C.I.R.C.U.S

—… И так Бесстрашный SpearB и его обворожительный напарник Ли Феликс! Палатка цирка в миг наполнилась громкой музыкой и аплодисментами заинтересованных зрителей. Все жаждут зрелища, такова сущность людей — все они хотят смотреть на то, как артисты, иногда даже балансируя на грани между жизнью и смертью, развлекают толпу. И чем тоньше эта грань, тем больший интерес к шоу. Сэм никогда не понимал этого. Как можно получать удовольствие от представления, когда одно неловкое движение или неудачное стечение обстоятельств может, в лучшем случае, привести к травме? А если артист получит серьёзные увечья, а если и вовсе…смерть? Безмозглые, беспощадные люди. Хёнджин всегда не любил опасные номера, а их в программе, к сожалению, не мало. Немало и серьёзных последствий от таких перфомансов. Цирк уже потерял нескольких хороших артистов, однако останавливать такие номера никто не собирался, ведь именно на них приходит смотреть бездушный зритель. Несмотря на такую ненависть к подобным выступлениям, Хван обычно не переживает за своих коллег по цирку, но сейчас его ладони сильно вспотели, а краска на нижней губе почти стёрлась на нет, потому что клоун слишком часто её прикусывает, пытаясь скрыть своё волнение. А тем временем, под бурные овации на сцену выходят артисты. Толпа одобрительно гудит, но даже и в этом шуме можно расслышать девичьи вздохи, наполненные восторгом. Ведь поглазеть всей женской половине присутствующих явно было на что. Чанбин обнажён по пояс. Рельефные мышцы завораживающе перекатываются на его торсе при каждом шаге. Шикарная спина и плечи. Кисти парня обтянуты в кожаные браслеты. Пробирающий до костей взгляд темно-карих глаз смотрит прямо в душу даже тем зрителям, которые сидят на самых последних рядах. Хищник. Самый что ни на есть настоящий. Горячий, сексуальный и дико манящий к себе. Хёнджин нервно теребит края своего фрака и невольно проводит кончиком языка у уголка губ, после чего вновь прикусывает нижнюю, опуская глаза в пол. Трудно признать, что тебе нравится подобное зрелище, особенно Сэму. С его-то упёртым характером. Поэтому, вновь подавив в себе совершенно новые и непривычные взволнованные чувства, клоун переводит взгляд на сцену. Он только сейчас замечает, что рядом с Чанбином идёт его напарник. Худенький, изящный, словно хрустальная статуэтка, он идёт обхватив своими тоненькими пальчиками грубую ладонь парня. Их номер ещё даже не начался, но такая колоритная пара уже успела завоевать любовь зрителя. — Добрый вечер! — громко здоровается со всеми Чанбин, вынуждая присутствующих затихнуть. — Вы готовы к зрелищу?! — мгновенный шум в ответ, заставляющий улыбнуться. — Тогда мы сегодня к вашим услугам! Наша жизнь — ваша! — сделав небольшую паузу и подождав, пока довольный рёв толпы немного стихнет, он продолжает. — Парни, выносите! Под громкую музыку из-за кулис выходят трое парней, держа в руках три ящика разного размера и форм. Вслед за ними на сцену, в самый её центр, выкатывается на специальных подставках большая деревянная мишень. Неторопливой походкой, словно ластящаяся кошечка, Феликс подходит к первому парню с ящиком. Его пальцы мягко и ненавязчиво обводят всю поверхность, подбираясь ближе к замку. Раздаётся характерный щелчок, и небольшая крышка откидывается назад, представляя взору зрителя коллекцию ножей для метания. В цирке начал нарастать восторженный гул, а Ли тем временем уже подходит к следующему парню, проделывая те же незамысловатые, но завораживающие действия. Щелчок. Семь дротиков смотрят своим острым кончиком прямо в толпу. К третьему ящику блондин подошёл с особым трепетом. Он был гораздо больше предыдущих и обтянут в чёрную кожу. Однако долго томить взбудораженных зрителей парень