Моя вселенная это ты!

Ещё одна нудная неделя прошла и вот он - долгожданный вечер субботы, Антон сидит на подоконнике с сигаретой и дешёвой пародией на коньяк в руке. Ну, а если быть, точнее это была янтарная жидкость, после которой очевидно, что Шастуну будет, ой как плохо, но не сейчас. Сейчас ему хорошо, делая затяжку тех самых мальборо и запивая это глотком горького коньяка, который обжигая горло, разливается по организму, он раздумывает о жизни. О его отношениях с родителями. О его убитых отношениях с родителями, так как им всегда было плевать на сына. При ссорах отец бил мать, а Антон сбегал из дома. Что и дало большую трещину в жизни маленького мальчика и именно так, он слишком близко познакомился, и со спиртным, и с табачной продукцией. Пареньку семнадцать, а он уже так активно травит свои лёгкие. И вот, два глотка до опустошения этой проклятой бутылки и шестая сигарета. Шастун сидит и смотрит в окно глазами, в которых нет ничего, кроме грусти и недоверия ко всему, что есть в этом мире. Но ведь если присмотреться, то в его глазах можно увидеть просьбу, нет мольбу о том, чтобы его полюбили, пригрели и сказали, что никогда его не бросят. Именно с этими мыслями одна предательская слеза скатилась по щеке, парень в ту же секунду её смахнул, как будто боясь, что это кто-то увидит. Ведь Антон всё-таки держит статус "не трогай меня, я злой и вообще-то могу ударить". Наушники в уши, и его любимую депрессивную песню Нервы-"вороны" на полную громкость. Переслушивая свой плейлист "депрессия" он достал из кармана лезвие. О да, наш герой и не на такое способен. Недолго думая, первый глубокий порез был нанесён в предплечье, откуда сразу же брызнула красно-алая кровь. Он даже не скривился, создавалось впечатление, что ему было всё равно и вообще для него это привычное дело. Что впрочем так и было, он привык к боли, к унижениям, к тому, что каждый обзывал его и даже любая бродячая собака бросала на Антона презрительный взгляд. Он был будто в прострации, сидя на окне, сделал еще пару глубоких порезов, и убрал лезвие обратно в карман. Шаст даже не пытался это обработать, но где-то там, на задворках понимания знал чем это может закончится и отдавал себе отчёт, но даже не прикоснулся к дорожной аптечке, которая валялась со дня его приезда в общагу. Спустя пару минут, он решил выйти на улицу прогуляться, пойти на набережную напевая песни, которые даже самого оптимистичного загонят в глубокую депрессию. К слову оделся он так будто на улице +30: растянутая домашняя футболка, тоненькая ветровочка и спортивные штанишки, которые пережили третью мировую войну. Всё уже представили себе эту картину? Семнадцатилетний подросток, одетый дай бог во что, идёт по набережной в слезах, которых он уже не стеснялся, в одной руке сигарета, а в кармане он перебирает лезвие, которым ещё каких-то двадцать минут назад нанёс себе увечья. Со стороны он выглядел жалко. Футболка, которая когда-то была зелено-бирюзовой, стала почти коричневой со стороны одного плеча, потому что, Антон даже не удосужился смыть кровь, которая хлестала как из фонтана. Дойдя до какой-то скамейки, он обессиленно рухнул своей не такой уж и тяжёлой тушей на неё и зарыдал во весь голос. На набережной не было никого, да и поблизости тоже. Так что он мог не боятся, что его кто-то услышит. Именно сегодня и именно сейчас, он мог позволить себе это. А завтра он, как ни в чем не бывало будет отсыпаться перед трудной неделей его любимой шараги. *** Антон проснулся ближе к вечеру или днём. В общем на часах было 16:58. Он не помнит ничего, ни как добрался, ни что он видел, в общем всё как обычно. По стандарту, когда человек напивается в щепки и не помнит, даже как домой зашёл. Открыв поочерёдно сначала один, а потом другой глаз он потянулся и зевнул. Голова гудела после вчерашнего "элитного" алкоголя и "дорогих" сигарет. — О боже, никогда больше не буду пить. — потирая виски пробормотал себе под нос мальчишка и отвернулся к стене. — И правильно, а то так и откинутся можно — низкий тихий баритон так бархатно это сказал, что Антон не сразу понял. И только когда повернулся лицом на соседнюю пустую кровать увидел Арсения Сергеевича. —А...Арс...Арсений Сергеевич? Ч...Что вы тут делаете?! — удивлённо спросил Антон, поворачиваясь на другой бок, чтобы смотреть на преподавателя. — Дорогой, а ты что совсем не помнишь? Как я тебя вчера сюда притащил? Пьянь. — в заключении добавил он и встал, чтобы поставить чайник. — Чего?! Вы?! Меня?! Спасибо... — это было всё что мог выговорить Антон. Правда его "спасибо" звучало так, что хотелось пойти повеситься, или про себя мальчишка думал: "ну-спасибо-Арсений-мать-вашу-спаситель-хренов-Сергеевич" Пока преподаватель наливал зеленый чай и воду с аспирином, Антон сел на край кровати и начал вспоминать вчерашний день, но кроме момента, когда он сел на скамейку он не помнит ни-че-го-ше-нь-ки! От слова совсем и вообще. — Ну что алкаш? На пей, это поможет от головной боли, а это чай зеленый. И слушать не хочу, что ты это не будешь. — как будто приказал Арсений и сел напротив. — Хочешь занимательную историю твоего появления тут? —ухмыльнувшись Попов вопросительно посмотрел на парня. — Угу, и спасибо ещё раз — исподлобья сказал парень и выпил таблетку. — Ну что ж, начнём... — потирая руки друг об дружку, словно он будет рассказывать, как выиграл миллион, а не тащил пьяного в хлам ученика в общагу. — Ты сидел на набережной, пьяный в хламину, весь в слезах и крови, что кстати меня смутило. Я обработал тебе плечо и замотал бинтом, но об этом позже. Когда я тебя увидел, был готов утопить прямо там, потому что ну какого хуя?! Час ночи блять! Ты даже не сопротивлялся, когда я тебя нёс, ты уснул уткнувшись мне в грудь и тихо сопел. Ну а потом я принёс тебя сюда, обработал раны, ты правда что-то бормотал, но черт пойми что ты там болтал. Ну и завалился спать. А я лежал рядом, охранял спящую красавицу его величество Антон Шастун. — с издевкой договорил он. —и заканчивай курить, вся одежда провоняла — грубым вердиктом сказал учитель, будто это не слова, а приговор на пожизненное в суде. — Оой бляяять — протянул Шастун и сразу закрыл себе рот рукой — то есть блин, спасибо большое вам Арсений Сергеевич, и простите, что заставил волноваться и принёс столько хлопот. — Шаст сделал виноватые глаза и улыбнулся, так по-детски, так наивно. — Так, ладно, мне ещё по делам ехать, сам справишься? И если что звони чудо ты, лупоглазое — и с этими словами, оставляя записку на столе, Арс начал одеваться. — Да справлюсь конечно спасибо, до завтра! — попрощавшись с преподом, Антон взял телефон в руку, дабы записать номер учителя. — Угу до завтра пьянь. —хихикнув, тот вышел из комнаты, а после и из самого общежития. И сев в свой дорогой автомобиль, уехал куда-то по делам.