Не скрывай свои чувства

Прошло какое-то время, и впервые за последние дни Дамиано крепко спал, две таблетки снотворного сделали своё дело. Он забылся на всю ночь, а утром парня разбудил писк его телефона. Сонный вокалист потянулся к тумбочке у изголовья кровати, нащупал рукой источник звука и включил мобильный. Там ему сразу же вылезла статья: «Барабанщик группы «Måneskin» Итан Торкио очнулся». Не успел Давид вникнуть в суть происходящего и осознать полученную информацию, как ему начала звонить Вик. — Слушаю, — сонным голосом произнёс Дамиано. — Дами! Итан очнулся! — радостно закричала Виктория. — Тебе срочно нужно в больницу, мы с Томасом уже тут! Давид быстро повесил трубку и вскочил с кровати, пытаясь понять, что он пропустил. Итан жив! Итан вышел из комы, он в порядке! Это было каким-то чудом. Мозг соображал слишком медленно, но парень знал только одно наверняка: он должен сейчас быть у Итана. Дамиано винил себя, что не был рядом с Торкио, когда тот очнулся. Он должен был признаться наконец барабанщику в своих чувствах, а потом будь что будет. Дальше все буквально повторяло ситуацию, когда он навещал Итана в первый раз: парень собрался так быстро, как смог, заехал в цветочный магазин и купил очень красивый букет. Зайдя в больницу, он побежал со всех ног к палате Торкио, ему так хотелось увидеть любимого человека. Около двери он встретил Вик и Томаса, которые с пониманием посмотрели на него. Ребята уже давно поняли, что он чувствует к их другу, а по его поведению не понять было невозможно. Наконец он зашёл в палату и увидел Итана. Тот лежал на больничной койке, но глаза парня были открыты, на щеках виднелся румянец, и он выглядел таким живым и красивым. Он действительно был здоров. Давид подбежал к Торкио, откладывая букет на ноги барабанщика, и крепко его обнял, прижимая к себе так сильно, как только мог, он ужасно боялся его потерять или отпустить. — Итан, ты живой! — Дамиано радовался как ребёнок, всё не отстраняясь от парня, поглаживая его по волосам и спине. — Да, живой, Дами… — Торкио улыбнулся, а потом стал серьёзным. Сейчас он чётко помнил тот момент прощания перед тренировкой, когда Дамиано его поцеловал. И Итан желал узнать, что это значит, а ещё желал признаться в своих чувствах, — Я давно хотел тебе сказать, — начал барабанщик не слишком смело. А вдруг ему всего лишь показалось, что друг чувствует к нему что-то большее? Но его перебили. Давид отстранился от парня и взглянул ему в глаза. — Я люблю тебя, Итан, и всегда любил. Я так боялся, что не успею сказать тебе об этом, — проговорил вокалист, наблюдая, как меняется выражение лица Торкио. Сначала оно было напряжённым, потом стало удивлённым, и наконец в глазах появилась радость. Итан сам положил руки на его щёки и притянул к себе для поцелуя. Дамиано в первые секунды замер как истукан, не успевая сообразить, что к чему, а потом ответил. Чужие губы убедили его, что чувства, испытываемые им, взаимны. Когда Давид отстранился, он протянул счастливому парню букет. Через несколько минут они уже сидели на койке, прижимаясь друг к другу и держась за руки. — Итан, ты не можешь себе представить, как мне было больно и тяжело без тебя. — Давид не хотел чтоб его жалели, он просто должен был сказать это Торкио, чтобы тот не смел больше так его пугать. Дамиано знал, что ещё что-то подобное не переживёт. Итан положил голову на его плечо, он понимал, как много боли причинил этому человеку, и сейчас желал это исправить. — Теперь всё в порядке, Дами. Это всё уже в прошлом, я больше тебя не оставлю, — пообещал парень.

***

Через несколько дней Итана выписали из больницы, и он отправился домой вместе со счастливым Дамиано и такими же счастливыми Вик и Томасом. Давид заставил Торкио поклясться, что тот будет ходить теперь на тренировки только с ним, потому что вокалист очень сильно за него переживал и не хотел отпускать его от себя ни на шаг. Парни пошли на свидание, долго гуляя по парку и держась за руки. Дамиано чувствовал себя так хорошо и спокойно рядом с Итаном. Они официально начали встречаться и продолжали заниматься любимым делом, добиваясь успеха и небывалых высот, потому что были друг у друга, и ничто не могло их разлучить.