не стал, быстро щёлкая по позолоченным замочкам. Глухое «ух» пронеслось по палатке цирка. С глухим «ух» сердце Хёнджина пропустило пару ударов. В последнем ящике находились три топора с красивыми резными ручками. Пока ассистент демонстрирует толпе их орудия для метания, Чанбин подходит к парню с первым ящиком и достаёт оттуда небольшой нож. Острое лезвие сверкает в воздухе, и теперь кончик ножа зажат меж пальцев мужчины. — Сыграем?! — обращается он к публике, мгновенно получая положительный ответ. — Давай, Феликс, покажем им. — тыкая рукояткой ножа в сторону мишени, говорит Со своему напарнику, предвкушающе улыбаясь. Однако парень не разделял его планов. Он аккуратно подходит к нему, обхватывая рукоять ножа, и забирает оружие себе. В хрупких руках нож смотрится совершенно неуместно и нелепо, до абсурдного неправильно. Но все подобные мысли резко умолкают в голове, когда Феликс направляет острое лезвие на Чанбина, да так, что кончик упирается в его грудную клетку ровно по середине. Парень не говорит ни слова, лишь слегка давит на рукоять, вынуждая артиста отходить назад, пока он не упрётся в деревянную мишень. Создаётся такое ощущение, что его совершенно не смущает тот факт, что у него в руках находится безумно острое и опасное оружие, и стоит допустить малейшую оплошность, как лезвие без труда войдёт в грудную клетку Со, разрезая мышцы словно листок бумаги. Однако Чанбин невозмутим, он лишь кривит губы в загадочной полуулыбке и внимательно смотрит на партнёра. — А давай-ка сегодня ты побудешь в роли мишени? Я не думаю, что кто-то будет против. Да? Зрители активно хлопают в ладоши, поддерживая инициативу Феликса, на что Чанбин лишь усмехается. — Всё ради вас. — любезничает он, вставая плотнее к доске и поставив ноги на ширину плеч. — Давай, солнышко. Только не порежься, они острые. Феликс скалится в ответ на ехидное замечание своего партнёра и возвращается к первому парню, забирая у него из ящика остальные пять орудий. Хёнджин нервно сглатывает, чувствуя, как волосы на затылке встали дыбом. Не по себе как-то. Неуютно, страшно. Не доверяет он этому Феликсу. Ну, а парню всё равно на мнение клоуна, что стоит за кулисами, он заносит правую руку вверх, прицеливаясь. Замах. Бросок. И нож с глухим стуком врезается в дерево, совсем рядом с лицом Чанбина, но он даже и глазом не моргнул. Зато Хёнджин невольно вздрогнул. Дыхание на мгновенье спёрло, а неприятный холодок пробежал по спине. Он чувствовал, как всё его тело окутало липкое и тяжёлое чувство страха. И это довольно странно, потому что он прежде никогда не испытывал подобных чувств к незнакомым людям. Это немного пугает парня. Он очень хочет, но не может найти оправдание тому, что он сейчас стоит за кулисой, внимательно наблюдая за номером. В отличии от остальных своих коллег по цирку, Сэм не ходил на их репетиции, поэтому видит это всё впервые. Ещё два ножа уже красуются по бокам от торса, а один вошёл глубоко в мишень, прямо между ног парня. Хёнджин шумно и напряжённо дышит, прикрывая глаза. Его нереально коробит от противоречивых чувств внутри. Мыслей так много, и они все путаются, переплетаются и расходятся, заставляя клоуна нервничать. Его внутреннее «я» искренне не понимает, почему он испытывает страх и переживание за SpearB? Ведь ещё неделю назад, когда он узнал, что к их без того немаленькой труппе присоединятся ещё двое артистов, то он был, мягко говоря, не в восторге. Хёнджин довольно долго и тяжело вливался в коллектив, будучи довольно замкнутым и малообщительным, поэтому прибавление в рядах своих коллег, разумеется, клоуна не порадовало. Однако, когда он впервые увидел Чанбина, то его отношение к новеньким поменялось. Что-то щёлкнуло в его голове при виде белозубой