Ну и кто же здесь волк?

По пути домой, я краем глаза пыталась зацепить все поверхности в которых хоть мало-мальски отражалось мое тело. Странное чувство. Грудь и попа — это части человеческого тела, сами собой разумеющиеся. До этого дня в моей комплектации они просто «были в наличии», но когда Женя обратила на них внимание, мне как будто пришлось признать их существование. «Поздравляю, Полин, открыта новая локация: грудь и попа. Что на счёт одежды в обтяг?». — НЕТ! — громкое отрицание вырвалось само собой. Должно быть со стороны я напоминала городскую сумасшедшую, ведущую диалог с голосами в голове. Однако, помимо внутреннего пассажира в голове всплыл образ Матвея, рассматривающего меня, в тот момент когда я пыталась укусить вишневый пирог и одновременно с этим прикрыть рукой грудь. Больше никаких обтягивающих вещей. *** Сперва левый глаз, потом правый. Взволнованное лицо мамы нависало надо мной. — Уже восемь! — Угу, — я предприняла попытку закрыть глаза и развернуться к безопасной стенке. Неудача. — Восемь часов! — речь была человеческая, но смысл сказанного терялся ещё на этапе поступления в ушную раковину, что уж говорить о головном мозге, — Полина! Вставай! — неприятный толчок. Затем ещё один и ещё. «Полин, ты проспала» отдалось в подкорке тихим нравоучительным эхом. — Восемь?! — Корпус тела мгновенно принял вертикальное положение. Толчки прекратились. — Полин, с какой ещё интонацией мне произнести «восемь», чтобы ты поняла? Настенные часы стали вещественным доказательством маминых слов. — Восемь, — обречено повторила я. Тело снова приобрело горизонтальное положение. Закрылся правый глаз, затем левый. *** Когда я вышла «вылетела» съехидничал внутренний пассажир, на улицу, первые капли дождя только коснулись мощённого тротуара. К половине моего пути, они перестали скромничать и били со всей силой. Сырая, вспотевшая и запыхавшаяся я влетела в кабинет русского языка и литературы. К чему эта спешка? Второй урок такой же бесполезный как и первый, впрочем как и третий, четвертый, пятый, шестой, и если бы существовал седьмой урок или чего хуже — восьмой, он был бы самым бесполезным. Звонок не торопился звенеть, одноклассники не торопились расходиться по своим партам, однако, Женя была на месте. Что-то приковало ее взгляд к старой футбольной площадке, или же таким образом она пыталась отгородиться от одноклассников, что небольшой группой столпились у парты, в попытках произвести впечатления. Конечно, мое появление осталось незамеченным «проигнорированным». Вид из окна куда интересней парней, а парни куда интересней меня. Я как-то слышала, что в фильмах главные герои всегда сидят у окна. Женя определенно подходит под роль главной героини: недоступная и очень красивая. «За роль второго плана тоже дают Оскар» раздраженно процедил голос в голове. Улыбнувшись этой мысли, я гордо направилась к своей парте. Парта занимала центральный ряд, а ещё, к моему огромному удивлению, половину этой самой парты, конкретно сейчас, занимали вещи нашей старосты. — Я надеюсь ты не возражаешь? — Катя как настоящий хищник подошла тихо и незаметно. На ее лице была одна из самых приветливых улыбок, которую мне только приходилось видеть. Голова метнулась из стороны в сторону, что означало: я не против. Полин, но мы же против. Взгляд метнулся на Женю, она как будто почувствовала его тяжесть и наконец-то повернулась в мою сторону. Кивок головы и слабая улыбка. — Полин?! — Катя откашлялась, желая снова обратить на себя утраченное внимание. — Ты будешь сидеть со мной? — Почему ты говоришь это таким тоном? — Она села и демонстративно надула губы, как какая-нибудь пятилетка. — Мне тут точно рады? — Про-про-сти, Кать, — стыд за свою реакцию, вытеснил подступившее разочарование. — Прости. Просто это так неожиданно. Мой ответ был засчитан, и это мгновенно отразилось на ее лице: черты расслабились, губы сдулись, а голос стал ласковым. — Решила прислушаться к совету класснухи. Как видишь, Паша занял мое место. — Она аккуратно поправила ручку с карандашом, а затем снова обратилась ко мне, по прежнему не отводя взгляд от канцелярских принадлежностей: — Полин, если мы и дальше будем сидеть вместе, тебе придётся почаще принимать душ. Я на автомате оттянула ткань рубашки. В нос ударил едкий запах пота, вперемешку с почти выветрившимся к этому времени дезодорантом. Мне всегда казалось, что если кто-то сядет со мной - это несомненно принесёт какие-либо изменения в мою жизнь. Но оказывается просто «кто-то» не подходит, и жизнь остаётся прежней.

***

Мы молча собирали вещи с парт, молча спускались по лестнице и молча накладывали еду в подносы, но мы были вместе. Наши взгляды пересекались. До меня доходили слабые нотки ментола из ее рта, я чувствовала как она задевает мою руку своей. Ее длинные чёрные волосы то и дело оказывались перед моим носом. Прежде чем сесть за стол, Женя огляделась. Лямки розового портфеля от резких поворотов слегка съехали с узеньких плеч. — Его нет, — с притворной грустью заключила она, и с удивительным грохотом, по крайней мере для человека ее комплекции, плюхнулась на стул. — Его? — осторожно поинтересовалась я. — Его! — резко отрезала Женя, как будто я и сама должна знать что это за «Его» и с чем это «Его» едят. «Полина, Его-ра» протянул по слогам внутренний мудрец. — Старосты? — это был скорее риторический вопрос, и я просто продолжила: — Не все нуждаются в калориях. — Это верно, маньячка. — Она как-то странно улыбнулась, а я перевела взгляд на тарелку. Ее обед медленно, но верно превращалась в неаппетитное месиво. Страшно представить реакцию моей бабушки выкинь я нечто-то подобное сидя за столом. — Однако, только мудрейшие ходят в столовку за едой, те что попроще ходят за общением. — Я хожу и за тем, и за другим. — И в знак доказательства сказанного, откусила почти половину сосиски. — Потому что ты дурочка. Внутренний пассажир погрозил нематериальным кулаком, я возмущённо открыла рот, а Женя подмигнув, продолжила как ни в чем не бывало: — Знаешь, мы отстаём от расписания. Рот тут же захлопнулся. В испуге я сверилась с часами. Сегодня только опоздания не хватает. — Ты чего? Ещё целых двенадцать минут! — Речь идёт об операции «обнимашки». Рука потянулась к стакану с остывшим какао. Мне захотелось взять перерыв, так что прежде чем сделать глоток, я прополоскала рот приторно-сладкой жидкостью. Она выжидающе молчала, при этом елозя вилкой по тарелке. Звук жестянки о керамику неприятно резал уши. В эту минуту я готова была поклясться, что Женя делает это намеренно-громко. — Вот ты привязалась. — С этими словами я отправила в рот последнюю ложку гречки и встала со стула. — Прости, тут нужно время, — сбивчиво начала я. — Это не та-та-так просто. Коплю ульту знаешь ли. Много тру-труд… — Полина, — она тоже встала, ее рука бережно легла на мое плечо. — Хотя бы не избегай тренировок. Та самая рука переместилась с плеча на лопатки и притянула меня к новенькой.