Когда затихли Куранты

Эмиль бежал по лестнице со скоростью, которая и не снилась Сонику. Правда, быстро выдыхался, но останавливаться не смел. За ним бежало пятеро мужчин с битами, обещая убить безболезненно, если он остановится. Ага, нашли дурака. Как Эмиль докатился до жизни такой? Ну-у-у… *** День этот обещал быть просто восчудительным, учитывая золотистый ободочек солнышка и белый пушок облачков. Метели не было, потому ни чего не выло и не жужжало под ухом, доводя до состояния «с пеной у рта». Плюс Полина Геннадьевна сжалилась над ними, ничего не задав по русскому языку. Супер же! Лёлик читала какую-то фигню про любовь, как и всегда, не реагируя на рожицы, так старательно корчившиеся для неё. А может просто делали вид, что не замечала. Девчонки — странный народ, будем честны. Наконец, Эмильену надоело корчить лицо и он, сообщив о своей скоропостижной кончине, покинул минное поле читальной территории Ольги Арефьевой. В столовой любимая Эмилем повариха Инна своей огромной ручищей размешивала коричневую жижу в кастрюле, страшно представить, для какого это блюда. Эмиль прошёл между длинных столов, с одного из которых — стола 8А — схватил белый кусочек хлебца. — Тёть Инн, чё на обед? — сунул нос в кастрюлю Белов, поморщившись от запаха кислого молока. — Ни «шё», а «што», во-первых, молодой шеловек, — хлопнув половником по лбу мальчика, осведомила Инна, — а во-вторых, борщ и пюре с котлетой. — Боюсь спросить, но… Это что ли котлета? — ткнул пальцем в кастрюлю. — Ну да, — кивнула ему повариха, а Эмиль подумал, что денёк и поголодать можно. — До свидания, тёть Инн! — пропел Белов, покидая столовую. — Пока-пока, Эмилька! Белов брёл неспешно по коридору, засунув руки в большой карман толстовки приятного мятного цвета. Между пальцев скользила пачечка дешёвых сигарет, неприятно пахнущих терпким табаком. Если Лёля о них узнает — убьёт, оживит и снова убьёт. Взъерошив нервным движением руки кудрявые пшеничные волосы, от чего на лоб упала волнистая прядка, Эмиль заскочил в мужской туалет, прошёл до подоконника и шлёпнулся на подоконник, который отозвался на это недовольным «кря». Достал пачку сигарет, вынул одну штучку, достал из щели в стене зажигалку и поджёг, затягиваясь горьким дымом. Отряхнув коленки от пепла, мальчик снова затянулся, уничтожая лёгкие никотином. В старости орган дыхания явно не скажет Эмилю спасибо. Дверь с грохотом встретилась со стеной, и на пороге появилась знакомая мордочка с нежными серебристыми глазами. Так. Стоп. Больше Эмиль не возьмёт в руки ни одной книги Арефьевой. Пётр Олегович Керн собственной ботанской персоной с глубоким порезом на щеке, не замечая одноклассника. Пацан плакал, пытаясь водой промыть рану, жалобно всхлипывая и шумно вздыхая. — Кто тебя не любит так, помимо наших-то? — полюбопытствовал Эмиль, склонив голову к плечу. Керн визгнул по поросячьи и обернулся к Белову, сведя бровки домиком. — Ты зачем меня пугаешь?! — Я? Пугаю? Я никого не пугаю! — и хлопнул невинно глазами. — Так кто тебя так? — Неважно, — буркнул Петруша, прикасаясь кончиками пальцев к саднящей нижней губе. — Как знаешь, — пожал просто плечами Эмиль, зная, что за этим последует. — Мои родители влезли в долги, а расплачиваюсь за них я, — тут же заговорил Пётр. — Адрес, Керн! — Чей? — Ну не твой же! *** В тёмной квартире с распахнутой дверью воняло гнилью и спиртом. В прихожей валялось чьё-то не совсем трезвое тело, качая в такт громкой музыке задницей. А в гостиной на столе танцевала молодая златовласая девица в короткой кожаной юбчонке и шёлковом топе. Призывно покачивала бёдрами, тянула тонкие ручки к лицам выпивох и похабно облизывала нереально алые губы. Но шоу это было устроено, видимо, для толстого перца в тонкой рубашке и свободных шароварах. На мясистых пальцах поблёскивали ореолы колец, а на шее тяжеловесом свисал медальон. Вся жирнющая шея была покрыта в губной помаде. — Здрасьте, здесь живёт Эльба? — робко поинтересовался Эмиль, смущённо улыбаясь. Точнее, театрально смущённо улыбаясь. — Ну да, а чё? — жируга скосил на мальца свои поросячьи глазки. — Да ни чё, а дело есть! — Ну выкладывай, дело своё… — Ты, паскуда, а точнее твои люди, обидели моего хорошего приятеля, а это нехорошо, — мрачно протянул Белов, скрестив руки на груди и одну ножку выставив вперёд. Атмосфера в квартире изменилась, стала угрожающей. Угроза была направлена на наглого мальчишку. — А-а-а… — понимающе ухмыльнулся Эльба, — ты дружок Патрика Керна? — Петра, — машинально поправил его Эмиль. — Без разницы, — хмыкнул жирюша и сделал знак своим людям. Пятеро крепких мужчин в рванье неизбежно стали надвигаться на тринадцатилетку, хмуря толстые колбаски бровей. Эмиль понял, что это пятая точка, уже вылетая из квартиры под стук шагов за спиной. *** На улице стремительно темнело, вспыхивали фонари и засияли первые звёзды. Эмиль продолжал бежать, но уже по подворотне, скользя модными ботиночками по грязи. Мужички отставать не хотели, хотя бежали уже пятый километр. Мальчик уже выдыхался, волосы прилипли к коже, пот стекал за шиворот. Силы покинули почти что Белова, когда вдруг чья-то ангельская ручка (в этой ситуации любая рука — ангельская) схватила его за шиворот и затащила в какую-то нишу. Амбалы пробежали мимо. Эмиль почти не дышал, боясь оборачиваться. Жить очень хочется, на самом деле. — Да не трясись ты так, это я, — послышался знакомый голос, и Белов выдохнул. Керна бояться не надо. Наверное… — Керн, рад тебя видеть, ты не представляешь как! — воскликнул Эмиль, обнимая соседа по парте. Тот вспыхнул, но в ответ обвил руками Белова. Так и стояли они бы, но холод — не баба, грудь ей не пожамкаешь. — Ну что ж… Пока? — неуверенно бормочет Эмиль, протягивая руку. — Да… — задумчиво протянул Керн, а потом схватил руку Эмиля и куда-то паренька потащил. Уже нехорошо. Страшно. Ну не изнасилует же его Петрушка, правда? Да?