широкой улыбки парня. Возможно, это треснула маска его грустного клоуна, за которой он так привык прятаться от окружающих, и она продолжала беспощадно ломаться, буквально крошилась, когда Хёнджин слышал низкий хриплый голос и заразительный смех. Парень злился, неимоверно и сильно, потому что он не понимал, что происходит с ним. Или просто не хотел понимать этого. Он тщательно избегал контакта с этим парнем, хотя в тайне наблюдал за ним издалека. Но Хван ни в какую не хотел признаваться даже самому себе, что Чанбин явно вызывает у него какой-то подсознательный интерес. Его притягивает, как магнитом, и это пугающе странно. Даже для него. И вот уже проходит неделя, а интерес разрастается всё больше и больше, уже превращаясь в нечто более серьёзное. Но не влюблённость. Нет, конечно, нет. Ни в коем случае. Толпа резко и громко зааплодировала, вынуждая Хёнджина открыть глаза. Феликс закончил с ножами, но, кажется, шоу только начинает набирать обороты. — Слишком скууучно. — огорчённо тянет ассистент Чанбина, вертя в руках дротик из второго ящика. — А повернись спиной. Ты же сказал, что доверяешь свою жизнь нам, так давай, покажи своё доверие. — уже более заинтересованно проговаривает парень, предлагая разнообразить игру. — Сделаю всё, чтоб мой напарник не скучал. — подмигивая толпе, Чанбин разворачивается, расставляя руки в стороны. — Благодарю. — довольно щебечет Феликс, опустошая второй ящик. Дротики небольшие, но острые, с красивыми пушистыми кисточками на конце. Лёгкие, но быстрые. С едва слышным свистом они впиваются в древесину вокруг головы парня. Напряжённая атмосфера в цирке начала нарастать, потому что с каждым броском дротики подбирались всё ближе к артисту, врезаясь в мишень буквально в паре миллиметрах от него. Все внутри переживали, чувствуя, как коленки мелко дрожат от адреналина, но все также знали, что партнёр Чанбина не промахнётся, ведь такие же правила игры. Но вот только кто сказал, что эта парочка играет по правилам? В следующее мгновенье по цирку пронеслось испуганное «ах», одновременно слетевшее с губ всех присутствующих. — Ой, прости, милый. — звонкий голосок Феликса разбивает тяжёлое молчание. — Хороший бросок. — Чанбин ведёт плечом, и дротик плавно выскальзывает из его тела, оставляя после себя небольшую струйку крови. Конечно, это всё было сделано по сценарию, но вот только Хёнджину глубоко похуй. Он честно пытался держать себя в руках, но старательный ассистент не даёт ему такой возможности, теперь с каждым разом попадая в тело парня острыми дротиками. Однако Чанбин, ставший мишенью Феликса, не издаёт ни звука, лишь покорно стоит спиной, не двигаясь, но почему-то Хван уверен, что на его губах всё равно красуется та самая загадочная полуулыбка. Клоун с некой боязнью осознаёт, что ему безумно хочется выйти прямо сейчас на сцену и прекратить все это. Засунуть эти дротики глубоко в задницу криворукому партнёру и забрать Чанбина к себе. Обработать его спину от небольших ранок и больше никогда не выпускать его на сцену. На последнем дротике Хёнджин всё же не выдерживает и резко отворачивается, больше не в силах смотреть на это безумие. Кому нужно такое развлечение, когда другие калечат себя? Дыхание парня окончательно сбивается и тяжелеет с каждым новым вдохом. Он чувствует, как внутри медленно, но верно закипает злость. Но на кого? На Феликса? На Чанбина? Или же на самого себя за появившиеся чувства к этому парню? Он не знает. Единственное, что он сейчас твёрдо осознаёт, так это то, что он больше не хочет смотреть этот номер, поэтому он на ватных ногах уходит подальше от сцены. И это было единственно правильное решение, ведь в обманчиво хрупких руках Феликса уже красуется небольшой топор из последнего ящика…