Ну и кто же здесь волк?

В преддверии дня, который значился у всех школьников под кодовым названием «тот самый», я не могла найти место. Может быть прикинуться больной «лучше умирающей»? В голове прозвучали словно записанные на диктофон слова Егора: «Я не танцую», затем мои: «Ты слышала? Он сказал, что не будет танцевать» и наконец Женина фраза, которая из соображения приличия, была подвергнута строгой цензуре: «Увы, Полина, мне абсолютно все равно, что он произнёс. Танцуй». — Полина, зачем я тратилась на диван с кроватью, если ты и на полу ощущаешь себя вполне комфортно? Не о каком комфорте речи, конечно, не шло: пол был твёрдый, в добавок ко всему — холодный; правое ухо отчетливо слышало, как плачет соседский ребёнок; взгляд цеплялся то ли за орешек, то ли за сухарик; ноги затекли, узкий коридор не позволял вытянуться во весь рост; в голове курсировали мысли. Мама, слегка поколебавшись, всё-таки перешагнула через мое тело. — Эй, потом не забудь перешагнуть обратно! Результатом моего протеста стал тяжёлый и глубокий вздох, а также ссылка на какую-то народную пословицу о том, что кто на полу лежит, тот его и моет. Несправедливо! Мы с внутренним пассажиром стали перебирать в голове: Что посеешь, то и пожнёшь; Торопись на доброе дело, а худое само приспеет; Хлеб за брюхом не ходит… Выводы напрашивались сами: — Нет же такой пословицы! Ты выдумала! Из кухни, вместе со свистом чайника, долетело: — А как тебе: кто не работает, тот не ест? Надеюсь, умные люди в костюмах когда-нибудь уже официально задокументируют, что быть дочкой — это огромная работа.

***

В момент, когда мы с Женей вошли в класс, длинная стрелка часов застыла на семёрке, а маленькая между пятью и шестью. Следуя элементарным правилам вычисления, времени на то, чтобы собраться у нас было не так много. На самом деле, если судить по нашим одноклассницам и одноклассникам: мы уже опоздали. Все без исключения сменили синюю приевшуюся школьную форму на вечерние наряды. От ярких оттенков и запаха лака, голова шла кругом. Хорошо, что большинство парней выбрали спокойные тона. В углу группа девчонок атаковала розетки: одни прилагали усилия для того чтобы волосы были идеально ровными, в то время как другие пытались добиться струящихся локонов. Те, кто разобрался с прической и макияжем, делали селфи. Парни, подавляющее большинство из которых было готово, громко смеялись и слонялись без дела по кабинету, раздражая остальных. Несколько минут я потратила на официальную часть, а именно: приветы и комплименты. — Да, мы немного опоздали. — Зелёный так подходит к твоим глазам! — Первый раз вижу на тебе жилет и бабочку. …И прочая подобная ерунда. Главный фанат новенькой — Паша подлетел со словами, что, если надо, он сейчас же скажет всем парням выйти из кабинета, дабы предоставить нам возможность спокойно переодеться. Женя пробормотала что-то про «это лишнее» «есть туалет». Следом за ним наша классная руководительница наполнила, что без десяти шесть, все должны быть готовы спускаться в столовую, где и будет проходить осенний бал. Ее тон сохранивший в себе холодную вежливую официальность, на деле значил: «Вы опоздали! Никто не будет вас ждать! Бегом переодеваться!».

***

Из туалета вместо Полины и Жени вернулись «готовая к вечеринке №1 и готовая к вечеринке №2». Все мои протесты были отклонены, и новенькой удалось нарисовать мне стрелки. Так же она воспользовалась каким-то лайфхаком из шортсов для придания губам большего объема. Все это шло ей, но я, глядя на себя в зеркало, чувствовала дискомфорт и неуверенность. Хватило бы просто чёрной туши… Я заметила, как округлились глаза Кати. Староста уделила секунд тридцать сканированию внешнего вида новенькой. В своем фиолетовом платье от известного бренда, она не произвела желанного эффекта. Что касается Жени: не было сомнений, что под впечатлением остались все присутствующие. В этот вечер она разобьёт добрый десяток нежных мужских сердец. Наконец, она выдавила из себя: — Надеюсь, мне не нужно вам напоминать о том, что сигаретам и прочим подобным штучкам не место на сегодняшнем вечере. — Полина, — Оля вклинилась, обращаясь ко мне: — ты все-таки нашла подходящее платье. Мне нра... Катя жестким взглядом перебила подругу. Потом слегка откашлявшись продолжила: — Будьте паиньками и не делайте того, чего не следует. Не позорьте мой класс. К большому удивлению, Женя не стала препираться. Она только улыбнулась, той самой неискренней улыбкой: глаза неподвижные пустые; губы плотно сжаты; уголки рта, словно веревочками, карикатурно подняты вверх. — М-м-можешь на нас положиться, — я не хотела лишний раз расстраивать старосту. — Оля права, тебе идёт. — Очень идёт, — послышалось за плечами старосты. По телу растеклась приятная теплота. Наконец-то одобрение от Кати. В голове всплыла мысль, что на этот раз, она обязательно пригласит меня на свой день рождение. Я вспомнила красивые маленькие открытки, которые получали избранные счастливчики в прошлом году: лавандового цвета, размером с мою ладошку и маленькой шоколадкой внутри. Помнится, там ещё был текст, но какой... известно только получателям. — Кстати, Жене оно тоже очень идёт. Я ведь права - ты приходила в этом платье на первое собрание перед учебным годом? Я почувствовала, как вспыхнули щеки. — Права, — холодно произнесла новенькая. — У меня отличная память. Полиночка, у меня кстати есть ненужные старые... в смысле лишние вещи. — Она странно хихикнула и оглядела собравшихся девчонок, — Может у кого-то в классе тоже найдётся что-то лишнее… Уверенна, она заметила, как я покраснела. — Тебе нечего стесняться, не каждый может позволить покупать новое. Донашивать — это норма для определенного типа людей. «Молчаливая и ни во что не вмешивающаяся» Женя продержалась недолго. — Отдай свои вещи кому-нибудь другому. Да и вообще, разуй глаза, Полина носит размер, всяко, поменьше. Лицо старосты приблизилось к моему оттенку. Внутренний пассажир подметил, что красный неудачно контрастировал с ее фиолетовым платьем. К большому удивлению многих, вместо ответа, Катя грубо толкнула Женю. Удивительно только, как хрупкого вида конструкция под названием «тело новенькой», устояла. Стычка привлекла много лишнего внимания. Анна Николаевна, оторвавшись от экрана ноутбука, взирала на нас с неодобрением. — Мне все равно кто начал. Живо разошлись по разным углам кабинета, если все еще хотите пойти на танцы, — не удержавшись она добавила, — Ты же староста. Осведомившись у Кати «точно ли все хорошо?» и получив в ответ странное бурчание по типу «отвали», я вышла вслед за новенькой в коридор. Начало выдалось так себе. Внутренний пассажир откашлявшись уточнил что, танцы намечены на шесть — это никакое не начало... просто приквел.