвернувшись от лучшего друга и скрестив ручки на груди. Обиделась она, видите ли. — Где грубо-то? Я говорю в своей обычной манере и то, что вы ещё не привыкои к ней — исключительно ваша вина, — с умным видом поведал мальчик. Лёля ничего не поняла, судя по её широко распахнутым зелёным зенькам. Она приоткрыла рот, чтобы попросить его упростить речь, но стыдливо покраснела и опустила взгляд на коленки, обтянутые голубой джинсой. Эмиль, к счастью её, уже привык к тормознутости подружки, потому и повторил проще. — Сестра, мы с тобой не один год знакомы, могла бы и запомнить, что я грубиян! — покачал с улыбкой головой Эмильен, расстегнув портфель и вытащив оттуда потрёпанный фолиант. — Смотри, какую штуку я надыбал! — Эмилька, сборник сказок Норвегии? Серьёзно? — А почему нет? — Ты дурак, — пожала плечами девочка, накрутив на палец рыжий локон. — Спасибо, блин! — буркнул недовольно мальчик, встав на ноги и быстро удаляясь. Сама она дура!

***

Немолодая уже учительница физики стояла около своего стола, оперевшись объемными руками о поверхность и вещала о новеньком, который краснел, теребя край свитерочка нежного персикового цвета. «Он явно станет объектом издевательств», — подумал, рассматривая мальчишку, Эмиль, почти сочувствуя ему. Почти. — Ребята, это Петя Керн и он ваш новый одноклассник, — улыбнулась сухо в самом начале урока Людмила Семёновна. — Пётр, — тихо поправил её этот Керн, поправив на носу очки. Модненькие круглые очечки в тонкой оправе и с сиреневой дымкой линз. — Я и говорю — Петя! — Нет, не Петя, а именно Пётр, — неловко улыбнулся ей мальчишка. — Ох, ладно, Пётр так Пётр! — плюнула на него физичка, орлиным взглядом осматривая класс. Выбирала кому на растерзание пойдёт хлюпик. Соседка по парте Эмиля громко хрюкнула, когда Игорёк Сумчаков позеленел, стоило взгляду Людки — так её называют все за спиной — остановится на свободном месте рядом с ним. Мегера, конечно же, услышала некрасивый звук и хищно оскалила зубёшки. Эмиль весь похолодел. — Викуся, будьте столь любезны, пересядьте к Игорушке, а вы, Пётр Олегович, садитесь рядом с Беловым, — распорядилась физичка. Вика виновато посмотрела на Эмиля и, ловко соскочив со стула, грациозно опустилась на стул рядом с Сумчаковым. А Керн неуверенно, очень робко двинулся в сторону Белова Эмиля, который в голове пообещал к совершеннолетию поменять себе и имя, и фамилию, и гражданство заодно. Как только Пётр сел за новую парту, Людмила Семёновна снова по-акульи заулыбалась, мысленно потирая ручки. — А мы начнём наш урок, мои дорогие! И все поняли, что конец. Пётр оказался очередным отличником, тянущим руку после каждого вопроса и мило улыбающийся учителям. По крайней мере, он улыбался нашей мегере, зарабатывая взгляды, полные праведного ужаса. «Точно чокнутый», — думал Эмиль, рассматривая соседушку. Он снова отвечал, не запинаясь и улыбаясь. Стоило прозвенеть звонку, а все уже собрали вещи и убрались из кабинета, не дослушав физичкину домашку. Эмиль записал домашнее на каком-то клочке бумаги, запихивая неопрятным комком вещи в портфель. А Петрушка записывал каллиграфическим почерком домашнее задание в дневник, приглаживая листы в дневнике. — Дурак ты, Керн! — бросил ему беззлобно Эмиль, закинул портфель на плечо. Дурак непонимающе поднял голову, намереваясь спросить, что Белов имел ввиду, но того уже не было. Кабинет был пуст.