Не скрывай свои чувства

Давид не мог поверить в только что услышанные слова. Он не находил в своей голове на них ответа. Все мысли перемешались, парню казалось, что всё это просто плохой сон, и он может приложить немного усилий, открыть глаза и прогнать от себя кошмар. Не получалось. Всё-таки этот ужас происходил в реальности. Давид подошёл к бледному Итану, взял его за руку, сжимая её несколько секунд, а затем положил под неё букет, который привёз, и прошептал парню на ухо, искренне надеясь, что тот услышит: — Ты справишься, Итан, всё будет хорошо… Со слезами на глазах вокалист вышел из палаты. Будь воля Дамиано, он бы остался там до того самого момента, как Итан очнётся, но врачи, как последние бессердечные мрази, выгоняли его. Давид не хотел сразу ехать домой, ему нужно было немного прогуляться на свежем воздухе и слегка развеяться. Сначала это получалось. Вокалист шёл по узкой улочке и смотрел на суетившихся, куда-то спешивших людей, но, наткнувшись взглядом на залитый каток, он вспомнил Торкио. Парень глядел на лёд, и его воображение сразу же рисовало картину, где Итан подъезжал к нему с раскрасневшимися от мороза щеками и спрашивал, хорошо ли у него получилось выполнить то или иное движение. Дамиано даже улыбнулся впервые за долгое время, но потом он резко осознал что Итан, его любимый Итан, которого он сейчас представлял, находится в коме и, возможно, никогда не очнётся. Вокалиста опять с головой накрыли грустные и мрачные мысли, а к горлу подошёл комок слёз. Дамиано чувствовал себя раздавленным. За что судьба решила наказать его так жестоко? Пока Давид возвращался к машине, он думал о Торкио, а ещё о том, как рассказать эту ужасную новость Вик и Томасу. Чёрт! Он совсем забыл про них. Вдруг ребята переживали и сейчас места себе не находили? Итана дома не было, Дамиано тоже. Он не пересекался с ними вчера вечером и сегодня, потому что провёл это время в забытье и одиночестве, заливая свою боль спиртным. Обычно они виделись каждый день и любое утро начинали с совместного сбора на кухне. Отсутствие встречи могло значить, что случилось что-то плохое. Конечно, ребят следовало подготовить к этой страшной информации, которую должен был сообщить им Давид, но такой способ был слишком жестоким. Вернувшись, Дамиано увидел грустную и заплаканную Вик и не менее грустного Томаса, сидящего рядом с ней. Услышав хлопок двери, они синхронно подняли на него глаза. И стоило ему только зайти, как к нему тут же подбежала Виктория и начала кричать: — Дами! Что с Итаном?! Он там в коме!!! Почему ты нам не позвонил, не сказал?! — девушка орала это таким тоном, будто Давид был виноват в случившимся. Дамиано молчал, разглядывая свои ботинки. Ему стало так горько, внутри не находилось сил, чтобы что-то ответить. Вик поняла свою ошибку и поспешила всё сгладить. — Прости, пожалуйста… Я не хотела… Мы просто… Мы очень волновались. — запинаясь, начала оправдываться девушка. — Да, — поддержал её Томас, — Дами, мы просто хотели знать, что случилось, звонили тебе, а ты не брал трубку. Тебя не было дома, и мы очень переживали. — сказал Томас. — Знаете, я, наверное, должен был вам сразу сказать. А я… Ну, когда Итана на катке нашёл, вообще обо всём забыл. Его увезли в больницу, я поехал с ним, потом меня выгнали, и вчера вечером я только и делал, что пил. А сегодня утром я опять прорвался к Итану и узнал, что он в коме, — Дамиано медленно поскользил по стенке, садясь на пол и упираясь лицом в колени. — Дами, эй, мы тебя поддержим, — сказала Виктория, опускаясь рядом и крепко обнимая вокалиста. — Мы обещаем, он справится, с ним всё будет хорошо, — добавил Томас, садясь вместе с ними и заключая друзей в общие объятья. Они ещё долго разговаривали, даже смеялись и пытались отвлечься. Вик пошла спать вместе с Давидом, лишь бы он успокоился, но это не помогало. Девушка не могла дать столько тепла, любви и заботы, сколько излучал Итан, хоть вокалист практически никогда не делил постель с этим парнем. Следующий день прошёл ещё хуже. Дамиано рвался в больницу, но понимал, что его не пустят, и там он всё равно ничего не сможет сделать. Вик и Томас оставили его одного всего лишь на час, самостоятельно навещая Итана, а Давид чуть не разгромил весь дом. Со временем боль должна была утихнуть или хотя бы стать меньше, но пока что это правило не работало. Каждый последующий день его сердце разрывалось ещё больше. В один из таких Давиду позвонили из больницы. — Слушаю, — ответил вокалист без особых надежд. Он не хотел разочаровываться, поэтому даже не пытался думать о чём-то хорошем. — Вашему другу становится хуже, — сказал врач. — А ещё он… Давид сбросил вызов, он не мог слушать о том, как страдает Торкио. Парень не имел возможности помочь и винил себя за это. Давид пошёл в ванную и, заперев за собой дверь, открыл воду, чтоб его никто не слышал. Вокалист начал орать, биться головой о стену, рыдать, позволяя слезам течь по лицу и падать на холодный пол. Он истошно кричал, понимая, что не достоин Итана, тот заслуживал большего, гораздо большего. А Дамиано был всего лишь слабаком, который ничего не мог сейчас сделать.